Читать онлайн «О знаменитых иноземных полководцах». Страница 46

В 337 г. послы греческих государств, съехавшиеся по приглашению Филиппа в Коринф, учредили Эллинский союз, возглавленный македонским царем. Все члены этой лиги провозглашались свободными и автономными. Запрещались насильственные политические перевороты и переделы имущества в границах Союза. Между Эллинской лигой и Македонией заключался оборонительный и наступательный союз, участники коалиции обязались выставить контингенты в общесоюзное войско, поставленное под начало Филиппа. Из всех греческих государств одна Спарта отказалась присоединиться к договору. Афиняне, пренебрегшие советом Фокиона, горько пожалели о своих кораблях и коннице, переданных македонскому царю.

Когда Греция приняла унизительный македонский протекторат, Фокиону перевалило за 60. Но ему было отмерено еще достаточно времени, чтобы он стал свидетелем убийства Филиппа в Эгах (336 г.), восстания фиванцев и разрушения их города (335 г.), восточного похода Александра, сына Филиппа (334–325 г.) Век Фокиона даже слишком затянулся, обрекая 80-летнего стратега на участие в жестоких междоусобицах, охвативших греческий мир при разделе наследия великого завоевателя. Едва в Грецию пришла весть о смерти Александра (323 г.), как Афины возглавили освободительное антимакедонское движение, вспыхнувшее во многих государствах Эллады. Фокион, считавший, что афиняне не готовы «к бегу на длительную дистанцию», воздержался от участия в главных сражениях, происходивших в Фессалии, но встал во главе сограждан, как только македонский десант высадился на берег Аттики. После поражения и развала антимакедонской коалиции (322 г.), когда блюститель македонского престола Антипатр выступил в карательный поход на Афины, Фокион взял на себя переговоры с разгневанным противником, дабы любым способом предотвратить полную гибель отечества. Спасение было куплено ценой уничтожения демократии и независимости Афин: по требованию македонян 12 тыс. бедных афинян лишились гражданских прав; часть этой массы, во избежание волнений, была переселена во Фракию; в Мунихию вступил македонский гарнизон: высшие должности заняли консервативные представители мирной партии, по отзыву Плутарха — самые мягкие и образованные люди из имущего класса. Творцом и главой этого правления оказался Фокион, известный приверженностью к спартанским порядкам. Неудивительно, что в глазах афинского демоса некогда уважаемый вождь сразу стал предателем и олигархом: в расчет не принимались ни вся предыдущая жизнь его, отмеченная лояльным подчинением законам отеческой демократии, ни его старания смягчить навязанный иноземцами оккупационный режим.

Марионеточное правительство Фокиона продержалось у власти около двух лет, до начала смуты внутри Македонского царства. В 319 г. умер Антипатр, и сразу вспыхнула война между почтенным полководцем Полисперхонтом — официальным наследником регенства и Кассандром — сыном покойного блюстителя Македонии. Афиняне, впустившие в Мунихию гарнизон Кассандра, получили вскоре послание Полисперхонта, в котором содержался совет восстановить демократический строй, т. е. свергнуть власть антипатровых ставленников, сохранивших верность его сыну. Вслед за посланием двинулось к Афинам войско, сопровождаемое толпами бедных афинских изгнанников. В этих обстоятельствах разыгралась трагедия, описанная Непотом: престарелый Фокион был заклят как жертва на алтаре восстановленной демократии (весной 318 г.). По внешнему ходу событий жизнь его оборвалась при столкновении старинных партий классической Греции, по сути — была загублена царскими вожделениями героев новой эпохи.

Это новое время отразилось в жизнеописании Эвмена, которое вводит нас в жестокий солдатский мир начального эллинизма, в среду полководцев-диадохов, наследников Александра, занятых дележом его Державы.

Сразу после смерти великого полководца, в июне 323 г., на сходках македонского войска и конницы были определены законные наследники его власти: всадники провозгласили царем сына Александра от бактрианки Роксаны, рождения которого ожидали в самом скором времени; патриотически настроенная пехота выдвинула в соправители слабоумного Арридея (прозванного Филиппом), побочного сына Филиппа II, отличавшегося чистотой македонской крови. За спиной этих бессильных фигур возвысились полководцы-протекторы, взявшие бразды правления в свои руки.

Идея единого государства и единой власти сохранялась в двух соперничающих станах: в Европе регентом царского дома был признан престарелый Антипатр, исполнявший при Александре обязанности наместника Македонии, в Азии — Пердикка, завладевший перстнем Александра и особами юных царей. Любимейший командир македонской армии Кратер, объявленный верховным простатом царской семьи, женился на дочери Антипатра, всецело подчинившись влиянию тестя.

Среди диадохов второго ранга огромным влиянием пользовались Птолемей — наместник Египта, Селевк — сатрап Вавилонии и Антигон Одноглазый — правитель Великой Фригии. Первые двое стремились урвать самостоятельные владения, третий исподволь наращивал силы, чтобы вырваться в первый ряд борцов за первенство в Европе и Азии.

Великая борьба честолюбий началась со схватки верховных блюстителей престола: в 321 г. европейские регенты Кратер и Антипатр двинулись походом на хилиарха Азии Пердикку. В этот момент выступил на большую историческую сцену один из второстепенных азиатских сатрапов — грек Эвмен, наместник Каппадокии, герой непотова рассказа. Действуя как подчиненный союзник Пер-дикки, он принял на себя удар европейских полководцев, в то время как его покровитель возглавил карательную экспедицию в Египет против утверждавшего свою независимость Птолемея. Пердикке не суждено было узнать о блистательной победе своего помощника над войском Кратера: за несколько дней до того, как весть о поражении и гибели любимца македонян дошла до берегов Нила, хилиарх Азии бы убит взбунтовавшимися офицерами. С его смертью кончилось двоевластие европейских и азиатских регентов, по приговору войска верховные полномочия перешли к македонскому наместнику Антипатру. На востоке правой рукой единственного блюстителя власти стал Антигон Одноглазый, получивший титул стратега Азии.

С этих пор Антигон превратился в главного гонителя своевольного сатрапа Эвмена. Коренная причина их вражды выходила за рамки несогласия начальника и подчиненного. Дело в том, что все названные выше диадохи, воевавшие от имени македонских царей, отличались глубоко циничным отношением к правам своих царственных подопечных. Исключение составлял Пердикка, искренне преданный семейству македонских владык. Еще более рыцарственным монархистом оказался его младший соратник Эвмен. Именно на него, блестящего полководца и скромного наместника второстепенной провинции, возложила свои надежды царица Олимпиада, гордая мать Александра, когда после смерти враждебного ей Антипатра (319 г.) начался новый передел власти в среде диадохов. В то время как хилиарх Кассандр, сын покойного регента, стал добиваться первенства в Македонии и Греции, а стратег Азии Антигон вышел из-под опеки македонских покровителей, изготовившись к борьбе за верховную власть, Эвмен, принял от царицы полномочия главнокомандующего, сплотил коалицию ветеранов и сатрапов, верных дому Александра, и повел упорную войну с Антигоном за дело Олимпиады и ее внука. Хотя душа этого человека не была свободна от честолюбия, тяжесть взятого им на себя бремени, упорная преданность покровителям и недосягаемость преследуемой цели придают его образу почти романтический ореол. Недаром, очевидно, Непот и Плутарх выделили этого недолговечного героя из толпы более именитых воителей тех лет. В обоих жизнеописаниях Эвмена из Кардии грубая эпоха раннего эллинизма мягко отражается в зеркале увлекательного повествования о походах, хитростях и победах благородного искателя приключений.

Среди знаменитых полководцев, представленных в этой книге, мы видим одного героя персидской истории — Датама, военачальника царя Артаксеркса II, участника великого восстания сатрапов. Во фрагменте «О царях» Непот бегло упоминает самих владык Персии, при которых разворачивались события его греческих жизнеописаний. Открывает этот ряд имя Кира II, основателя великой Персидской державы, умершего за 30 лет до начала греко-персидских войн. Бросим общий взгляд на периоды персидской истории, отраженные на страницах Непота.

В середине VI в. до н. э., когда в Афинах утвердилась власть тирана Писистрата, на Ближнем Востоке произошла смена великих империй. Кир II, мелкий династ из рода Ахеменидов, правитель заштатной мидийской провинции Персиды, поднял против своего повелителя мятеж, увенчавшийся блестящим успехом: потомок персидских князей воссел на престоле могучего Мидийского царства (550 г.). По матери своей Мандане Кир приходился внуком свергнутому царю Астиагу, персы считались ближайшими родичами мидян, поэтому основание Персидской державы на месте Мидийского царства выглядело скорее дворцовым переворотом, чем завоеванием; греки, как мы знаем, именовали персов мидийцами, и греко-персидские войны назывались у древних авторов мидийскими. За 30 лет царствования Кир II широко раздвинул границы своего государства, поглотив владения всех древних «царей четырех стран света». На востоке персы заняли Вавилон, прибрав к рукам наследие ассиро-вавилонских завоевателей; на западе, в Малой Азии, добычей их стало богатое торговое Лидийское царство вместе с подчиненными ему прибрежными греческими колониями; возможно, уже при Кире покорились персам и некоторые ближайшие к Азии греческие острова.