Читать онлайн «Историческая библиотека». Страница 383

75. (1) Птолемей, который занимал наиболее важные стратегические позиции надежными гарнизонами, послал людей в маленькой лодке, приказав им подойти к пристани и объявить, что он заплатит всякому, кто покинет Антингона: две мины каждому рядовому и один талант каждому командиру. (2) Когда объявление на этот счет было сделано, призыв перейти на другую сторону достиг наемников Антигона, и выяснилось, что даже многие начальники были склонны по тем или иным причинам перейти к Птолемею. (3) Но, когда многие ушли к Птолемею, Антигон, расставил лучников, пращников, и большую часть из своих катапульт на берегу реки, гнал обратно приближающиеся лодки; и захватив некоторых из дезертиров, жестоко пытал их, желая запугать всякого, кто задумал такое же покушение как это. (4) После добавления к своим войскам кораблей, прибывших с опозданием, он отправился в место, называемое Псевдостомон[9], полагая, что он сможет высадить некоторую часть солдат. Но когда он нашел в этом месте сильный гарнизон и был обстрелян баллистами и другими метательными снарядами, он отплыл ввиду приближения ночи. (5) Затем отдав приказ кормчим следовать за главным кораблем, наблюдая за огнями на нем, он отправился в устье Нила, называемое Фатнитикий (Phatniticum), но когда наступил день, так как многие корабли сбились с курса, он был вынужден ждать, пока посланные быстроходные суда найдут их.

76. (1) Поскольку это вызвало значительные задержки, Птолемей, узнав о прибытии врагов, быстро пришел, чтобы подкрепить своих людей и выстроил свою армию, расположив ее вдоль берега; Деметрий, к тому же не сумел сделать высадку и услышав, что прилегающее побережье самой природой укреплено болотами и топями, возвратился тем же путем со всем флотом. (2) Затем сильный порыв северного ветра налетел на них и высоко поднял на волне, и три его квадриремы и, таким же образом, некоторые из транспортов, были жестко выброшены на землю и оказались во власти Птолемея, но другие корабли, чьи экипажи изо всех сил удержали их подальше от берега, благополучно достигли лагеря Антигона. (3) Однако Птолемей уже занял все пристани вдоль реки сильными отрядами, и так как множество речных судов были приготовлены им, и так как все они были снабжены припасами всякого рода и людьми, чтобы использовать их, Антигон был в немалом затруднении; (4) ибо его флот был бесполезен для него пока Пелузийское устье Нила было занято наступающим врагом, а его сухопутные силы нашли свое продвижение сорванным, поскольку они были остановлены шириной реки, и то, что наиболее важно, так как прошло много дней, провизия для людей и корм для животных заканчивались. (5) Так как из-за этого его войска были по этим причинам разочарованы, Антигон собрал армию и ее руководителей и поставил перед ними вопрос о том, что лучше: остаться и продолжать войну или вернуться сейчас в Сирию, а затем совершить поход с более всесторонней подготовкой и в то время, когда уровень воды в Ниле будет ниже. (6) Когда все высказались за скорейшее отступление, он приказал солдатам снять лагерь и быстро вернулся в Сирию, флот в полном составе плыл вдоль берега рядом. После ухода врага Птолемей весьма обрадовался; а когда он совершил благодарственные жертвы богам, он щедро угостил своих друзей. (7) Он также написал Селевку, Лисимаху и Кассандру о своих успехах и о большом числе людей, которые перешли к нему, и он сам, закончив вторую войну за Египет[10] и уверовал, что страна - его военная добыча, вернулся в Александрию[11].

77. (1) Когда происходили эти события, Дионисий, тиран Гераклеи Понтийской, умер после того, как правил в течение тридцати двух лет[12], и его сыновья, Оксафр и Клеарх, унаследовав тиранию, правили в течение семнадцати лет.

В Сицилии[13] Агафокл посетил города, на которые распространялась его власть, укрепляя их гарнизонами и требуя у них деньги, потому что он принимал крайние меры предосторожности, чтобы из-за несчастий, которые случились с ним, сицилийские греки не прилагали бы усилий для обеспечения своей независимости. (2) В самом деле, в это самое время стратег Пасифил, услышав об убийстве сыновей Агафокла и его неудачах в Ливии, отнесся к тирану с презрением, и перешел к Дейнократу, и установив дружбу с ним, он, как надежно удерживал вверенные ему города, так и соблазнял умы своих солдат надеждой на отложение их от тирана. (3) Агафокл, теперь, когда его надежды сокращались со всех сторон, настолько пал духом, что он послал посольство к Дейнократу и предложил ему заключить договор на таких условиях: что, с одной стороны, он складывает с себя полномочия тирана и возвращает Сиракузы ее гражданам, а Дейнократ больше не будет в изгнании, и что, с другой стороны, следует выделить Агафоклу две определенные крепости, Термы и Кефаледию (Cephaloedium), вместе с их землями.

78. (1) Можно было бы с полным основанием выразить удивление, что в этот момент Агафокл, который показал себя человеком решительным, и в любой другой ситуации никогда не терял уверенности в себе, даже когда его виды на будущее были самые неблагоприятные, в это время струсил и без борьбы отдал своим врагам тиранию, ради которой он ранее сражался во многих крупных битвах, и что самым необъяснимым из всего было то, что, хотя он был хозяином Сиракуз и других городов и владел кораблями, и богатствами, и армией, соразмерной с этим, он утратил способность оценивать шансы, напоминая не один случай из жизни тирана Дионисия. (2) Например, когда тиран был загнан в положение, по общему признанию отчаянное и когда, из-за величины грозящей ему опасности, он потерял надежду на сохранение своего трона и уже собирался покинуть Сиракузы в добровольном изгнании, Гелорис, старейший из его друзей, противостоя его порыву, сказал: "Дионисий, тирания - это хороший саван". (3) И точно так же его зять (муж сестры), Мегакл, взывая к разуму Дионисия, говорил, что человек, которого лишают тирании, должен делать свой уход едва волоча ноги и не уклоняясь от своего свободного выбора[14]. Воодушевленный этими увещеваниями, Дионисий твердо встретил все трудности, которые, казались грозными, и не только укрепил свою власть, но, когда состарился среди всеобщего благословения, он оставил своим сыновьям величайшую державу Европы.

79. (1) Агафокл, однако, не имея поддержки в виде таких соображений и неспособный на практике проверить свои смертельные надежды, был на грани отказа от своей державы, во всем ее величии, на этих условиях. Но так случилось, что договор так и не вступил в силу, утвержденный на самом деле политикой Агафокла, но не принятый из-за честолюбия Дейнократа. (2) Последний, приняв своим сердцем единоправие, враждебно относился к демократии в Сиракузах и был очень доволен положением руководителя, каковым он был сам; ибо он командовал более чем двадцатью тысячами пехотинцев, тремя тысячами всадников, и многими большими городами, так что, хотя он назывался полководцем изгнанников, он в действительности обладал полномочиями царя, его власть была абсолютной. (3) Но если бы он вернулся в Сиракузы, тогда он неизбежно стал бы одним из многих частных лиц, поскольку независимость любит равенство; а на выборах он мог быть побежден каким-нибудь случайным демагогом, так как толпа выступает против людей, чье превосходство неоспоримо. Таким образом Агафокл мог со всей справедливостью сказать, что покинул свою должность как тиран, а Дейнократа можно рассматриваться как ответственного за последующие успехи правителя. (4) Ибо Дейнократ, когда Агафокл отправил посольство, чтобы обсудить условия мира, и просил его предоставить две крепости, в которых он мог бы жить до конца своих дней, всегда выдумывал благовидные оправдания, которыми он разрушил всякую надежду на договор, то настаивая, чтобы Агафокл покинул Сицилию, то требуя его детей в заложники. (5) Когда Агафокл раскрыл его замыслы, он послал к изгнанникам и обвинил Дейнократа в том, что он препятствует им в получении независимости, и к карфагенянам он отправил послов и заключил мир с ними на условиях, что финикийцы должны вернуть себе все города, которые ранее принадлежали им, а в обмен на них он получил от карфагенян серебра на сумму равноценную тремстам талантов золота или, как говорит Тимей, сто пятьдесят, и двести тысяч мер зерна[15].

Так обстояли дела в Сицилии.

80. (1) В Италии самниты взяли Соры и Калатию, города, являющиеся союзниками римлян, и поработили жителей[16]; консулы с сильной армией вторглись в Япигию и разбили лагерь возле Сильвий[17]. В этом городе был гарнизон самнитов, и римляне начали осаду, которая продолжалась много дней. (2) Захватив город штурмом, они взяли в плен более пяти тысяч человек и, кроме того, собрали большую добычу. (3) Когда они закончили с этим, они вторглись в страну самнитов, вырубая деревья и уничтожая каждый участок. Ибо римляне, которые на протяжении многих лет боролись с самнитами за первенство, надеялись, что, если они лишат врага их собственности в сельской местности, это заставило бы их подчиниться силе. (4) По этой причине они посвятили пять месяцев разорению вражеских земель, и они сожгли почти все сельские постройки и опустошили поля, уничтожая все, что могло производить плоды. После этого они объявили войну анагнитам (Anagnitae), которые действовали несправедливо, и взяв Фрусинон (Frusino) они разделили землю[18].