Читать онлайн «Историческая библиотека». Страница 186

39. Пока афиняне занимались сбором кораблей, спартанский наварх Миндар со своим флотом ночью поспешно отплыл из Геллеспонта и на второй день прибыл к Сигеям[9]. Когда афиняне узнали, что флот противника ускользнул от них, то, не дождавшись прибытия всех триер союзников, а добавив к общему числу только три, направились в погоню за лакедемонянами. (2) Когда они прибыли к Сигеям, то обнаружили, что флот уже ушел, но три оставшихся корабля сразу же захватили и после этого прибыли в Элей[10] и начали подготовку к морскому сражению. (3) Лакедемоняне, видя подготовку противника к бою, делали то же самое, потратив пять дней на подготовку судов и тренировку гребцов, а затем выстроили свой флот, насчитывавший 88 кораблей, для боя. Лакедемоняне разместили свои корабли у азиатской стороны пролива, в то время, как афиняне выстроились против них у европейской части, уступая при этом числом, но превосходя опытом. (4) Лакедемоняне поместили на правом крыле сиракузян, которыми командовал Гермократ и пелопоннесцев, а сами образовали левое крыло с Миндаром во главе. У афинян Фрасилл командовал левым, а Фрасибул правым крылом. С самого начала обе стороны стремились занять такую позицию, чтобы течение не мешало им. (5) Поэтому они долгое время плавали вокруг друг друга, пытаясь блокировать пролив и занять выгодную позицию. Ибо сражение происходило между Абидосом и Сестом, и течение в этом месте создавало большие неудобства тому, кто там расположился. Однако афинские кормчие, имевшие превосходный опыт, внесли большой вклад в предстоящую победу.

40. Не смотря на преимущество пелопоннесцев в числе кораблей и доблесть эпибатов[11], навык афинских кормчих не позволил противнику достичь результата за счет своего превосходства. Всякий раз, когда пелопоннесцы всей силой кораблей шли на таран, противник маневрировал своими судами настолько искусно, что они не могли ударить ни в каком ином месте, а только идти нос в нос. (2) Тогда Миндар, видя неэффективность таранов, велел своим кораблям группами нападать на одно судно противника. Но и этот маневр умение кормчих сделало безуспешным, а наоборот, умело избегая тараны приближавшихся судов, они атаковали их с боков, многие повредив. (3) И таким сильным духом соперничества они прониклись, что не ограничились таранной тактикой, но сцепившись друг с другом кораблями, пустили в дело эпибатов. Хоть течение и препятствовало достижению необходимых успехов, они продолжали борьбу в течении долгого времени, и ни одна из сторон не имела возможности одержать победу. (4) Пока, таким образом, бой продолжался на равных, из-за мыса появились 25 кораблей, отправленные к афинянам их союзниками. Тогда пелопоннесцы в страхе повернули к Абидосу, а афиняне энергично их преследовали. (5) Таким образом закончилось сражение и афиняне захватили восемь кораблей хиосцев, пять из тех, что были посланы коринфянами, два амбракиотами и по одному из сиракузских, пелленских и левкадских, а сами потеряли пять кораблей, которые все были потоплены. (6) После этого Фрасибул воздвиг на мысе трофей, там, где стоит памятник Гекабе[12], и отправил послов в Афины, чтобы донести весть о победе. Сам же со всем флотом направился в Кизик, ибо, прежде, чем произошло морское сражение, этот город перешел на сторону Фарнабаза, сатрапа Дария через лакедемонского стратега Клеарха. Обнаружив, что этот город не защищен, они легко его заняли и, взяв с кизикийцев дань, отплыли в Сест.

41. Между тем, лакедемонский наварх Миндар, бежавший после поражения в Абидос, починил поврежденные корабли, а за триерами, стоявшими в Эвбее, послал спартиата Эпикла, приказав ему привести их как можно скорее. (2) Прибыв в Эвбею, Эпикл собрал 50 кораблей и спешно вышел в море. Но, когда его флот подошел к Афону, разразилась буря, такая сильная, что все корабли погибли, а из команд спаслось только 12 человек. (3) Как утверждает Эфор[13], это видно из посвящения, сделанного этими людьми в Коронейский храм, на котором имеется такая надпись:

Эти пятьдесят кораблей разбились о скалы Афона -

Только двенадцати нам удалось спастись.

Всех остальных погубила пучина широкого моря,

Ветра свирепый порыв в щепы разбил корабли.

(4) Примерно в то же время Алкивиад с тринадцатью триерами подошел к афинянам, стоящим в Самосе, которым уже сообщили о том, что он убедил Фарнабаза не отправлять, как тот хотел, свои 300 кораблей в помощь лакедемонянам. (5) Будучи, поэтому, радушно принят войском на Самосе, он обсудил с ним вопрос о своем возвращении из изгнания, обещая оказать большие услуги своему отечеству. Он полностью отрицал преступления, в которых его обвиняли и, жалуясь на свое плачевное состояние и на то, что, благодаря козням врагов, был вынужден воевать против своей страны[14].

42. После того, как солдаты сердечно приветствовали предложения Алкивиада и по этому поводу отправили сообщение в Афины, граждане проголосовали за отмену всех обвинений против Алкивиада и постановили дать ему командование, так как видели результаты его храбрости и славы, которой он пользовался среди греков. И они не без основания полагали, что его присоединение к ним добавит немало преимуществ. (2) И кроме того, Ферамен, возглавлявший правительство и имевший репутацию человека проницательного и благоразумного, советовал вспомнить об Алкивиаде. Когда решение было доставлено на Самос, Алкивиад добавил девять кораблей к имевшимся у него тринадцати и, отправившись в Галикарнас, вынудил город заплатить ему большую денежную сумму. (3) Затем, опустошив Мероп[15], с большой добычей вернулся на Самос. А так как было накоплено большое количество трофеев, он разделил добычу между солдатами, стоявшими на Самосе и собственным войском, завоевав, тем самым, себе еще большее уважение со стороны облагодетельствованных.

(4) Примерно в это же время антандросцы[16] с помощью лакедемонян изгнали из города стоявший там гарнизон и, таким образом, вернули своей стране свободу; ведь лакедемоняне были рассержены на Фарнабаза из-за отправки трехсот кораблей назад в Финикию и поэтому оказывали помощь жителям Антандроса.

(5) Здесь писатель Фукидид заканчивает свою историю[17], описав дела двадцати двух лет в восьми книгах, хотя некоторые делят их на девять. Ксенофонт и Феопомп начинают с того места, на котором остановился Фукидид. Ксенофонт объял период в сорок восемь лет, а Феопомп изложил события греческой истории в течении семнадцати лет в двенадцати книгах и заканчивает историю морским сражением у Книда.

(6) Таково было состояние дел в Греции и Азии. Римляне вели войну с эквами[18], захватили их владения с помощью большой армии и, осадив город, именуемый Болы, взяли его.

43. Когда этот год закончился, архонтом в Афинах стал Главкипп[19], а в Риме консулами были избраны Марк Корнелий и Луций Фурий. В это время на Сицилии эгестинцы[20], вступившие в союз с афинянами против сиракузян, пребывали в большом страхе, поскольку ожидали, и не без основания, что придется понести расплату от сицилийских греков, так как нанесли им обиды. (2) Поэтому, когда селинунтцы из-за спора за землю, пошли на них войной[21], они добровольно отступили, из опасения потерять свою страну, дабы сиракузяне не воспользовались этим случаем и не присоединились к селинунтцам. (3) Но, когда селинунтцы вторглись дальше спорных территорий, эгестинцы отправили послов в Карфаген, просить там помощи и защиты для своего города. (4) Когда послы прибыли в Карфаген и передали Собранию поручение народа, карфагеняне оказались в затруднительном положении, не зная как им быть; они горели желанием занять столь удобно расположенный город, но в то же время пребывали в страхе перед сиракузянами, которые только что уничтожили столь сильную армию афинян. (5) Но когда Ганнибал, первейший из граждан, посоветовал занять город, они ответили послам, что направят помощь, а для управления этим предприятием, если дело дойдет до войны, избрали стратегом Ганнибала, который в то время исполнял обязанности главного судьи Карфагена[22]. Он был внуком Гамилькара, который погиб при Гимере сражаясь против Гелона[23] и сыном Гескона, который, из-за того что хотел убить своего отца, был изгнан и закончил свою жизнь в Селинунте. (6) Теперь Ганнибал, от природы ненавидевший греков и желавший собственной доблестью смыть позор, постигший его предков, жаждал приложить все усилия для того, чтобы добиться выгод для своей страны. Поэтому, видя, что селинунтцы не удовлетворены данными им уступками в территориальном споре, отправил вместе с эгестинцами послов к сиракузянам и, ссылаясь на решение спора, делал вид, что ищет возможность восстановления справедливости. На самом же деле он надеялся, что после того как селинунтцы отвергнут условия третейского суда, сиракузяне не присоединятся к ним в качестве союзников. (7) Поскольку селинунтцы также отправили послов, отклонив предложение и подробно возражая против заявлений послов, как эгестинских, так и карфагенских, сиракузяне проголосовали за сохранение союза с селинунтцами и за мир с карфагенянами.