Читать онлайн «Историческая библиотека». Страница 180

13. Когда сиракузяне от некоторых дезертиров узнали причину отсрочки отъезда, то снарядили все свои 74 триеры, вывели сухопутные войска и атаковали противника с суши и с моря. (2) Афиняне вывели 86 триер и поручили командование правым крылом Эвримедону, против которого находился сиракузский стратег Агатарх. Другим крылом командовал Эвтидем, напротив которого был Сиан, командир сиракузян; и центром линии командовали у афинян Менандер, и Пифей из Коринфа у сиракузян. (3) И, хотя линия афинян была гораздо длиннее сиракузской, так как у них триер было больше, но как оказалось, это преимущество способствовало их поражению. Эвримедон, пытаясь окружить находящееся напротив него крыло противника, оторвался от общей линии. Тогда сиракузяне повернули к нему лицом, и он оказался запертым в бухте Даскон. (4) Будучи окруженным в узком месте, он был вынужден сойти на берег, где пал, получив смертельную рану, а семь его кораблей были здесь же уничтожены. (5) Когда оба флота вступили в сражение, и распространилась весть о том, что стратег убит и несколько кораблей уничтожены, то те корабли, которые были ближе к потерянным, стали уступать. А когда сиракузяне устремились вперед, и, ободряемые своим успехом, надавили со всей яростью на афинян, то принудили их к повальному бегству. (6) И, так как преследование происходило в мелководной части гавани, множество кораблей село на мель. Когда это произошло, сиракузские стратеги приказали наполнить хворостом и сухим сосновым лесом торговое судно, поджечь его и направит на севшие на мель афинские корабли. (7) И хотя пламя разгорелось, афиняне не только быстро его гасили, но и, видя, что никаким другим путем им не избежать опасности, активно отбивали наседавшие на них корабли врагов, а между тем, сухопутные войска поспешили на помощь стоявшим на отмели кораблям. (8) Так все они, проявив доблесть и презирая опасность, обратили сиракузян в бегство на суше и на море. Последние отплыли назад в город. Потери сиракузян были небольшими, а афиняне потеряли не менее 2000 человек и 18 триер.

14. Теперь сиракузяне, видя, что их город вне опасности, и главной задачей является захват лагеря неприятеля и его уничтожение, заблокировали вход в гавань. (2) Для этого они поставили на якоря небольшие корабли и триеры с торговыми судами, соединили их между собой железными цепями и перекинули досчатые мостики. Все это они сделали за три дня. (3) Афиняне, видя как рушатся их надежды на спасение, решили вывести все свои триеры, посадив на них лучшие войска, таким образом используя множество кораблей и отчаяние людей, которые будут сражаться за свои жизни, они хотели вселить ужас в сиракузян. (4) Для этого командиры выбрали из всей армии и посадили на триеры лучших воинов, укомплектовали, таким образом 115 триер, остальных воинов они разместили на земле вдоль берега. Сиракузяне вывели свою пехоту из города и укомплектовали 74 триеры. Совместно с триерами вышли легкие суда, на которых находились юноши, готовые прийти на помощь своим отцам. (5) Стены гавани и все высокие места были переполнены людьми. Женщины, дети и все негодные для службы в силу возраста, с большим беспокойством и дрожью в сердце ожидали начала сражения, которое станет исходом всей войны.

15. В это время стратег афинян Никий, рассматривая флот и видя всю величину предстоящей опасности, покинул свой пост на суше и, сев в лодку, поплыл вдоль линии афинских триер. Называя каждого триерарха по имени и вознося руки к небесам, он искренне заверял их, что теперь как никогда прежде, остается надеяться только на них и на доблесть тех, кто готовится вступить в бой на море. И от них зависит судьба каждого человека и всего отечества. (2) Тем, кто были отцами, он напоминал о детях, тех, кто являлся сыновьями выдающихся отцов, он призывал не опозорить подвиги предков, тех, кто пользовался уважением сограждан, он призывал быть достойными похвал. И всем он напоминал о трофеях, поставленных на Саламине, и искренне умолял не опозорить славу отечества и не стать рабами сиракузян. (3) Окончив речь, Никий возвратился на сушу к армии; находившиеся на судах запели пеан и устремились на сделанную из лодок преграду, желая ее прорвать прежде, чем враг успеет им помешать. Но сиракузяне быстро вышли в море, построили свои триеры в боевой порядок и атаковали неприятеля, заставив его отойти от ограждения и вступить в бой. (4) В беспорядке одни корабли поплыли к берегу, другие оказались посреди гавани, третьи направились к укреплениям. Таким образом, все триеры оказались рассеянными, и, когда стало ясно, что через ограждение прорваться нельзя, афиняне продолжили бой отдельными разрозненными группами. (5) Но борьба была упорной с обеих сторон. Афиняне, превосходившие числом кораблей, потеряв надежду на спасение и презирая опасность, отважно сражались, ища смерти в бою. Сиракузяне же, зная, что их родители и дети наблюдали за боем, соперничали друг с другом, так как каждый прикладывал все усилия для того, чтобы завоевать победу для своей родины.

16. В результате, многие перепрыгивали на вражеские корабли, когда их собственные оказывались поврежденными, и оказывались в гуще врагов. В некоторых случаях они бросали крючья, вынуждая врагов вступать на своих кораблях в бой, подобный сухопутному. (2) Часто люди, чьи собственные суда были уничтожены, перебирались на корабли противника и, перебив их защитников и скинув в море, становились обладателями триер. Таким образом, над гаванью стоял треск ломающихся кораблей и крики отчаяния людей, убивающих друг друга в сражении. (3) Так, когда один корабль был захвачен несколькими триерами, вонзившими в него свои тараны, вода, поступающая в него, неминуемо погружала корабль в море со всем экипажем. Те, кто смог выплыть после того, как судно затонуло, были изранены стрелами и убиты ударами копий. (4) Между тем, кормчие, пораженные неразберихой, творившейся во время сражения из-за шума, не в силах были выполнять необходимые действия, да и отдаваемые приказы были не к месту, так как множество снарядов не давали гребцам выполнять отдаваемые келевстами[20] распоряжения. (5) Так, ни один человек не мог расслышать отдаваемые приказы из-за шума сражавшихся на кораблях людей и криков их ревностных товарищей на суше. (6) Весь берег был занят в одной части - афинянами, в другой - сиракузянами: солдаты выстроились для поддержки тех, кто участвовал в морском сражении. (7) Расположившиеся на стенах зрители, всякий раз, видя как их солдаты одерживали верх, издавали одобрительные крики, но наблюдая их отступление, наполняли воздух печальными стонами и с молитвами и слезами обращались к богам. Иногда некоторые сиракузские триеры гибли под самыми стенами, и их экипажи гибли на глазах их родных, так что родители становились свидетелями смерти своих детей, а жены и сестры - несчастной кончины мужей и братьев.

17. Долгое время, не смотря на множество смертей, борьба не подходила к концу, и никто, даже те, кто находился в отчаянном положении, не осмеливались отступать на сушу. Афиняне обращались к тем, кто выходил из битвы и направлялся на берег: "Вы думаете проплыть в Афины по суше?" А пехота сиракузян спрашивала тех, кто подводил к ним свои корабли: "Почему, когда мы хотели подняться на борт триер, вы не позволили нам участвовать в бою, а сами теперь предаете отечество? Вы перекрыли выход из гавани, чтобы не дать врагу ускользнуть и после этого сами хотите бежать на берег? Тогда как все вокруг гибнут, нельзя желать более благородной смерти, чем смерть за отечество, которое вы позорно предаете". (2) Когда солдаты, находящиеся на суше, подобным образом упрекали бежавших на берег, те возвращались, хотя корабли их были разбиты, а сами они тяжело изранены. (3) Но когда афиняне, стоявшие у города, подались назад, тогда находившиеся позади тоже стали отступать, и так весь флот обратился в бегство. (4) Тогда сиракузяне с криками пустились в преследование за отступающими к суше кораблями. И те афиняне, которые не были убиты на море, добравшись до мелководья, соскакивали с кораблей и бежали к сухопутной армии. (5) Гавань была полна оружия и обломков кораблей, поскольку аттических кораблей погибло шестьдесят, а у сиракузян - восемь были уничтожены полностью, а шестнадцать сильно повреждены. Сиракузяне привели на берег все триеры, какие смогли и, собрав тела погибших граждан и союзников, устроили им общественные похороны.

18. Афиняне столпились у палаток стратегов и просили их задуматься о спасении не кораблей, а их самих. Демосфен заявил, что поскольку заграждение не прорвано, необходимо немедля посадить людей на триремы, и он выражал уверенность, что если они неожиданно атакуют, то легко добьются успеха. (2) Но Никий советовал оставить корабли и пройти в глубь страны, в города союзников. Этот план был всеми одобрен, и они, спалив корабли, стали готовиться к отступлению. (3) Но, когда стало известно, что афиняне собираются выйти ночью, Гермократ посоветовал сиракузянам вывести вечером всю свою армию и заранее перекрыть все дороги. Но стратеги не одобрили это потому, что большинство солдат были ранены и утомлены сражением. Тогда он отправил нескольких всадников в лагерь афинян, чтобы сообщить им о том, что сиракузяне уже отправили людей для захвата дорог и наиболее важных позиций. (5) Была уже ночь, когда всадники исполнили этот приказ, и афиняне, полагая, что это были люди из Леонтин, которые по доброй воле предупредили их, обеспокоившись, отложили отправление. Если бы они не были таким образом введены в заблуждение, то благополучно ушли бы этой ночью. (6) На рассвете сиракузяне отправили солдат, чтобы те заранее заняли узкие проходы на дороге. Афинские стратеги разделили армию на две части. Вьючных животных и больных поместили в центре, а здоровых и способных сражаться разместили по фронту и в тылу. Демосфен возглавил одну часть, а Никий другую, и, таким образом, они пошли к Катане.