Читать онлайн «Мифы и легенды эскимосов». Страница 78

142. Еще одна история из Восточной Гренландии

В одном доме жила вдова с сыном. Соседи по дому презирали их, и им часто приходилось голодать. В конце концов вдова умерла, и ребенка по имени Конгаюк – а он был очень болен – бросили в доме одного. Вскоре он услышал, как гремят кости в могилах, и в дом вошла его мать, ведя за руку другого ребенка; чуть позже появился его отец и другие умершие прежде люди. Они взяли Конгаюка с собой в свои жилища.

(Сказка с Лабрадора.)

Одна мать, жившая в пустынном месте, постепенно лишилась всех своих детей – их убили враги. Наконец она родила сына, которого с младенчества стала воспитывать так, чтобы он способен был жить в воде, как тюлень. Однажды враги вновь подошли к дому этой женщины с намерением убить и этого ее ребенка. Но мать, увидев приближающихся каякеров, велела ему уходить под водой. Враги видели, как он прыгнул в воду, и не сомневались, что легко схватят его; но он плавал как тюлень и сумел заманить их далеко в открытое море; тем временем мать принялась хлестать поверхность воды ремнем и тем самым вызвала бурю, которая погубила всех каякеров. Спасся только ее сын.

Примечание. В Восточной Гренландии существует похожая сказка о человеке, у которого было три сына. Они не росли так, как следует, и их воспитывали как пловцов.

Коренные жители Лабрадора рассказывают, как наши предки и туннеки (или обобщенно туннит; по-гренландски торнит – мн. ч. от тунек) в давние дни жили вместе; но туннеки бежали из страха перед нашими людьми, которые имели обыкновение заживо просверливать в их лбах отверстия. Поэтому они откочевали отсюда на север, пересекли море и добрались до Киллинека. Пока они жили среди нас, то в качестве одежды для сна пользовались тюленьими шкурами с неснятым жиром. Одежду они делали себе точно так же – не соскабливая жир со шкур. Оружие их было сделано из камня и рога, а сверлили они при помощи горного хрусталя. Они были сильными и грозными, особенно один из них по имени Яуранат. Именно от этого имени произошло слово явианарпок (навианарпок по-гренландски). До сих пор можно увидеть громадные валуны, которые он способен был сдвинуть с места. Кроме того, кое-где в наших землях можно обнаружить развалины их домов – в основном на островах. Дома эти выстроены из камня и отличаются от жилищ нашего народа. Один из наших предков выходил в море на каяке вместе с туннеком, у которого дротик на птиц был снабжен наконечником из моржового клыка.

Примечание. Эта легенда составлена из нескольких вариантов на немецком языке, записанных миссионерами на Лабрадоре. В этих рукописях чужой народ, вытесненный нынешними обитателями, называется то «туннитами», то «гренландцами». Причиной тому, вероятно, непонимание, которое возникло оттого, что местных жителей расспрашивали об обитателях Гренландии. Народ туннит почти наверняка можно идентифицировать с народом торнит, или инландерами, гренландских сказок. Эскимосы залива Кумберленд рассказывают о тунудлермиутах, что означает «люди, живущие в глубине суши». Нынешних индейцев эскимосы Лабрадора называют ауллаками; но вполне возможно, что они различают реальных людей и традиционных сказочных инландеров. Тем не менее самая очевидная странность этих легенд – то, что тунниты жили на островах; при этом возникает впечатление, что речь идет о древних европейских поселенцах. Как бы то ни было, эта лабрадорская легенда заслуживает более тщательного изучения.

Одну женщину с дочерью бросили родственники, и от голодной смерти их спас только дохлый тюлень, которого случайно прибило к берегу. Через некоторое время они нашли второго тюленя, а затем перед ними появилась акула; она поднялась из морских глубин и сказала, что теперь будет снабжать их всем необходимым. Акула обернулась человеком и поселилась вместе с ними; позже, когда к дому подошли инуарутлигаки, она посадила обеих женщин себе на спину и перевезла на остров.

Женщина по имени Алекакукиак оказалась связана со своими врагами узами брака. Бедная старушка, к которой она всегда относилась с большой добротой, однажды предупредила ее о том, что братья мужа собираются убить ее. Услышав это, женщина бежала в глубь суши. Там она встретила медведя. Поскольку никакого оружия у нее не было, она вытащила завязку из капюшона и принялась стегать ею, как кнутом, перед мордой зверя; так ей удалось повалить его на землю. Она двинулась дальше и, повстречавшись с амароком, точно также расправилась и с ним. В конце концов она вышла к морю на другой стороне и добралась до своих родичей.

Примечание. Очень похожий, но столь же незначительный фрагмент был получен и с Лабрадора.

Один каякер в заливе Готхоб как-то заметил под собой морское дно – причем в таком месте, где не было известных мелей. В этот момент он внезапно припомнил рассказы стариков об океанском пауке – звере, самом опасном для каякеров. Чуть позже он заметил чудовищный глаз, а на расстоянии длины весла от него – второй; а между ними вдруг открылся жуткий провал. Да, если бы он был менее искусным каякером, он никогда не вышел бы из этой переделки живым.

Одна женщина сошлась с псом[30] и родила десятерых детей. Когда дети подросли, она приказала им сожрать их отца, а потом разделила их на две группы и отправила из дома прочь – с этого момента они должны были самостоятельно искать себе пропитание. Пятеро из них – те, что остались на суше, – выросли эркилеками. Остальным она принесла подметку от старого башмака и бросила ее в море, где она стремительно выросла и превратилась в корабль; дети сели в него и уплыли и превратились в кавдлунаков (европейцев).

Катигагсе не верил в могущество ангакоков и иногда в момент заклинания духов приоткрывал потихоньку занавеску на окне – и так рассеивал все их чары. Но однажды, когда один ангакок начал заклинать духов и объявил, что приближается его торнак в образе пламени, Катигагсе сорвал занавес, закрывавший вход, и выбежал наружу. Внезапно он увидел перед собой сильнейшее пламя, несущееся по воздуху. Его охватил ужас. Дрожа всем телом, он вошел обратно в дом и ухватился за стропила крыши, пытаясь удержаться на ногах; но его охватила такая слабость, что он скоро упал на землю. Когда заклинание духов закончилось и пламя удалилось, Катигагсе долго не могли найти. В конце концов его вытащили из-под лежанки, всего перемазанного грязью; он покинул дом и больше никогда не бывал на сеансах заклинания духов.

(Эта и следующая легенды интересны только тем, что демонстрируют глубоко укоренившуюся веру в ангакоков и страх перед ними.)

Ордлаварсюк презирал ангакоков и никогда не ходил на сеансы заклинания духов. Но однажды он провел вечер в другом месте – в доме, где практиковал свое искусство ангакок, – и ему так понравилась песня женщины, что он захотел вдруг сам стать ангакоком. Подражая настоящим ангакокам, он удалялся в пустынные места и пытался там вызвать торнаков. В конце концов перед ним появился великан, вооруженный длинной палкой; он хотел этой палкой прикоснуться к нему. Но Ордлаварсюк перепугался и, развернувшись к берегу, прошел по мелководью к маленькому островку, куда демон не мог за ним последовать. Напрасно торнак предлагал себя в его распоряжение – он не отзывался. Торнак развернулся и исчез. Тогда Ордлаварсюк пожалел о своей глупости и принялся снова звать его, но ответа не получил. С тех пор ему никогда больше не удавалось вызвать торнака.

Каякеры – охотники в каяках – одноместных каноэ из шкур для охоты на тюленей. (Примеч. пер.)

Читателю следует помнить, что это было написано в 1875 г. (Здесь и далее примечание автора, кроме особо оговоренных слов.)

Последний язычник умер в датской Гренландии всего за несколько лет до появления этой книги.

Длинный и очень узкий, иногда наполовину подземный туннель, ведущий в главную или, скорее, единственную комнату зимнего жилища и служащий для изоляции его от холодного воздуха снаружи.

То есть сдирайте шкуру и жир.

Главная лавка, или лежанка – широкая низкая скамья вдоль всей стены напротив окон; на ней сидели и спали. Вдоль остальных стен были устроены более узкие боковые и оконные лавки.

Лахтак (эским.) – очень крупный бородатый тюлень. Его называют также «ременным тюленем», так как эскимосы режут из его шкуры ремни.

Ремни, которые одним концом прикрепляются к гарпуну, а вторым к охотничьему пузырю – надутой цельной шкуре тюленя. Пузырь не дает загарпуненному тюленю уйти.