Читать онлайн «Мифы и легенды эскимосов». Страница 45

На другой день, выйдя в море на каяке, он снова заметил на льдине темное пятнышко. Он подплыл поближе и разглядел, что это всего лишь камень. Он оглянулся на остальных каякеров, а затем внезапно сделал вид, что гребет изо всех сил и гонится за тюленем; одновременно он поднял гарпун и приготовился к броску; но затем спрятался за кромку ледяного поля, взобрался на льдину и скатил камень в воду с громким плеском, пеной и волнами. После этого снова сел в каяк и поднял страшный шум, призывая остальных на помощь. Охотники поспешили к нему и увидели, что охотничьего пузыря у него нет; он объяснил: «Морж только что нырнул в воду с моим пузырем; помогите мне, пожалуйста, засечь его, когда он всплывет; а я пока поплыву назад и скажу, что загарпунил моржа». Он поспешил к берегу; жена его, как обычно, следила за морем и первая воскликнула, увидев его: «Каякер возвращается!» Он крикнул изо всех сил, что ему повезло загарпунить моржа. «Я почти уверена, что это Касягсак; вы слышите, что он там кричит?» Тем временем он подплыл к берегу и сказал: «Я потерял поплавок, преследуя моржа, и приплыл к берегу только для того, чтобы рассказать тебе об этом». Жена бегом бросилась в дом, но в спешке сломала рукоятку ножа. Но она не расстроилась, а только сказала: «Теперь у меня будет новая рукоятка из моржового клыка и новый крюк для чайника». Вечером Касягсак забрался на лежанке в самый дальний угол, так что над лавкой видны были только его пятки. Остальные каякеры довольно долго не возвращались; последний из них вошел в дом с гарпунным линем и поплавком и, обращаясь к Касягсаку, заметил: «Кажется, это твое; должно быть, линь был привязан к камню и соскользнул вместе с ним в воду; вот он». Жена Касягсака воскликнула: «Неужели ты опять солгал нам?» – на что тот ответил только: «Ну да; понимаешь, я хотел просто пошутить».

В другой день, проплывая на каяке вдоль берега, Касягсак заметил вдалеке на песчаном берегу несколько кусков льда. Он подплыл к этому месту и высадился на берег. Две женщины, собиравшие в тундре ягоды, все это время наблюдали за его действиями. Они увидели, как он наполнил каяк кусками битого льда; после этого вошел в воду по самую шею, вышел обратно на берег и принялся крушить свой каяк камнями; наконец он напихал себе льда под куртку и направился домой. Еще на некотором расстоянии он начал вопить и жаловаться: «Увы мне! Огромный айсберг отелился (распался на куски и обрушился) рядом с моим каяком и обрушился прямо на меня!» Жена его подхватила причитания и воскликнула: «Нужно пойти поискать для него сухую одежду!» В конце концов Касягсака вытащили на берег; из одежды его посыпались крупные куски льда. Сам же он не прекращал жаловаться и стонать, будто от боли, и повторять: «Я едва-едва спасся». Жена его повторяла историю его злоключений каждому каякеру, возвращавшемуся с моря. Но в конце концов вернулись и те две женщины, что видели Касягсака; они сразу же воскликнули: «Не его ли мы видели там, под песчаными дюнами, когда он набивал льдом свою одежду!» При этих словах жена вскрикнула: «Что такое! Неужели Касягсак опять лгал нам?» Через некоторое время Касягсак поехал в гости к своему тестю. Только войдя в дом, он воскликнул: «Ах, что случилось с вами? Почему ваши лампы не горят, а сами вы варите в котле собачатину?» – «Увы! – ответил хозяин дома, указывая на своего маленького сына. – Он был голоден, бедняжка! А поскольку другой еды у нас не было, мы убили собаку». Касягсак хвастливо ответил: «Вчера дома нам пришлось нелегко. Одной из женщин и мне пришлось целый день возиться с множеством добытых тюленей и моржей. У меня от них ломятся обе кладовые; а руки все в ранах от этой работы». Тесть отозвался: «Кто бы мог подумать, что бедный сирота Касягсак станет таким богатым!» Сказав это, он расчувствовался и заплакал, и Касягсак тоже сделал вид, что плачет. При расставании на следующий день он предложил, чтобы его маленький шурин поехал с ним и привез назад немного припасов; он добавил при этом: «Я провожу тебя обратно домой»; отец сказал мальчику: «Ну, разве ты не слышишь, что говорит муж твоей сестры? Поезжай». Добравшись до дому, Касягсак взял бечевку, пошел в дом и соорудил из нее ловушку; затем взял чуть-чуть обгоревшего жира из жениной лампы и разбросал кусочки в качестве приманки для воронов. Затем он неожиданно дернул за бечевку и выкрикнул: «Два! Нет, увы, один удрал!» Потом он выбежал из дома и вернулся с тушкой ворона, которую его жена ободрала и сварила. Но его маленькому шурину пришлось попросить еды у других; а при отъезде на следующий день он получил все подарки тоже от других людей, не от Касягсака.

В другой день Касягсак отправился в своем каяке в гости в соседнее стойбище. Войдя в один из домов, он скоро заметил, что некоторые из его обитателей оплакивают потерю кого-то из близких. Он расспросил остальных и узнал, что они потеряли маленькую дочку по имени Неписангуак. Он поспешил заявить громким голосом: «У нас дома только что родилась девочка, и мы назвали ее Неписангуак». Горюющие родители и родственники умершей девочки воскликнули: «Спасибо тебе, что назвал дочку этим именем»; и Касягсак тоже притворился плачущим; но все это время он тайком посматривал сквозь пальцы. Чуть позже они щедро угостили его множеством вкусных вещей. Касягсак же все время повторял: «Наша малышка еще не умеет как следует разговаривать; она только кричит «Апангая!». На это остальные сказали: «Конечно, она имеет в виду сапангая (сапангат, бусы). Мы подарим тебе немного бус для нее». При отъезде он был нагружен подарками – там были и бусы, и тарелка, и тюленьи лапки. Как раз когда он собирался отплыть, один человек крикнул ему: «Я бы с удовольствием купил каяк, и я могу дать за него хороший горшок; расскажи об этом в своем стойбище». Но Касягсак ответил: «Дай горшок мне; у меня как раз есть новый каяк, но он чуть узковат для меня». В конце концов он отплыл домой, а подарки и горшок висели на носу его каяка. Дома он сказал: «Какое ужасное несчастье! Должно быть, погибла какая-то лодка. Все вещи, которые я тебе привез, я нашел разбросанными по льду»; и жена его поспешила в дом, чтобы разбить свой старый треснутый горшок и выбросить лопаточные кости, которые до сих пор служили ей вместо тарелок; она украсила свою куртку бусинами и гордо прошлась туда и сюда перед домом, чтобы бусинки гремели.

На следующий день в море было замечено множество каякеров. Касягсак тут же спрятался на лавку в дальний угол. Высадившись на берег, каякеры громко объявили: «Скажите Касягсаку, пусть спустится и заберет припасы, которые мы привезли для его маленькой дочурки»; но в ответ услышали только: «Что вы, у них нет никакой дочери». Тогда другой человек сказал: «Пойдите скажите Касягсаку, чтобы принес новый каяк, который я у него купил»; но ответ был: «У него точно нет нового каяка». Услышав все это, гости быстро поднялись к дому; они вошли в дом и забрали обратно свои подарки, а напоследок отрезали у жены Касягсака украшенные бусинами полы куртки. Когда приезжие ушли, она сказала, как говорила каждый раз: «В самом деле, Касягсак снова солгал».

Его последний обман был вот каким: однажды он нашел маленький кусочек китовой кожи – он плавал на поверхности воды. Он принес его домой и сказал: «Я нашел труп кита; идите за мной, и я покажу вам его». На воду спустили лодку, и охотники отправились за ним. Немалое время спустя они спросили его: «Где же кит?» – но он ответил только: «Там, дальше, – и добавил после паузы: – Скоро мы до него доберемся». Но когда они проделали долгий путь от дому и не увидели ничего похожего на плавающее в воде тело кита, они окончательно устали от Касягсака и положили конец его проделкам – убили его на месте.

Муж с женой, имевшие одного-единственного сына, жили вместе с пожилой супружеской парой, у которой вовсе не было детей.

Однажды, когда отец с сыном вдвоем были на рыбной ловле, отец потерял сына; он покинул стойбище прежде, чем истекли положенные пять дней траура, и оставил бездетных стариков одних. Не зная никакого способа добыть пропитание без посторонней помощи, старик сказал жене: «Давай пойдем к могиле». Они пришли, и он сказал: «Поскольку ты женщина, тебе и открывать могилу»; но она не согласилась и сказала, что он, как мужчина, должен сделать это. Тем не менее она начала дело и сняла верхний камень, а уж потом мужчина стал дальше открывать могилу. Когда они достали труп и прочли над ним заклинания, он зашевелился, а через некоторое время поднялся и побежал прямо на старика. Тогда женщина сказала мужу: «Стой крепче»; но в это самое мгновение старик был опрокинут, а еще через миг и она полетела на землю; последним свалился оживленный парень. Старик поднялся первым, подошел к нему и сказал: «А теперь, милый, пойдем, будешь жить с нами»; оживший юноша пошел с ними в дом, взял каяк и стал их кормильцем.

Однажды его настоящий отец вернулся в прежнее стойбище посмотреть, что стало со стариками; он был почти уверен, что они умерли от голода. Обогнув последний мыс и увидев кровь на береговых камнях, он подумал: «Должно быть, они пошли к могиле и достали труп»; однако, подойдя ближе, он заметил рядом следы разделки тюленей. Он спросил стариков: «Кто бы это мог добыть для вас тюленя?» На это они ответили: «Твой собственный сын, которого мы вернули снова к жизни». Он хотел сразу же убить их, поскольку усомнился в их словах и решил, что они насмехаются над ним. Но старик сказал: «Подожди немного; и если он вскоре не появится, у тебя всегда хватит времени убить нас!» Не успел он произнести эти слова, как из-за мыса появился сын. Оба старика воскликнули хором: «Только не дотрагивайся до него сразу!» – но отец не смог удержаться, и от этого молодой человек снова упал мертвым. Старики снова пропели над ним какие-то колдовские заклинания и снова вернули его к жизни. Он, как и в прошлый раз, зашевелился, поднялся и побежал прямо к отцу; швырнул его на землю, затем проделал то же с приемной матерью, но после этого остановился. Отец хотел забрать сына домой к его настоящей матери, но сын ответил: «Нет-нет! Вы уехали от меня прежде, чем истекли пять дней траура, поэтому я теперь останусь с теми, кто оживил меня»; и отец пустился в обратный путь один.