Читать онлайн «Мифы инков и майя». Страница 53

Народ чибча, видимо, заключил соглашение с двумя вождями: один был вождем племени зиппа и жил в Боготе, другой — вождем племени зоке и жил в Хунсе, в настоящее время Тунджа. Эти вожди были верховными правителями. Подобно Инкам, у них могло быть только по одной законной жене, а сыновья не были их преемниками: власть переходила, как и у некоторых центральноафриканских племен, к старшему сыну сестры.

Когда Зиппа умер, на место его внутренних органов положили приятно пахнущую смолу, и тело поместили в деревянный гроб, украшенный листовым золотом. Гроб спрятали в неизвестной потайной гробнице, и эта гробница так и не была найдена — по крайней мере, так утверждают испанцы. Вместе с вождями в могилу клали их оружие, одежды, предметы повседневного использования, даже сосуды с чичей. Очень вероятно, что пещера, где были найдены ряды мумий в богатых одеждах и много драгоценностей, и была тайным склепом народов зиппа и зоке. Для этих народов смерть означала всего лишь продолжение земной жизни.

Законы народа чибча были суровы: убийцу ждала смерть, а за кражу полагалось телесное наказание. Труса переодевали в женщину и заставляли выполнять женскую работу, а неверной жене полагалась порция красного перца, которая — если женщина ее проглатывала — освобождала виновную от смертного приговора и давала ей прощение мужа. У чибча не было крупного рогатого скота; они питались медом. Свои дома они строили из глины; те помещались внутри огороженного пространства, охраняемого сторожевыми башнями. Крыши домов имели коническую форму и были покрыты тростниковыми циновками, а искусно переплетенные тростниковые стебли использовались также для того, чтобы закрывать отверстия.

Чибча умели искусно обрабатывать бронзу, свинец, медь, олово, золото и серебро, но не железо. В Сен-Жерменском музее есть много образцов изделий из золота и серебра, сделанных этим народом. В коллекции М. Урикэчи есть еще более необычные предметы, такие как две золотые маски человеческого лица, которые по размерам более чем в натуральную величину, и огромное количество человеческих фигурок и изображений обезьян и лягушек.

Чибча торговали тем, что производили сами, экспортируя каменную соль, которую нашли на своей территории, и получая взамен зерновые культуры для выращивания на своей неплодородной земле. Они также изготовляли любопытные маленькие украшения, которые могли сойти за деньги, но, как считается, чеканить монеты они не умели. У них было несколько каменных колонн — всего лишь большие гранитные валуны, покрытые огромными изображениями тигров и крокодилов. Гумбольдт упоминает их и две очень высокие колонны, покрытые скульптурными изображениями, в месте слияния рек Караре и Магдалена; их почитают местные жители, и они, вероятно, были воздвигнуты народом чибча.

Когда испанцы появились на континенте, перуанцы не были знакомы ни с какой системой письма или нумерации. Единственным имевшимся у них средством записи событий были кипу, покрытые узлами куски веревки или кожи различной длины и цвета. В соответствии с длиной или цветом этих шнуров менялось значение записи; иногда запись носила исторический характер, иногда — математический. Кипу, имевшие отношение к истории инков, заботливо хранились у чиновника, который назывался кипу камайок — буквально «хранитель кипу». Значительно большее количество кипу как символов идолопоклонства было уничтожено фанатичными испанскими монахами, которые приехали вместе с конкистадорами. Но их потеря не так уж и важна, так как никакие исследования, какими глубокими они бы ни были, не смогли расшифровать систему, которая лежала в их основе. Однако перуанцы долго еще продолжали тайно использовать их.

Маркиз де Надайяк сделал запись о том, как использовались кипу в более близкое к нам время. Он пишет: «В 1792 году было организовано крупное восстание против испанцев. Как обнаружилось позднее, мятеж был организован при помощи гонцов, которые переносили деревяшки со спрятанными в них нитями, концы которых имели вид красной, черной, синей или белой бахромы. На черной нити было четыре узла, что означало, что посланец отправлен из Владуры, где жил главарь заговора, четыре дня спустя после полнолуния. На белой нити было десять узлов, что означало, что восстание начнется через десять дней после прибытия гонца. Человек, к которому был послан гонец, должен был, в свою очередь, завязать узел на красной нити, если он соглашался присоединиться к заговорщикам. Если же, напротив, он отказывался, то узел должен был быть завязан на красной и синей нитях». Посредством этих кипу инки передавали свои приказы. На всех дорогах, начиная от столицы, на расстоянии, редко превышающем пять миль, появились тамбо, или пункты базирования часки, или курьеров, которые бегали от одного поста к другому. Таким образом приказы Инки распространялись с огромной быстротой. Приказы, исходившие непосредственно от монарха, маркировались красной нитью королевской льянту (мантия), и, как уверяют нас историки, ничто не могло сравниться с уважением, с которым принимали этих гонцов.

Инки достигли некоторых успехов в металлургическом, гончарном и текстильном ремеслах. Промывая песок реки Каравайи, они добывали большое количество золота, а серебро извлекали из руды при помощи доменных печей. Меди также было в изобилии, и ее использовали для производства бронзы, из которой делали большую часть инструментов. И хотя трудно узнать, в какой период проводились их горнодобывающие работы, очевидно, что этому ремеслу они могли научиться, имея большой опыт работы. Есть много доказательств их ювелирного искусства, среди которых изумительные статуэтки, сделанные из смеси золота и ртути, подвергнутые потом сильному нагреванию. Под huacas часто находили любопытные небольшие украшения, сделанные из различных материалов, с просверленной в них маленькой дырочкой — возможно, это были талисманы. Самая тонкая ручная работа инков проявлялась, без сомнения, в ювелирных украшениях, но, к сожалению, большая часть образцов их искусства была расплавлена, чтобы утолить ненасытную алчность испанских завоевателей, и поэтому они навсегда потеряны для нас. Лопата и чекан, применявшиеся в древние времена перуанцами, во многом те же самые, какими люди пользуются в настоящее время, но некоторые их инструменты были неуклюжи. Их копья, томагавки и другое оружие были бесполезны. Некоторые из тех, что были найдены около рудников Паско, сделаны из камня.

В прядении, ткачестве и окраске тканей перуанцам не было равных среди жителей Америки. Их ткани и гобелены и имели изящный рисунок, и были прочными.

Чтобы нанести рисунок на шерстяные ткани, использовали штемпели из коры или глины, а к сделанной из них одежде добавляли перья. Такое сочетание производило впечатление, что одежда очень нарядная, и вызывало восхищение испанцев. В Британском музее есть несколько хороших образцов таких изделий.

Перуанцы отличались и в гончарном ремесле. Гончарные изделия обжигались в печи и были различны по окраске: красный, черный и серый были любимыми цветами. Снаружи они были покрыты глазурью, а вазы делали из двух частей, которые соединяли перед нагреванием. Многие изделия имеют изящные и утонченные линии; очень искусно воспроизведены очертания животных. Было обнаружено много питьевых чаш изящной формы и несколько ваз значительных размеров, по высоте превышающих три фута. Для украшения обычно применяется простой геометрический узор, но иногда на гончарных изделиях фигурируют ряды птиц и насекомых. Керамика народа, живущего на побережье, более богата и разнообразна, чем керамика собственно инков, и среди ее образцов мы находим сосуды, сделанные в форме человеческой головы. Во многих из них видно столько характера, что мы вынуждены прийти к заключению, что это настоящие портреты. Часто находят прекрасные каменные блюда, а также большие плоские деревянные тарелки, на которых в качестве украшения встречается резьба в виде змей. На нескольких чашах и вазах нарисованы картины сражений между воинами инков и дикарями из восточных лесов с луками и стрелами; ниже ярко раскрашенной группой гуляют лесные животные.

В экспозиции Археологического музея в Мадриде есть весьма разнообразные образцы перуанской керамики, включая те, что представляют собой изображения растений, весьма интересных для ботаников. В коллекциях Лувра, а также в Этнографическом музее СанктПетербурга имеются один-два интересных экземпляра гончарных изделий, и во всех этих коллекциях найдутся экспонаты, которые, как полагают, характерны исключительно для Старого Света.