Читать онлайн «Новейшая книга фактов. Том 2. Мифология. Религия». Страница 74

В связи с каким событием римский император Константин стал склоняться на сторону христианского Бога?

В 312 году в борьбе за корону Римской империи столкнулись Константин и Максенций. Оба они не вели антихристианской политики, дорожили солдатами-христианами и считались со все растущей силой христианского населения. За Константином даже укрепилась репутация защитника христиан: он и во времена диоклетиановских преследований христиан старался не участвовать в них. Перед решающим сражением у Мульвиева моста (к северу от Рима) армия Константина была вдвое меньше, чем у Максенция. К тому же неблагоприятный для Константина прогноз дали жрецы-предсказатели – как авгуры, толковавшие волю богов по полету и крикам птиц, так и гарусники, занимавшиеся гаданием по внутренностям животных и истолкованием всевозможных «знамений». Наоборот, Максенцию все благоприятствовало, он принес богам множество жертв и уже предвкушал радость близкой победы. Поскольку римские боги отвернулись от Константина, он обратился за помощью к чужим, полагаясь на их силу. Когда стало известно, что мост не выдержал тяжести армии Максенция и полководец утонул в Тибре, все увидели в этом руку какого-то бога. Христиане приписывали «чудесное спасение» Константина своему Богу, язычники утверждали, что у императора было тайное соглашение с одним из римских богов. Сенат, в котором язычники имели большинство, воздвиг Константину триумфальную арку с надписью, что император действовал по внушению божества. Однако сам Константин решил, что обязан своим успехом покровительству христианского Бога. (С тех пор он стал утверждать, что «Бог христиан наказывает строго тех, кто оскорбляет его культ, и осыпает благодеяниями тех, кто ему служит».) О причине такого решения Константина говорит легенда, согласно которой он на рассвете в день сражения (28 октября 312 года) увидел в небе знак креста, который и счел предзнаменованием неба. Шведский геолог Йенс Ормё обнаружил недалеко от Рима кратер, образованный крупным метеоритом, упавшим в IV веке. Он предполагает, что удар метеорита поднял в небо грибовидное облако, принятое мистически настроенным императором за знак креста.

Зимой 313 года римские императоры (августы) Константин и Лициний опубликовали совместный эдикт о свободе вероисповедания. В Медиоланском эдикте императоры заявляли, что, взвесив все соображения блага государства, они постановили разрешить христианам наравне со всеми прочими гражданами свободно почитать своего Бога, чтобы и он мог проявить свою милость к императорам. Этот документ, в сущности, повторял эдикт императора Галерия от 311 года, но в нем было и несколько важных новых моментов: по настоянию Константина Медиоланский эдикт устанавливал безвозмездное незамедлительное возвращение христианам всего их ранее конфискованного имущества, а также мест, где они прежде собирались для отправления своего культа. Так исчезла угроза, долгое время висевшая над христианами, пали и преграды между христианскими общинами и культурой окружавшего их мира, они все больше и больше соприкасались с обществом. Христианство стало превращаться в массовую религию. Константин осыпал милостями христианское духовенство и даровал ему столь же обширные привилегии, что и жрецам языческих культов. В христианские общины устремился поток безразличных к религии политических честолюбцев, что способствовало опошлению веры. Константин, считавший, что император – наместник Христа на земле, стал претендовать на господство над церковью, вмешиваться в ее внутренние дела. Церковь оказалась на службе у государства и превратилась в инструмент политической власти.

В середине XI века возник острый конфликт между папством и Византией. Папа Лев IX (1049–1054) потребовал от византийского императора Константина IX Мономаха и константинопольского патриарха Михаила Керулария возвращения спорных земель на юге Италии. Требование папы, выраженное в резкой, вызывающей форме, угрожавшее Византии материальным и моральным ущербом, встретило отпор как со стороны государства, так и церкви. После неудачных переговоров кардинал Гумберт Сильва Кандида, возглавлявший папскую делегацию, 16 июля 1054 года положил на алтарь храма Святой Софии буллу с анафемой в адрес константинопольского патриарха и покинул восточную столицу. (Некоторые историки утверждают, что причиной рокового конфликта стал запальчивый характер кардинала.) В ответ на это собор, созванный византийским императором, предал анафеме папских легатов и обвинил Рим в том, что с середины IX века его папы «извратили» один из наиболее существенных догматов веры, примкнув к постановлению Аахенского собора 809 года о том, что «Святой Дух исходит не от одного Бога, но и от Сына», тогда как на Востоке сохранилась формула исхождения Духа только «от Отца». Указанное «извращение» символа веры, по заявлению собора, ввергло западную церковь в ересь и сделало невозможным дальнейшее церковное общение Востока с Римом. С этого времени поминание папы при восточном богослужении должно было быть опущено, хотя «извращение» символа имело место уже более 200 лет. Так произошло великое разделение христианской церкви на восточную и западную (схизма). Обе церкви претендовали на значение вселенской («католической» – по латинскому произношению, «кафолической» – по греческому). Когда наименование «католическая» укрепилось за западной, римской, церковью, восточная, греко-кафолическая, стала именоваться православной, правоверной (по латыни – ортодоксальной).

Обычай взимать с населения десятую часть урожая (или иных доходов) на содержание духовенства и храмов существовал в древности у ряда семитских народов, в частности у евреев (Левит 27:30–32). В истории христианства первое упоминание о церковной десятине относится к 567 году, когда епископ Тура, чья власть распространялась и на Анжер, Нант и некоторые другие районы Франкского государства, обнародовал послание к верующим, в котором, наравне с нравственным совершенствованем «христианского стада», требовал неукоснительного платежа десятой части всего имущества в пользу церкви. Папа всей силой своего авторитета поддержал турского епископа. Десятина в равной степени взималась и с бедняков – им надлежало платить треть солида (римская золотая монета, выпущенная в 309 году) за каждого трудоспособного сына, чтобы «был снят гнев Божий с ныне живущих, а в будущем платящие будут пользоваться всякими благами». В середине IX века это обложение было освящено церковным собором, который, ссылаясь на Ветхий Завет, угрожал отлучением от церкви тех, кто отказывается платить в ее пользу десятину. При императоре Карле Великом (800–814) десятина получила силу не только церковного, но и государственного закона.

Этот один из наиболее выдающихся памятников итальянского искусства эпохи Возрождения назван в честь папы Сикста IV (1471–1484), освятившего капеллу в 1483 году. Изображенный Рафаэлем на картине «Сикстинская мадонна» благообразный старичок, восторженно глядящий на Марию и младенца, вошел в историю как жадный, ненасытный скопидом и мздоимец. Огромные денежные средства, собираемые папой якобы на крестовый поход против турков, уходили в карманы его многочисленных родственников, так что современники говорили: «Реальными турками являются в настоящее время папские племянники». Сикст IV назначал кардиналами своих родственников, ради «любимых племянников» папы вводились новые налоги, взыскивались на многие годы вперед десятины, пачками и коробками рассылались по всему «христианскому миру» индульгенции. Для достижения своих целей папа не гнушался никакими средствами: он стал вдохновителем заговора с целью физического устранения своих главных финансовых конкурентов – флорентийского диктатора Лоренцо Медичи и его брата Джулиано (погиб лишь Джулиано, а Лоренцо успел укрыться в ризнице собора). Сикст IV навеки заклеймил свое имя также санкционированием введения инквизиции в Испании.

Когда папа умер, в Риме начался погром. Народ убивал его земляков-генуэзцев, громил их дома. По городу шли демонстрации, повсюду красовалась надпись: «Радуйся, Нерон, даже тебя в порочности превзошел Сикст». Вблизи палаццо Корсини появилось несколько «надгробных слов»: «Бесчестье, голод, разруху, расцвет лихоимства, кражи, грабежи – все, что только есть подлейшего на свете, перенес Рим под твоим правлением. Смерть! Как признателен тебе Рим, хотя ты слишком поздно пришла. Наконец ты зарываешь все преступления в кровавую могилу Сикста. Ты нападал даже на Бога, Сикст, ступай теперь мутить ад. Наконец, Сикст, ты труп. Пусть все распутники и развратники, сводники, притоны и кабаки оденутся в траур».