Читать онлайн «Новейшая книга фактов. Том 2. Мифология. Религия». Страница 54

Благодаря какому подвигу юный пастух Давид стал еврейским национальным героем?

На вершину славы юного Давида вознесла его победа над филистимским великаном Голиафом. Первая книга Царств рассказывает об этом следующее. Давид был еще слишком юным и потому не участвовал в идущей тогда войне с филистимлянами. Однажды утром он отправился по поручению отца отнести продукты старшим братьям, находившимся в израильском войске, а заодно узнать об их нуждах. Во время разговора Давида с братьями из строя филистимлян выступил Голиаф, бросил израильтянам вызов на поединок и стал поносить их. «И все израильтяне, увидев этого человека, убегали от него и весьма боялись». Давид выяснил, что грозный филистимлянин уже сорок дней утром и вечером выходит в поисках противника для единоборства, но не находит среди израильтян желающих померяться с ним силой. Возмущенный безнаказанной наглостью врага и трусостью своих соотечественников, Давид решил принять вызов Голиафа. Отговорить Давида вначале пытался старший брат Елиав, обвиняя в высокомерии и глупости. Затем и сам царь Саул убеждал храбреца, что он еще слишком молод, чтобы сразиться с Голиафом. Не сумев переубедить Давида, Саул дал ему свои доспехи и меч, но Давид отказался от них, заявив, что они слишком для него непривычны. «И взял посох свой в руку свою, и выбрал себе пять гладких камней из ручья, и положил их в пастушескую сумку, которая была с ним; и с сумкою и пращею в руке своей выступил против Филистимлянина». В Библии так описано могучее телосложение и боевое снаряжение Голиафа: «…ростом он – шести локтей и пяди. Медный шлем на голове его; и одет он был в чешуйчатую броню, и вес брони его – пять тысяч сиклей меди; медные наколенники на ногах его и медный щит за плечами его; и древко копья его, как навой у ткачей; а самое копье его в шестьдесят сиклей железа». Увидев перед собой почти безоружного юнца, Голиаф вначале изумился, а потом вознегодовал. После традиционного обмена угрозами и оскорблениями, противники начали сближаться. «И опустил Давид руку свою в сумку и взял оттуда камень, и бросил из пращи и поразил Филистимлянина в лоб, так что камень вонзился в лоб его, и он упал лицем на землю». Не теряя времени, Давид подбежал к ошеломленному врагу и, не имея своего меча, отсек Голиафу голову его же собственным. Воодушевленные свершившимся на их глазах чудом, израильские воины бросились на деморализованного этим же чудом врага и нанесли ему сокрушительное поражение.

Когда войско царя Саула возвращалось домой после победы над филистимлянами, одержанной благодаря подвигу юного Давида, поразившего богатыря Голиафа, навстречу царю выходили израильтянки с пением и плясками, с тимпанами и кимвалами. «И восклицали игравшие женщины, говоря: Саул победил тысячи, а Давид – десятки тысяч! И Саул сильно огорчился, и неприятно было ему это слово, и он сказал: Давиду дали десятки тысяч, а мне тысячи; ему недостает только царства. И с того дня и потом подозрительно смотрел Саул на Давида». Саул не позволил Давиду вернуться в отцовский дом, а оставил на царской службе. «И Давид действовал благоразумно везде, куда ни посылал его Саул, и сделал его Саул начальником над военными людьми; и это понравилось всему народу и слугам Сауловым», – рассказывает библейский летописец. Однако народная любовь к юному герою имела и обратную сторону: именно ее пылкие проявления породили в Сауле вначале ревность и подозрительность, а затем страх и ненависть к Давиду.

Когда Давид, потеряв всякую надежду на примирение с Саулом и опасаясь за свою жизнь, бежал из Гивы, царской резиденции, к гефскому царю Анхусу, по пути он зашел к жившему в Номве священнику Авимелеху. Зная Давида как царского зятя, едва ли не самого близкого к Саулу человека, и увидев его одного, без сопровождающих, Ахимелех удивился, но Давид обманул священника, сообщив, что «царь поручил мне дело и сказал мне: «пусть никто не знает, зачем я посылал тебя и что поручил тебе»; поэтому людей я оставил на известном месте». По просьбе Давида священник дал ему несколько хлебов и хранившийся у него меч Голиафа, убитого ранее Давидом. Свидетелем встречи Давида и Ахимелеха был идумей Доик, начальник царских пастухов. Он сообщил Саулу, что Давид «приходил в Номву к Ахимелеху… И тот… дал ему продовольствие… И меч». Указанные факты царь расценил как свидетельство сговора Ахимелеха с Давидом и немедленно распорядился «призвать Ахимелеха… И весь дом отца его, священников, что в Номве». Саул остался глух к попыткам Ахимелеха доказать свою невиновность и приказал своим телохранителям умертвить «священников Господних, ибо и их рука с Давидом, и они знали, что он убежал, и не открыли мне». Когда же царские слуги отказались убивать священников, Саул приказал сделать это Доику. «И пошел Доик Идумеянин, и напал на священников, и умертвил в тот день восемьдесят пять мужей, носивших льняной ефод; и Номву, город священников, поразил мечом; и мужчин и женщин, и юношей и младенцев, и волов и ослов и овец поразил мечом». Избежал смерти лишь сын Ахимелеха по имени Авиафар. Он бежал к Давиду и со временем стал близким его товарищем и советником, а затем и первосвященником иудеев.

Скрываясь от гнева царя Саула, Давид во главе дружины численностью в «шестьсот мужей» в течение года и четырех месяцев жил у гефского (филистимского) царя Анхуса. Вначале он жил в Гефе, но затем получил на правах вассала город Секелаг. Источником существования и основным занятием Давида и его соратников в это время был грабеж гессурян, гирзеян и амаликитян – племен, дружественных филистимлянам и враждебных евреям. При этом Анхусу Давид докладывал, что нападал «на полуденную страну Иудеи и на полуденную страну Иерахмеела и на полуденную страну Кенеи», то есть на своих соотечественников и дружественные им народы. Чтобы избежать разоблачения, «не оставлял Давид в живых ни мужчины, ни женщины и не приводил в Геф, говоря: они могут донести на нас» (1 Царств 27:11). Простодушный Анхус полностью доверял своему хитроумному вассалу, наивно полагая, что тот «опротивел народу своему Израилю и будет слугою моим вовек».

До захвата этого города евреями он назывался Иевус, и жили в нем иевусеи, один из хананейских народов, земли которых, заключая завет с Авраамом, Бог отдал его потомкам. Вскоре после смерти Иисуса Навина евреи захватили и сожгли Иевус, однако их победа оказалась не окончательной – в самом конце эпохи «судей» этот город все еще принадлежал иевусеям. Воцарившись над всеми потомками Израиля, Давид довершил начатое своими предками: захватив расположенную в центре Иерусалима крепость Сион, он сделал ее своей резиденцией и построил вокруг нее столицу своего царства. Иерусалим расположен между землями иудеев и вениаминитян, и выбором его в качестве столицы Давид хотел прежде всего подчеркнуть общееврейский (а не узкоплеменной, иудейский) характер создаваемого им государства. Немаловажную роль играли также следующие факторы: Иерусалим занимал важное стратегическое положение на пути с востока на запад, от переправы через Иордан к приморской равнине, мимо него проходили важнейшие дороги через горную местность; глубокие ущелья, пролегающие к востоку и западу от плато, на котором расположен город, а также наличие источника воды облегчали оборону города в случае вражеского нашествия. Обитавшие в Иерусалиме иевусеи не были изгнаны после захвата города Давидом и продолжали жить в нем бок о бок с евреями; при царе Соломоне они были сделаны оброчными работниками.

Ковчег Завета – величайшая святыня еврейского народа со времен Моисея – в последние дни израильского «судьи» Илия, предшественника Самуила, был захвачен филистимлянами, разгромившими израильское войско в сражении при Авен-Езере, и поставлен в храме филистимского бога Дагона в городе Азот. Очень скоро жители Азота убедились, что присутствие в их городе еврейской святыни чревато большими неприятностями. От бога Дагона осталось лишь туловище (голова идола и его руки и ноги оказались отрубленными), а у горожан появились на теле мучительные наросты. К тому же в городе и его окрестностях внезапно в невиданном количестве размножились мыши. «И было в городе великое отчаяние». Ковчег отправили в Геф, затем в Аскалон, и везде за ним следовала беда: «…те, которые не умерли, поражены были наростами, так что вопль города восходил до небес». Ковчег пробыл у филистимлян семь месяцев, после чего они решили избавиться от еврейской святыни, отправив ее на колеснице, запряженной двумя коровами, жителям иудейского города Вефсамиса. Увидев ковчег Господень, вефсамитяне очень обрадовались, однако радость эта была преждевременной. Некоторые из них оказались чрезмерно любопытными и заглянули в ковчег, за что суровый еврейский Бог «убил из народа пятьдесят тысяч семьдесят человек; и заплакал народ, ибо поразил Господь народ поражением великим». Перепуганные вефсамитяне «послали послов к жителям Кириаф-Иарима сказать: Филистимляне возвратили ковчег Господа; придите, возьмите его к себе». Так ковчег оказался в доме Аминадава, левита из иудейского города Кириаф-Иарима, где и оставался около 20 лет.