Читать онлайн «Мифы и легенды народов мира. Т. 2. Ранняя Италия и Рим». Страница 89

429

Среди легендарных персонажей истории ранней Республики очень немного таких, чья трагическая судьба могла бы взволновать последующие поколения. Среди этих немногих – Гней Марций Кориолан, которому Плутарх посвятил одно из своих жизнеописаний. В Новое время Кориолан стал героем одной из трагедий Шекспира и итальянской сказки М. Горького.

Проделанные учеными прошлого века исследования показали, что легенда о Кориолане возникла в Риме во второй половине IV в. до н. э., через 150 лет после того времени, в котором консульскими списками засвидетельствовано имя Гнея Марция. Впрочем, не все древние авторы были уверены в тождестве консула Гнея Марция с героем легенды Марцием Кориоланом. Высказывалось резонное сомнение и в его патрицианском происхождении – Марции были плебейским родом, жившим в Кориолах и боровшимся за равноправие местных латинян с римлянами.

Трагедия, действующим лицом которой стал Гней Марций Кориолан, – это трагедия предательства, малопредставимая в древнейшую эпоху, но весьма актуальная во время написания множества трудов, посвященных римской старине, – в эпоху гражданских войн, когда ожесточение враждующих партий достигло наивысшего накала и случаи измены стали каждодневностью. Скорее всего, легенде о Кориолане придал такой облик один из римских историков начала гражданских войн – Валерий Анциат, делавший все возможное и невозможное для восхваления рода Валериев. Вспомним, что инициатива обращения матери Кориолана к сыну исходила от Валерии, сестры Валерия Публиколы, которого Валерий Анциат сделал главным персонажем раннеримской истории. Версию Валерия Анциата приняли историки времени Августа Тит Ливий и Дионисий Галикарнасский, а затем Плутарх в биографии «Кориолан».

Храм Женской удачи находился за пределами Рима, у четвертого милевого столба на Латинской дороге. Основание этого храма ни в коей мере не связано ни с Кориоланом, ни с его матерью Волумнией. Скорее всего, храм Женской фортуны появился одновременно с храмом Мужской фортуны, основание которого приписывали Сервию Туллию.

В более надежной версии легенды, предложенной древнейшим римским историком Фабием Пиктором, Кориолан дожил до глубокой старости и умер в нищете.

Земельный закон Спурия Кассия, согласно легендарной традиции, – первая из попыток допустить плебеев к пользованию общественной землей. Ее неудачи не остановили последователей Спурия Кассия. Сообщается о попытке возобновить закон народным трибуном 479 г. до н. э. Тиберием Понтифицием и его гибели, а также о более поздних выступлениях за этот закон.

Содержание законопроекта Спурия Кассия сообщает Дионисий Галикарнасский. Текст его не сохранился, и в деталях он вызывает большие сомнения.

Связь между этим обвинением в стремлении к царской власти и содержанием закона Спурия Кассия не ясна.

Род Фабиев был одним из древнейших патрицианских родов, скорее всего, сабинского происхождения. Фабии считались сотоварищами Рема в праздновании Луперкалий. Согласно Проперцию, Фабии и Квинтилии сопровождали не Рема, а Ромула, совершая жертвоприношения. Легенда о Фабиях дошла в изложении многих авторов. Ее источником можно считать легенды, сохранившиеся в роде Фабиев. Из этого рода вышел историк Фабий Пиктор.

Прозвище «Цинциннат» (лат. «курчавый»), по преданию, служило для того, чтобы различать двух братьев – Луция и Тита Квинкция, а затем было унаследовано потомками Луция.

Участок Цинцинната находился на Квинкциевых лугах, под Ватиканом, на правом берегу Тибра.

Это возвышение находилось на комиции – площадке, примыкавшей к Форуму. Впоследствии оно, будучи украшено носами вражеских кораблей, получило название ростры.

Текст законов двенадцати таблиц, записанный на каком-то твердом материале и относящийся ко времени составления законов, до нас не дошел. Будто бы он исчез во время захвата Рима галлами.

В древности не было даже единого мнения, на чем были записаны законы – на меди, дереве или слоновой кости. Но сами законы сохранились в виде цитат в произведениях древних юристов, ораторов – Цицерона, Павла, Гая, Ульпиана, а также историков – Плиния, Тацита, Ливия, Авла Геллия.

Как всегда, когда текст доходит в поздней передаче, встает вопрос о точности его передачи и наличии в нем поздних добавлений или искажений. Применительно к законам двенадцати таблиц таких сомнений, как правило, не возникает, поскольку архаический язык приводимых древними авторами законов, составленных децемвирами, сам говорит об их древности. Помимо того, законы обрисовывают ситуацию середины V в. до н. э., а не более позднюю или более раннюю. Например, согласно одному закону, относящемуся к правам наследования, сообщается, что дети рождаются в десятимесячном возрасте. Объяснение этой физиологической аномалии в том, что имеется в виду короткий месяц лунного года, и это исключает позднюю вставку. Другой из законов двенадцати таблиц сообщает, что должник, не выплативший долга, должен был оставаться в заточении шестьдесят дней, а потом выводился на комиций, после чего продавался за Тибр, если имел одного кредитора, или – если их было несколько – разрешалось разрубить его на части по количеству заимодавцев, с тем чтобы каждый из них получил свою долю. Суровое долговое право и одно из наказаний – продажа за пределы римской общины указывают на Рим V в. до н. э., когда Тибр был пограничной рекой.

Сенаторы могли выступать в сенате как с помоста, на котором находилось другое высшее должностное лицо, так и со скамьи, которую они занимали в курии.

Легенда о Вергинии дошла в изложении Диодора, Ливия и Дионисия Галикарнасского. Авторы расходятся лишь в определении происхождения отца девушки: для Диодора он патриций, у остальных – плебей.