Читать онлайн «Энциклопедия классической греко-римской мифологии». Страница 206

Указанные глубокие экономические и социальные изменения сопровождались в С. важными политическими последствиями: С. все более и более теряет демократический оттенок, который замечается в ней в VI в. и становится не только аристократией, но настоящей олигархией. Государственная власть все более сосредоточивается в руках наиболее сильного экономически класса. Герусия и особенно эфорат становятся орудиями этого класса. Значение эфората быстро развивается с V в. Уже Павзаний (см.), победитель при Платеях, чтобы усилить царскую власть замышляет переворот и для достижения успеха пытается опереться на илотов. Но его замысел был открыт эфорами, Павзаний погиб и выгоду из этого факта извлекли те же эфоры. Были еще случаи столкновений между эфоратом и царской властью в эту эпоху (например, Павсаний II, см.). Все они кончались торжеством эфоров. Первенствующее значение эфората нашло видимое выражение в установившемся в С. обычае обозначать год именем первого эфора. Эфоры усиливают надзор над царями и начинают опираться в борьбе с ними на религию: они присвоили право по звездам судить о том, хорошо ли управляют цари, и в случае неудовлетворительного для царей исхода наблюдения эфоры исследовали их поступки и привлекали их к суду, причем осуждение сопровождалось для царя потерей трона и изгнанием. Эфоры все более и более вмешиваются во внешнюю политику, они ведут переговоры, к ним посылают послов, они могут отклонить не нравящиеся им условия мира (как это и было в 404 г.), они приводят в исполнение постановления народного собрания, они держат в своих руках средства страны, производят наборы, распоряжаются деньгами. В конце концов эфоры стали сами объявлять войну, отняв это право у царей, стали посылать в поход того или другого царя по своему выбору и лишать власти полководцев, действий которых они не одобряли. Перед их властью отступает на задний план не только власть царей, но и герусия, и народное собрание. Принимая во внимание указанную выше крайнюю малочисленность правящего класса в С. в III в., приходится предполагать пристрастность и партийность спартанского управления в IV и III вв.: власти (кроме царей) являются представителями интересов не всего населения, а лишь тесного круга связанных взаимным родством немногих фамилий. В других греческих государствах защитницей интересов угнетаемой аристократией массы являлась тирания, не избегла этой участи и С. Но здесь эта тирания должна была принять несколько иной характер, так как носителями ее в С. стали цари, власть которых была так принижена знатью, ревниво следившей за ними через эфоров. Внутреннее вырождение С. сильно сказывалось и во внешнем положении ее, которое постепенно ухудшалось. Необходимость реформы стала сознаваться многими спартанцами, и тогда-то, по-видимому, создался рассказ о Ликурговом переделе земель, являвшийся перенесением в прошлое требований реформаторской партии. Одним из виднейших представителей этого направления в литературе был Сфэр из Борисфена, с идеями которого были знакомы Агис IV и Клеомен III. Наконец, в начале 2-й половины III в. царская власть взяла на себя чрезвычайно трудную задачу реформ. Около 243 г. на престол Эврипонтидов вступил молодой Агис IV, сын Эвдамида и Агезистраты, одной из богатейших и влиятельнейших женщин в Спарте. Программа Агиса IV (см.) заключала следующие пункты: уничтожение долговых обязательств, передел земли, который дал бы возможность создать 4500 спартиатских участков и 15000 периэкских, пополнение класса спартиатов необходимым числом свободно воспитанных периэков и иностранцев, восстановление в прежней строгости «Ликурговской» дисциплины, т. е. общественных трапез, общего воспитания и т. д. Этот план страдал коренным недостатком: он не считался с новыми условиями и стремился лишь к восстановлению спартанской старины в том виде, какой придала ей традиция и политическая литература, идеализировавшие так называемый «Ликурговский» строй. Агис погиб, не сумев осуществить свои планы, но его дело не заглохло, за него взялся сын Агисова противника, царя Леонида, Клеомен III (из дома Агиадов), женатый на вдове Агиса. Клеомен (см. это имя) повел дело более осторожно; сначала он приобрел военный авторитет в борьбе с ахейцами, а затем провел реформу. Но его социальная и политическая программа, долженствовавшая усилить С. внутренне и затем поднять ее значение в Пелопоннесе, вооружила против С. ахейцев и Македонию, которой усиление С. казалось опасным для собственного влияния в Греции. Битва при Селлазии (222 г.) погубила дело Клеомена. Победоносная Македония поддержала в С. реакцию против клеоменовых реформ, которые и были устранены, насколько это оказалось возможным. С. вынуждена была заключить союз с ахейской федерацией и с Македонией. Но в ней была сильная партия, заинтересованная в реформе, и поэтому тотчас же начались смуты, сопровождавшиеся кровавыми сценами (убийствами эфоров). Когда в С. получено было известие о смерти Клеомена (219 г.), царями стали Агезиполь (внук Агисова сторонника Клеомброта) и Ликург (подкупом эфоров добившийся престола, на который он не имел права). Тотчас возобновилась борьба с ахейцами, продолжались и внутренние смуты. Ликург изгнал Агезиполя, но вскоре умер, оставив малолетнего Пелопса, опекуном которого стал Маханид. Маханид также вел войну с ахейцами и с Македонией, причем он соединился с этолийцами и римлянами, которые были готовы поддержать в Греции всякую силу, враждебную Македонии. Маханид пал при Мантинее от руки Филопемена (207), после чего был заключен мир. После Маханида власть в С. захватил Набид (см.), которого причисляли к Эврипонтидам. Набид воспользовался смутами в С., устранил Пелопса и занял сам престол. Он явился усердным последователем клеоменовых планов, перебил или изгнал многих богатых людей, а имущество их и даже жен поделил между бедными спартиатами и наемниками, освобождал и наделял землей даже илотов. Опять возобновилась борьба с соседями, с ахейцами и Мегалополем, и опять С. была в союзе с Римом. Но союз этот оказался непрочным: когда римляне положили конец господству Македонии в Греции, Набид поссорился с ними из-за Аргоса (195 г. до Р. Х.). Римляне едва не взяли самую С., и Набиду пришлось заключить с ними мир, стоивший С. власти над приморскими периэкскими городами. Римляне освободили эти города от многовековой власти С., сделали их полноправными общинами и поручили защите ахейского союза (это так называемые «элевтеролаконы»). Как показывает найденная в Гифее надпись, элевтеролаконы были очень довольны своим новым положением.

Так, территория С. снова уменьшилась, С. стала средней греческой общиной и не могла уже с тех пор играть выдающейся роли. Недовольный невыгодными условиями мира, Набид, опираясь на Антиоха Сирийского, возобновил борьбу с римлянами и ахейцами. В 192 г. он был убит, царем в С. был провозглашен Лаконик, отпрыск царского дома. Вскоре Филопемен принудил С. вступить в ахейский союз. Вмешательство чужеземцев вновь сопровождалось в С. внутренней ломкой: Филопемен утвердил в ней преобладание аристократии. Так в течение нескольких лет С. пережила несколько переворотов, каждый из которых сопровождался казнями, конфискациями имуществ и массовыми изгнаниями, так как на ограниченной территории небольшого города социальная борьба принимала особенно острый характер. Нормальное течение жизни стало в С. надолго невозможным. Филопеменова реставрация привела к новым смутам, причем недовольные созданным им порядком обратились с просьбой о помощи в Рим. Довольно долго ослабленная С. оставалась простым членом ахейского союза. Наконец, когда спартанцы поссорились с ахейцами, римляне вмешались в распрю, разбили ахейцев и подчинили Грецию. С. вступила тогда в союзные отношения к Риму, она стала civitas foederata. Устройство ее в римскую эпоху значительно отклонялось от веками выработанного строя. Царской власти не было, управление находилось в руках народного собрания, герусии, члены которой избирались теперь ежегодно, и разного рода должностных лиц, в том числе эфоров, впрочем, не имевших уже прежнего значения. Историческая роль С. была окончена. Афины и под римским господством сохраняли выдающееся положение, будучи одним из важнейших культурных центров. С. не могла иметь такого же значения, так как она не принимала в умственной и художественной жизни Греции заметного участия. Она не дала с VII в. никаких замечательных представителей науки и искусства, так как военно-крепостническая организация ее не представляла благоприятной почвы для высокого интеллектуального развития. Д. К.

Важнейшие источники спартанской истории: отрывки Тиртея, Геродот, Фукидид, Ксенофонт, Аристотель, Полибий, Павзаний, Страбон, Плутарх, Диодор Сицилийский и др.

Литература. Manso, «Sparta. Ein Versuch zur Aufklarung der Geschichte und Verfassung dieses Staates» (Лейпциг, 1808 и сл.); О. Muller, «Die Dorier» (Бреславль, 1824; 2 изд., 1844); Arnold, «On the history and nature of the Spartas constitution» (прил. к Фукидиду, Оксфорд, 1831); E. Curtius, «Peloponnesos»; K. H. Lachmann, «Die Spartanische Staatsverfassung in ihrer Entwickelung und ihrem Verfalle» (Бреславль, 1836); Kopstadt, «De rerum Laconicarum constitutionis Lycurgiae origine et indole»(Гpeйфcвальд, 1849); Cragius, «Libri tres de Republica Lacedaemoniorum»; K. Fr. Hermann, «Antiquitatum Laconicarum libelli IV» (Марбург, 1841); греческие древности Шеманна, Гильберта, Бузольта; статьи Urlichs'a («N. Rhein. Mus.», 6, 194 и сл., 1848); Heinrich'a Stein'a («Fleckeisens Jahrb.», 81); Hermann'a Peter'a («N. Rhein. Mus.», 22, 68 и сл.); Curt'a Waschmuth'a («Gott. gel. Anz.», 1870); Bielschowsky, «De Spartanorum Syssitiis» (Бреславль, 1869); Broicher, «De sociis Lacedaemoniorum» (Бонн, 1869); Fesenmair, «Sparta von der Schlacht bei Leuctra bis zum Verschwinden Seines Namens» (Мюнхен, 1865); В. Васильевский, «Политическая реформа и социальное движение в древней Греции в период ее упадка» («Ж. М. Н. Пр.», 1868 и отдельно, 1869); Trieber, «Quaestiones Laconicae» (Б., 1867); его же, «Forschungen zur Spartan. Verfassungsgeschichte» (1871); Claudio Jannet, «Les institutions sociales et le droit civil a Sparte» (П., 1873); G. Gilbert, «Studien zur Altspartanischen Geschichte» (Геттинген, 1872); A. Schafer, «De ephoris Lacedaemoniis» (Лейпциг, 1863); С. Frick, «De ephoris Spartanis» (Геттинген, 1872); Heinrich Stein, «Das Spart. Ephorat in s. ersten Entwickel. bis auf Cheilon» (Кониц, 1870); G. Dum, «Entstehung und Entwickelung des Spartanischen Ephorats bis zur Beseitigung desselben durch Konig Kleomenes III» (Инсбрук, 1878); Duncker, «Ueber die Hufen der Spartiaten» (Б., «Bez. Berl. Ak.», 1881); Busolt, «Die Lakedaemonier u. ihre Bundesgenossen» (1878); Stern, «Geschichte der Spart. und theban. Hegemonie vom Konigsfrieden bis zur Schlacht bei Mantinea» (Дерпт, 1884); книга Штерна об эфорате; Stehfen, «De Lacedaem. re militari» (1882); V. Canet, «Les institutions de Sparte» (П., 1886); Ed. Meyer, «Die Entwickelung der Ueberlieferung uber die lykurgische Verfassung» («Rhein. Mus.», N. F., 41 т. и 42 т., 1886, то же в «Forschungen», т. I); Niese, «Zur Verfassungsgeschichte Lakedaemons» («Hist. Zeitschrift», N. F., XXVI, 1889); его же, «Die altere Geschichte Messeniens» («Hermes», Б., 1891); Ed. Meyer, «Geschichte des Altertums» (Штутгарт, 1893); С. Petit-Dutaillis, «De Lacedaemoniorum supremis temporibus» (П., 1894); B. Niese, «Geschichte der griechischen und makedonischen Staaten seit der Schlacht bei Chaeronea» (Гота, 1893—99, 2 т.).