Читать онлайн «Энциклопедия классической греко-римской мифологии». Страница 125

Лириопа

Речная нимфа, мать Нарцисса. Подробнее см. Лейриопа

В древнегреческой мифологии Лисианасса – дочь египетского царя Эпафа, мать Бусириса, царя Египта, которого она родила от союза с богом Посейдоном (или же от другого царя – Эгипта).

В древнегреческой мифологии имя Лисий (Лиэй) – (греч. распускающий, освобождающий) одно из прозвищ Диониса как бога, освобождающего участника оргий от всех обычных запретов.

В древнегреческой мифологии Лисимаха – дочь Полиба, сикионского царя, жена Талая и мать Адраста, Мекистея и Эрифилы.

В древнегреческой мифологии дочь Арголидского соправителя Прета и Сфенебеи. Вместе с сестрами Ифиноей и Ифианассой (по другим вариантам мифа их звали Гиппоноя и Кирианасса). По воле рассердившегося на них Диониса (по варианту мифа, на них обидилась Гера за их любвеобилие, а быть может потому, что они украли золото с ее изваяния в столице их отца Тиринфе) все три дочери Прета волей богов лишились разума и отправились в исступлении бродить по горам, гонимые, как коровы, слепнями. Вели они себя самым непредсказуемым образом и нападали на путников. Прорицатель Меламп, узнав об этом, пришел в Тиринф и заявил, что сможет излечить их, если только Прет в качестве платы отдаст ему треть своего царства. «Плата слишком высока», – отрезал Прет, и Меламп удалился. Помешательство распространилось на всех аргивянок, многие из которых стали убивать своих детей, бросать дома и, впадая в неистовство, присоединяться к трем дочерям Прета. Со временем все дороги стали опасными, всюду стали воровать овец и коров, поскольку обезумевшие женщины рвали их на куски и пожирали. Тогда Прет спешно послал за Мелампом, приняв его условия. «Ну, нет, – сказал Меламп, – распространяется болезнь – растет и плата! Отдай третью часть своего царства мне, а третью часть – моему брату Бианту, и я избавлю тебя от этой напасти. Если не согласишься, то вскоре ни в одном из аргосских домов не останется женщин».

Когда Прет согласился, Меламп посоветовал ему: «Обещай в жертву Гелиосу двадцать красных быков, я подскажу тебе, что за это потребовать, и все будет хорошо».

Прет пообещал быков Гелиосу при том условии, что тот поможет излечить его дочерей и всех, кого охватил недуг. Всевидящий Гелиос тут же пообещал Артемиде назвать тех царей, которые не принесли ей жертвы, но при условии, что та уговорит Геру снять свое проклятие с аргивянок. Поскольку Артемида лишь недавно по просьбе Геры участвовала в смертельной охоте на нимфу Каллисто, ей было нетрудно выполнить условие Гелиоса.

После этого Меламп с помощью Бианта и самых сильных юношей пригнали беспорядочную толпу женщин с гор в Сикион, где безумие покинуло их, после чего они прошли очищение, окунувшись в священный колодец. Не найдя среди этой неприглядной толпы дочерей Прета, Меламп и Биант отправились на их поиски и добрались до самой Лусы, что в Аркадии, где сестры спрятались в пещере на высоком берегу Стикса. Тут к Лисиппе и Ифианассе вновь вернулся рассудок и они очистились, однако Ифиноя не выдержала пути и умерла.

Меламп после этого женился на Лисиппе, Биант, чья жена Перо только что умерла, женился на Ифианассе, а Прет наградил их обоих, как обещал. Некоторые, правда, говорят, что Прета по-настоящему звали Анаксагор

В древнегреческой мифологии Лисса – богиня безумия и помешательства, рожденная богиней ночи Никтой от крови Урана. Услугами Лиссы часто пользовались эринии и богиня Гера. Гера насылала приступы безумия на Геракла, Афаманта и даже на бога Диониса.

В древнегреческой мифологии так звалась одна из дочерей Гиакинфа, которая вместе с другими своими сестрами (Эглеидой, Анфеидой, и Орфеей) была привезена отцом Гиакинфом в Афины из Лакедемона, когда в Афинах начался мор и прочие катаклизмы, и принесена афинянами в жертву Персефоне на могиле киклопа Гереста. Жертва действия не возымела и оракул повелел афинянам понести кару, которую на них возложит Минос в качестве дани за убийство его сына. Тот потребовал семь юношей и семь девушек, которых афиняне должны были посылать каждые девять лет на Крит на съедение Минотавру.

Р.Грейвз замечает, что «Приносить в жертву, конечно, было удобней чужестранцев, а не критян. Так поступали, например, ханаанеяне во время обряда распятия, для которого в конце концов вместо Таммуза стали приносить в жертву пленников и преступников.».

Подробнее см. статьи Минос, Тезей.

Литиерс – в греч. мифологии либо фригийский царь, либо незаконорожденный сын Миноса. Он приглашал к себе в дом путников и заставлял состязаться с ним в уборке урожая. Если они отставали, их били плетьми. Соревнование он всегда выигрывал, отрубал гостям головы и прятал в снопы, распевая при этом печальные песни. Среди его рабынь оказалась возлюбленная Дафниса Пимплея. Дафнис искал ее по всему свету и однажды обнаружил у Литиерса, который тут же вызвал его на состязание. На выручку Дафнису пришел Геракл. Он победил Литиерся, отрубил ему голову, а тело бросил в реку. Дафнис получил и Пимплею и царство Литиерса.

Дж. Фрезер рассматривает миф о Литиерсе с земледельческой точки зрения:

«Аналогичное [протяжное и печальное] фригийское песнопение, исполняемое во время сбора урожая, то есть во время жатвы и обмолота, носило название «Литиерс». Согласно одному преданию, Литиерс был побочным сыном фригийского царя Мидаса и жил в Келенах. Он был жнецом и обладал огромным аппетитом. Когда какой-нибудь чужеземец попадал на поле или проходил мимо него, Литиерс давал ему вдосталь наесться, после чего вел» в поля на берегах реки Меандра и заставлял жать вместе с ним. В итоге он обвязывал чужеземца колосьями в виде снопа, отсекал ему голову серпом и уносил его тело прочь. В конце концов в напарники ему попался Геркулес, который серпом отсек голову самому Литиерсу и выбросил его тело в реку. А так как Геркулес, как сообщают, убил его в точности тем же способом, каким убивал других сам Литиерс, мы заключаем, что и последний бросал тела своих жертв в реку. Если верить другой версии предания, сын Мидаса Литиерс имел обыкновение вызывать других на состязание в скорости жатвы и в случае победы убивал их цепом; в один прекрасный день он нарвался на более искусного жнеца, который убил его. Есть основания полагать, что эти предания о Литиерсе содержат в себе описание фригийского жатвенного обычая. Определенных лиц, появлявшихся на поле во время жатвы, особенно чужестранцев, фригийцы рассматривали как воплощение духа хлеба; жнецы хватали их, вязали в снопы и обезглавливали, после чего кидали их завернутые в колосья тела в воду, очевидно видя в этом средство вызова дождя. Основанием для такого предположения является, во-первых, сходство предания о Литиерсе с жатвенными обрядами европейского крестьянства, а во-вторых, человеческие жертвоприношения, совершаемые первобытными народами, для того чтобы способствовать урожайности их полей. В этом предании, если сравнить его с европейскими жатвенными обрядами, внимания заслуживают три пункта: 1) состязание в скорости жатвы и завязывание людей в снопы; 2) умерщвление духа хлеба или его представителей; 3) отношение к посторонним людям или к прохожим-чужестранцам, появившимся в поле во время сбора урожая».

См. также ст. Лин, Борм.

В древнегреческой мифологии такое имя носили два персонажа:

– 1) вестник Геракла и спутник его последних походов, который превратился в скалу после того, как привез своему хозяину отравленный хитон (подарок Деяниры). Ослепленный неимоверными страданиями, Геракл натолкнулся на Лихаса, который, скорчившись от страха, прятался от него, раскрутил бедолагу над головой и выбросил в море, где тот и превратился в скалу, напоминающую очертаниями скорчившуюся человеческую фигуру;

– 2) спартанский вестник, которого спартанцы отправили в Тегею на поиски останков Ореста. В царствование Анаксандрида спартанцы, отчаявшись из-за того, что не могут победить тегейцев ни в одной битве, отправили в Дельфы послов за советом. В полученном ответе говорилось, что для победы им нужно завладеть останками Ореста. Поскольку никто не знал, где они находятся, то отправили некоего Лихаса, помогавшего Спарте, чтобы тот получил дополнительные разъяснения. В ответ прозвучали такие строки:

Благодаря заключенному перемирию Лихас без труда отправился в Тегею, где по дороге ему встретился кузнец, ковавший не бронзовый, а железный меч. Лихас так и застыл с открытым ртом при виде новинки. «Что, удивлен моей работой? – спросил кузнец. – В моей кузнице не только этому можно подивиться. Вон, гроб семи локтей в длину, а в нем такой же большой скелет. Я его обнаружил под полом кузни, когда копал яму».