Читать онлайн «Кельтская мифология». Страница 55

— Не спускай с него глаз, — велел Мэл Дуин, — Запомни, в какую сторону он полетит отсюда.

Вскоре сокол направился на юг, и весь день до самой ночи изо всех сил стараясь поспеть за ним.

И в сумерках они заметили вдали землю, похожую на берега Ирландии, и вскоре увидели маленький островок, к которому поспешно пристали. Оказалось, что это — тот самый остров, на котором жил злодей, некогда убивший Эйлилла.

Они поспешили в дун, возвышавшийся на острове, и услышали голоса мужчин, разговаривавших о чем-то за ужином. Наконец, один из них произнес:

— Да, если бы нас нашел теперь Мэл Дуин, нам пришлось бы худо.

— Ну, Мэл Дуин давным-давно утонул, — возразил другой.

— А может, именно он-то и разбудит нас сегодняшней ночью, — заметил третий.

— Но если он впрямь явится нынче ночью, — протянул четвертый, — что нам тогда делать?

— Ну, на этот вопрос нетрудно ответить, — отозвался их предводитель. — Если он пожалует сюда, его надо принять с подобающим почетом; ему ведь довелось испытать немало бед и страданий. Услышав это, Мэл Дуин постучал в дверь деревянным молотком.

— Мэл Дуин явился, — громким голосом проговорил он. Затем он и его спутники мирно вошли в крепость, и хозяева встретили их с почестями и подали гостам новые одежды. Затем гости принялись рассказывать о чудесах, кои господь бог явил над ними. По словам «священного поэта» древности, Наес olim meminisse juvabit [73].

Затем Мэл Дуин вернулся домой, к своим родичам, а Диуран Рифмач, сумевший-таки довезти до дома обрывок серебряной сети, оторванный им от того самого столба, торжеcтвенно возложил его на алтарь в Армаге в знак воспоминания о чудесах, явленных богом во время их скитаний. А потом они вместе поведали всей Ирландии обо всем, что с ними было, об удивительных чудесах, которые им довелось узреть на суше и на морс, и о бедах, кои им пришлось претерпеть в пути.

Сага завершается такими словами: "И тогда Прекрасный аэд [аэд Финн [74]], верховный аэд Ирландии, сложил эту сагу в том виде, как она представлена здесь. Сделал он это ради услаждения живых и поколений ирландцев, которые жили и живут после него".

Мифы и легенды о богах древних бриттов дошли до нас в столь же компактном или, наоборот, развернутом изложении, что и мифы о гэльских божествах, сохранившиеся в стариных ирландских и шотландских манускриптах. Они тоже немало пострадали от упорных попыток эвгемеристов провозгласить их простыми людьми, со временем превращенными в богов. Лишь в знаментих «Четырех ветвях Мабиноги» боги бриттов предстают в своем подлинном облике — как существа сверхъестественные, обладающие необъятными познаниями в магии и колдовстве, существа, для окторых нет никаких ограничений и преград, сковывающих простых смертных. Помимо этих четырех фрагментов древней мифологической системы, а также весьма и весьма скудных упоминаний в наиболее ранних валлийских поэмах и стихах, богов древних бриттов можно встретить разве что под чужими масками и именами. Некоторые из них со временем превратились в королей в «Истории бриттов» Гальфрида Монмутского, носящей более чем апокрифический характер. Другие удостоились даже незаслуженной канонизации [75], и, для того чтобы увидеть их подлинный облик, с них необходимо совлечь поверхностный флер церковного почитания. Третьи пришлись особенно по душе франко-норманнским авторам авантюрно-любовных романов, став прославенныи рыцарями и героями, известными в наши дни под именем рыцарей короля Артура и Круглого стола. Но какие бы личины они ни надевали, под ними все равно просвечивает подлинная сущность этих персонажей. Дело в том, что гэлы и бритты — это две ветви одного и того же древнего народа, кельтов. Во многих и многих богах бриттов, сохранивших весьма близкие имена и атрибуты, мы без особого труда узнаем хорошо знакомые черты гэльских божеств знаменитого клана Туатха Де Данаан.

Иногда в мифах боги бриттов предстают разделенными на три семейства — «дети Дон», «дети Нудда» и «дети Ллира». Однако на самом деле таких семей не три, а две, ибо Нудд, или Ллудд, как его еще называют, тогда как он сам именовал себя сыном Бели, был не кем иным, как супругом богини Дон. Нет никаких сомнений, что сама Дон — то же самое божество, что и Дану, праматерь богов клана Туатха Де Данаан, а Бели — британский аналог гэльского Биле, великого отца Диса или Плутона, который изгнал первых гэлов из Гадеса (Аида) и отдал им во владение Ирландию. Что же касается другого семейства, «детей Ллира», то мы с ним уже знакомы, ибо Ллир бриттов — это не кто иной, как хорошо известный гэльский бог моря Лир. Эти два семейства, или клана, обычно находятся в оппозиции друг к другу, а военные столкновения между ними, по всей видимости, символизируют в мифах бриттов тот же самый конфликт между силами неба, света и жизни, с одной стороны, и силами моря, тьмы и смерти — с другой, который нам уже знаком по гэльской мифологии, где он описывается как постоянные битвы богов Туатха Де Данаан со злобными фоморами.

Дети Дон — это, вне всякого сомнения, боги неба. Имена их записаны на небесах в виде созвездий. Сияющее W, которое мы сегодня называем Волосы Кассиопеи, было для наших далеких предков-бриттов так называемым Ллис Дон, то есть «Двором Дон», наш Северный Венец — Каэр Аранрод, то есть «Замком Аранрод», дочери богини Дон, а Млечный Путь — «Замком Гвидиона», сына все той же Дон. Более того, самый великий из ее детей, Нудд, или Ллудд, положивший со временем начало своей собственной династии, выполнял у бриттов, как, впрочем, и у гэлов, функцию кельтского Зевса. Его титулярный эпитет, Ллав Эрейнт, то есть «Серебряная Рука», позволяет отождествить его со знаменитым Нуадой Серебряная Рука. Легенда, объясняющая происхождение этого яркого прозвища, на землях Британии со временем была утрачена, но нет никаких сомнений, что перед нами — тот же самый персонаж, о котором говорится в ирландских легендах. Вместе с этой, а также со многими другими легендами навсегда ушли в прошлое непосредственные упоминания о битвах между небесными богами и их врагами, напоминающими фоморов. Однако одно древнее валлийское предание повествует, как он, на этот раз под роскошной личиной короля Британии, положил конец трем колдовским «моровым поветриям», уничтожавших жителей его страны (см. главу 26 «Упадок и низвержение богов»). Помимо этого, мы встречаем его под его собственными именем, Нудд, в широко известной валлийской триаде, где он выступает в качестве одного из «трех славных героев острова Британия»; другая легенда объявляет его владельцем двадцати одной тысячи молочных коров — формула, которая для примитивного сознания служила символом несметного богатства. Обе они в равной мере работают на имидж небесного бога, победоносного в битвах, несметно богатого, щедрого и доброго. Что же касается материальных памятников широкого распространения культа этого бога, то в них нет недостатка. Во времена римского владычества в Лидии, на берегах Северна, был воздвигнут храм Ноденса, или Нуденса. На бронзовой плите, сохранившейся в нем, Нудд изображен в виде юного божества, сияющего как солнце и правящего, стоя в колеснице, упряжкой из четырех коней. Его сопровождают крылатые духи, олицетворяющие ветры; а его власть обитателями моря символизируют тритоны, следующие за богом. Таковы были атрибуты культа Нудда на западе Британии; что же касается востока, то есть все основания полагать, что здесь у него имелось целое святилище, находившееся на берегах Темзы. Как гласит предание, собор Св. Павла в Лондоне воздвигнут на месте древнего языческого капища; место, на котором он стоял, как сообщает тот же Гальфрид Монмутский, бритты называли «Парт Ллудд», а саксы — «Лудес Гет» (см. главу 26 «Упадок и низвержение богов»).

Однако Нудд, или Лудд, считавшийся, по всей видимости, верховным богом, занимает в мифической истории валлийцев куда более скромное место, чем его собственный сын. Гвин ап Нудд пережил в мифах и легендах едва ли не всех своих родичей-небожителей. Исследователи не раз пытались обнаружить в нем черты британского аналога знаменитого гэльского героя — Финна Мак Кумала. В самом деле, имена обоих персонажей означают «белый»; оба являются сыновьями небесного бога, оба прославились как великие охотники. Однако Гвин обладает более высоким сакральным статусом, ибо он неизменно повелевает людьми. Так, в одной ранней валлийской поэме он предстает богом войны и смерти и в этом качестве выполняет роль этакого судии душ, бога, который провожает убитых в Гадес (Аид) и там безраздельно правит ими. В более позднем, уже частично христианизированном, предании он описывается как «Гвин ап Нудд, которого бог поставил повелевать демонским племенем в Аннвне, чтобы они не погубили род людской». Еще позднее, когда влияние языческих культов совсем ослабло, Гвин стал выступать в роли короля Тилвит Тег, этих валлийских фей, а его имя до сих пор не изгладилось из названия места его последнего приюта, романтичной и живописной долины Нит. Он считайся королем охотников Уэльса и Западной Англии, и это его спутников иной раз можно услышать по ночам, охотятся в пустынных и глухих местах. В своей древней ипостаси — ипостаси бога войны и смерти — он представлен в старинной поэме в диалогах, сохранившейся в составе Черной Кармартенской книги. Поэма эта, туманная и загадочная, как и большинство памятников ранневаллийской поэзии, тем не менее являет собой произведение, проникнутое своеобразной духовностью, и по праву считается замечательным образом поэзии древних кимров [76]. В этом персонаже нашел свое отражение, пожалуй, самый прозрачный образ пантеона древних бриттов, «великий охотник», охотящийся не за оленями, а за человеческими душами, носясь на своем демонском скакуне вместе с демоном-псом и преследуя добычу, которой нет от него спасения. Так, он заранее знал, где и когда суждено погибнуть великим воинам, и рыскал по полю боя, забирая их души и повелевая ими в Аиде или на «туманной вершине горы» (по преданию, излюбленным пристанищем Гвина были вершины холмов). Поэма рассказывает о мифическом принце Гвиднее Гаранире, известном в валлийских эпических преданиях как повелитель затерянной страны, земли которой теперь скрыты под волнами залива Кардиган Бэй. Принц этот ищет покровительства у бога, который соглашается помочь ему. Далее поэма излагает историю его подвигов: