Читать онлайн «Коптский крест. Дилогия». Страница 95

  Несмотря на огорчения, связанные с исчезновением кузена, не проходило и дня, чтобы Варя не вспоминала о мальчике-американце, которого впервые увидела в кофейне "У Жоржа". Посещения кофеен и прочих подобных заведений были категорически запрещены ученикам гимназии - и, надо же такому статься, именно там поймал ее противный латинист по прозвищу "Вика- глист". Так что, если бы не Иван с отцом - Варе грозили нешуточные неприятности. А уж сколько хихикали они с подругами, пересказывая реплику Вани в адрес гимназического шпика: "Знаете, батюшка, будь мы в Анканзасе - этого мистера давно бы уже пристрелили!"

   С тех пор Вареньке случалось видеть своего спасителя всего один раз - на велосипедном празднике в Петровском парке. Тогда бициклы "американцев" произвели среди спортивной публики Москвы настоящий фурор. Варя и сама покаталась на удивительных заграничных машинах - но, главное, вдоволь пообщалась с интересным мальчиком. С тех пор она не упускала случая, чтобы расспросить Марину об американских жильцах - и та охотно отвечала, и не упуская, впрочем, случая лишний раз подколоть подругу.

  Выбегов, известный в Москве путейский инженер, служащий Николаевской железной дороги, снимал дачу в самом лучшем дачном месте Подмосковья - Перловке. Этом поселком из восьмидесяти особых летних домиков владел купец Василий Перлов. Самый облик дачного поселка настраивал отдыхающих, сплошь - представителей московской верхушки, на легкий, беззаботный лад; между дачами не было даже заборов, ставить их считалось дурным тоном. Дома в Перловке стояли редко, скрытые деревьями - так что соседи не создавали друг другу помех вторжением в приватное пространство. В любом домике имелись все городские удобства; на берегу реки Яузы оборудованы особые купальни, которыми отдыхающие охотно пользовались. По вечерам возле купален кипели романтические страсти - кроме взрослых дачников, в Перловке хватало и молодежи гимназического возраста и студентов и дочерей- курсисток. Варенька, правда, еще не обзавелась знакомствами среди ровесников - ждала приезда Марины.

  Овчинниковы третий год подряд обыкновенно снимали дачу в Пероловке. Девочки же, которые в Елизаветинской женской гимназии учились в одном классе, в первое же лето сдружились окончательно - и с тех пор очень ждали июля, когда Овчинниковы выбирались из города, чтобы провести месяц - полтора "на пленэре".

  Скучать московским дачникам не приходилось: в поселок привозили музыкантов, на дощатой, щелястой сцене летнего театра, прикрытой полосатым пологом шатра, шли представления московских трупп; устраивались особые дачные балы.

  Домик в Перловке обходился инженеру Выбегову недешево - сравнимо с арендной платой приличной московской квартиры. Однако ж, от желающих не было отбоя - столь популярен был этот поселок на берегу Яузы. Чтобы снять здесь дом, приходилось вносить деньги за 3 года вперед. Но - путеец был человеком небедным; Выбеговы (как и Овчинниковы) жили в собственном доме, в средствах не нуждались - так что вполне могли позволить себе летний отдых в Перловке.

  Добрый знакомый Дмитрия Сергеевича, известный московский журналист Захаров как раз на днях прислал инженеру подписанный экземпляр своей, только что вышедшей книги: "Окрестности Москвы по Ярославской железной дороге". Погостив в прошлом году на даче у Выбегова, Захаров так писал о Перловке:

  "Здесь, в молодом сосновом лесу, принадлежащем В. С. Перлову, выстроено им множество дач, насчитывают более семидесяти; весь лес- парк изрезан дорожками, утрамбованными красным песком, по которым можно гулять даже в сырую погоду, вскоре после дождя. По окраине дач протекает река Яуза с устроенными на ней купальнями... Устройство дач со всеми приспособлениями к летней жизни привлекает сюда москвичей, которые так полюбили эту местность, что каждое лето все дачи бывают переполнены жителями, а угодливый хозяин для развлечения своих жильцов приглашает музыку, которая играет в Перловке два раза в неделю".

  Варенька, закончив писать, запечатала конверт и принялась искать Глашу; хотелось непременно отправить послание сегодня - и не почтой. Возле дач все время крутились деревенские мальчишки, в надежде заработать медяк- другой. Дачники охотно прибегали к их услугам по всякому удобному поводу - принести что-нибудь со станции, сбегать по делу, а то доставить в Москву письмо. Прислуга Выбеговых наперечет знала окрестных сорванцов - так что Варя вполне могла рассчитывать на то, что ее письмо еще до вечера попадет на Гороховскую.

  **************************************

  Первый визит Ольги к Никонову состоялся в два часа пополудни, на следующий день после памятного объяснения с Геннадием. Лейтенант сам встретил девушку на "той стороне", в двадцать первом веке - и, поддерживая под локоть, провел через портал. В момент перехода Ольгу передернуло - нет, прикидываться не придется, тоннель и правда внушает ей ужас. Момент перехода через полную тьму, через мгновенное "ничто"... исчезающе короткий, застигающий на одну кратчайшую микросекунду, прямо посреди шага, он леденил кровь и совершенно выбивал девушку из колеи. А потому, уже покидая портал, она так стиснула руку Никонова, что тот с беспокойством посмотрел на спутницу:

  - Все в порядке, Ольга Дмитриевна?

  Он неизменно обращался к ней на "вы" и только по имени отчеству. Впрочем, лейтенант вел себя так почти со всеми. Исключением были, разве что, Николка - в силу юного возраста. Гена Войтюк был для Никонова Геннадием Анатольевичем, компьютерщик Витя - Виктором Владимировичем, а здоровяк Андрей, которого иначе как "Дрон" никто не называл - Андреем Витальевичем. Лишь к брату Ольги Никонов обращался, хоть и на "вы", но попроще - "Роман" или "сержант"; видимо в силу того, что признал в нем солдата, близкого по духу, хотя и младшего по званию. Ромка не возражал - ему это даже льстило.

  На мостовой, у самого портала, Ольгу с лейтенантом поджидал Николка. Мальчик нетерпеливо переминался с ног на ногу - ему не терпелось сорваться куда- то, по своим делам. Увидев парочку, он облегченно вздохнул, буркнул Ольге "здравствуйте, мадмуазель", и, сунув лейтенанту, какую- то бумажку, умчался. Никонов развернул ее и улыбнулся: на ладони лежал еще один темный, шершавый шарик, такой же, как и тот, что Николка вручил ему в прошлый раз. Волшебный ключ, открывающий дверь в будущее. Дверь, через которую они с Ольгой смогут теперь невозбранно ходить друг к другу...

  Лейтенант улыбнулся этим мыслям, и не заметил, как неприятно, всего на миг, изменилось выражение лица спутницы. Ольга видела, что передал офицеру Николка - и скривилась от отвращения к себе. Николка сам, без всяких хитроумных комбинаций, спланированных Геннадием, отдал вожделенный шарик - видимо, не представляя, как можно не помочь двум симпатичным людям попавшим в затруднительное положение. Давно Ольга не испытывала таких болезненных уколов совести!

   Впрочем, рефлексировать слишком уж долго Ольга не собиралась. Она взяла себя в руки - и вовремя.

  - Вот видите, Ольга Дмитриевна, теперь нет никаких препятствий к тому, чтобы ваши друзья могли бывать у нас , когда только пожелают. - и офицер положил ей на ладонь заветную бусину.

  Ольгу снова передернуло - правда, на этот раз она сумела не подать виду. Что же - Никонову их намерения ясны насквозь? И чего тогда стоят хитроумные планы Геннадия - раз лейтенант читает их, как открытую книгу? Или она преувеличивает? ...Или...?

  Моряк не дал девушке додумать эту неприятную мысль:

  - Теперь, если вы не против - давайте посетим одно заведение. Уверен, вам понравится. Видите ли, в прошлый раз я выбирал туалеты для вас в некоторой спешке, руководствуясь... как бы это сказать... собственным вкусом. - Ольга вскинулась было, возразить, но Никонов жестом остановил ее:

  - Так что, будет разумно, если вы исправите допущенные мной ошибки, Ольга Дмитриевна. Не итак ли? Сестрица порекомендовала хорошую модистку на Кузнецком - так не откажите уж, прошу вас...

  И не слушая смущенного лепета девушки (которая, к слову, и не собиралась отказываться), Никонов увлек ее к поджидавшему возле дома экипажу.

  *******************************************

   В среду, в по- летнему душный день, в четвёртом часу пополудни, модный салон "Мадам Клод" - один из многих на Кузнецком Мосту, - был закрыт. В этом не было ничего необычного. Хозяйка салона, наполовину француженка, наполовину итальянка, не гналась за числом покупателей, отдавая предпочтение проверенным клиентам. К таким мадам Клод (мадемуазель, если уж быть точно) подходила трепетно, нередко закрывая торговлю для того, чтобы уделить час- другой особо капризной или требовательной посетительнице. Мадам Клод не держала работниц - она жила одна, при своём магазинчике, в маленькой квартирке над ним. Жильё это, да и сам магазин, обходились бывшей обитательнице Марселя в изрядную сумму; так что на прислугу и помощниц средств от ее невеликих доходов не оставалось.