Читать онлайн «Коптский крест. Дилогия». Страница 83

  Николка дома отсутствовал; Яша устроился на лавочке, в тенёчке и уже приготовился к долгому ожиданию, как вдруг во дворе сделалось людно.

  Яша в который уже раз пропустил момент, когда у стены, за его спиной, возникли люди. Молодой человек точно знал, что им неоткуда было там взяться: изучил двор вдоль и поперек, пытаясь найти хоть какое- то объяснение загадочным исчезновениям Олега Ивановича и остальных (а таких исчезновений и появлений на глазах Якова приключилось уже с полдюжины). Вот и сейчас - неизвестно откуда во дворе появился Николка. Одет мальчик был весьма предосудительно - без обязательной гимназической фуражки, в курточке странного покроя, которую как раз и стаскивал с себя в тот момент, когда Яша обернулся. Да ведь разве в одной курточке дело! С Николкой было еще четверо; одного из них Яша сразу же узнал. Это был, не кто иной, как пропавший моряк- лейтенант! Яша знал, что его родственники места себе не находят. Троюродная сестра Никонова, Варенька Русакова, та самая, что была вместе с Семеновыми и Овчиннниковыми на достопамятном вело- гулянии в Петровском парке, не раз бывала в доме на Гороховской. Глаза у барышни всякий раз были красными; видно было, что она убивается о сгинувшем лейтенанте; да и подруга ее, Марина, кузина Николки, была невесела.

  Яша точно знал - последним, кто видел Никонова, был он, Яков - и, разумеется, Олег Иванович. Яша прекрасно помнил, как оба мужчины исчезли из виду в этом самом дворе. И он, Яков, в очередной раз прозевал момент исчезновения...

  А теперь, значит, лейтенант нашелся? И не один - его сопровождали двое, молодой человек и барышня. Причем барышню Никонов как бы невзначай поддерживал под локоток; та мило щебетала и с любопытством озиралась по сторонам.

  Одеты эти двое были весьма необычно. Особенно спутница лейтенанта - ее наряд иначе как непристойным назвать было нельзя. На барышне была неприлично короткая юбка, а так же блузка, - из ткани столь легкой, что она, казалось, просвечивала, открывая взору многое из прелестей незнакомки. Яша аж поперхнулся: в таком вольном наряде не рискнули бы выйти на улицу даже желтобилетные девицы, промышлявшие по вечерам на Цветном бульваре. Но - ни лейтенант, ни идущий рядом Николка, ни сумрачный, высокий молодой человек в странного покроя сюртуке, вышагивающий с ними следом, не обращали на вольный наряд девицы никакого внимания.

  Сзади послышался стук и какое- то сдавленное сипение. Яша обернулся - посреди двора стоял дворник Фомич и таращился на пришельцев. Даже метлу уронил - настолько обалдел от невиданного зрелища. Николка тут же подскочил к Фомичу и, схватив его за рукав, принялся что-то втолковывать; дворник только кивал, как заведённый, не сводя взгляда с прельстительной девицы. Потом поднял свой инвентарь, и побрел к дворницкой, то и дело озираясь на гостей - а ну как бросятся на спину, или сотворят еще что похуже? Николка же вернулся к своим спутникам; Яшу он вроде бы и не заметил.

  - Пан гимназист - не выдержал молодой человек. - Кто это... э- э- э.... может, вам помочь чем? А то я подумал...

  Николка обернулся. Он явно был раздосадован.

   - Знаешь, Яш... ты прости, у меня гости, сейчас недосуг. Может, потом зайдешь?

  - Ну почему же - недосуг? - вмешался неожиданно нашедшийся лейтенант. - Молодой человек, кажется - помощник господина Семенова? Я не ошибся?

  Яков торопливо кивнул.

  - Тогда, может быть, вы не откажете и мне в некотором содействии? - продолжал Никонов. - Видите ли, мои друзья только что прибыли в Москву и... как бы это сказать... одеты несколько не по моде. Я намерен посетить несколько магазинов готового платья, однако, одному мне будет неловко. Могу я на вас рассчитывать?

  Яша яростно закивал. Девица с интересом посмотрела на Никонова - в его глазах так и читался вопрос: "Ну, как, милый мой, что ты там затеял?"

  - Но как же... - растерялся Николка, - а, впрочем, ладно, господин лейтенант. Пойдемте в квартиру к господину Семёнову, у меня ключ есть. А ты, Яков, пока подожди во дворе, мы сейчас...

  Скрипнула дверь, и гости затопали вверх по лестнице. А Яша, как и было велено, остался на дворе - гадать, что еще приготовила ему сыщицкая судьба...

  Глава восьмая

  Из путевых записок О.И. Семенова.

  Два дня в дороге вымотали нас совершенно. Убийственная жара, непроницаемая завеса пыли, висящая над караваном паломников, псалмы, толчея на любой остановке. А уж ослы! Кажется, более зловредных созданий в мире не сыскать. Ослов мы наняли еще в Триполи, когда караван в Маалюлю только готовился к отправлению. Основная масса паломников собиралась идти пешком; для поклажи в складчину нанимали тарантасы на огромных колесах, запряженные ослами. Кто побогаче, искал ослов для езды верхом. Скорости такой способ передвижения не прибавлял; однако ж, давал возможность двигаться в некотором отдалении от основной группы, раньше их прибывать к удобным местам для стоянок и, отдохнув, трогаться в путь, когда пешие паломники только- только подтягивались к месту вожделенного привала. Вместе с ослом здесь принято было брать проводника- мукари; обыкновенно это оказывался молодой человек, лет 20- ти, из местных арабов. Все мукари состояли, кажется, в родстве друг с другом. Любой из них знал с десяток слов по-русски; всякого русского мужчину они называют Иван, женщину - Марией. Ваня поначалу дергался, когда любой встречный араб обращался к нему по имени, но потом привык и перестал обращать на это внимание.

  Ослов решили нанять и братья-купцы, а так же несколько состоятельных паломников-старообрядцев. Узнав об этом, арабы пригнали множество животных. Все они были очень мелки, сильно потёрты по бокам, с кровавыми подтёками на шее. Я выбрал пару животных пободрее с виду, с более-менее сносной сбруей из верёвок. Арабы кругом кричали, перебивая друг друга, пытались что-то непонятно втолковать.

  Покупка состоялась; пора было садиться в сёдла. Паломники, из самых робких, взгромождались для этого на камень; Ваня, узрев сию картину, тут же иронично хмыкнул: "сажальный камень" и ловко вскочил на свою скотинку. Забрался и я; не успел ещё освоиться в седле, как скотина рванулась в сторону и бросилась бежать со всех копыт. Я едва- едва удержался; арабы бежали сзади и кричали: "хорош! хорош!" Оказывается, осла нарочно кольнули, шилом сзади, чтобы он проявил такую прыть.

  Шило заменяло местным наездникам и шпоры, и хлыст, и прочие премудрости верховой езды; оттого шеи животных были в кровавых потеках - следы бесчисленных уколов шилом. Попытки обращаться с ослом, как с нормальной лошадью к результату не привели. Подлая тварь то и дело норовила встать посреди пыльной дороги; на всякие попытки стронуть ее с места, принималась хрипло орать. Пришлось, скрепя сердце, прибегать к шилу - этот язык серые скоты понимали.

  Кое- кто из "верховых" паломников решился обзавестись бедуинским платьем удивительно простого покроя. Верхний плащ, или, по-арабски, "аба" - это две прямоугольные полки, пришитые к квадратному куску полосатой материи с боков и сверху. Ни рукавов, ни воротника, ни карманов, ни петель, ни пуговиц. Только в верхних углах плаща не зашито, чтобы в оставленные отверстия можно было просунуть руки. Штаны тоже своеобразного покроя. Сшивают два прямоугольных куска бумажной материи с боков и снизу, так что получается мешок, не глубокий, но очень широкий. Внизу по углам оставлены недошитые места для ступней, а верхний край мешка стягивается шнуром около талии. Головной убор, или куфия, опять-таки представляет собой простой квадратный платок, стянутый вокруг головы шерстяным жгутом. Только кумбаз (род халата или подрясника) кроится несколько в талию, с рукавами, с карманами и на подкладке. Кумбаз стягивают пёстрым кушаком. На ноги обычно обувают красные сафьянные туфли, с выступающей по краям подошвой - для защиты ног на каменистой почве. Мы попробовали надеть туфли - и признали, что для путешествия по местным дорогам эта обувь удивительно удобна.

  Всю нашу немалую поклажу сложили в отдельный тарантас; цепочка этих неуклюжих экипажей следовала за ослиной кавалькадой, так что мы во всякое время не теряли свое имущество из виду. Нелишняя предосторожность: если назойливость местных арабов и уступает какому-то иному их качеству, то разве что вороватости.

  К концу подошел второй день путешествия с караваном паломников. Мы с десятком спутников уже заняли пару хибар, выглядевших приличнее других, и устроились на ночлег; голова же процессии пеших паломников только- только втягивалась в селение. Не желая оказаться в вечерней суете богомольцев, мы с Иваном решились прогуляться по окрестностям; двое из наших спутников- старообрядцев вызвались составить нам компанию. Каково же было наше удивление, когда за холмиком, на окраине селения обнаружились две палатки с английским флагом над ними. В стороне стояло несколько прекрасных лошадей и мулов. Около них суетливо хлопотали арабы. Два высоких англичанина с сигарами в зубах вышли из палатки; заметив подходящий караван, он на минуту скрылись и снова вышли с фотографическим аппаратом.