Читать онлайн «i e8c15ecf50a4a624». Страница 54

«Параллельная деятельность». Вместе с октябристским «центром» весьма кислые плоды своей политики пожина­ла и «ответственная оппозиция». Кадетская партия после революции 1905—1907 гг. стала крайне малочисленной. Все демократические элементы, которые, будучи обману­ты вывеской «народной свободы», шли за кадетами во вре­мя революции, покинули партию. Отчет ЦК «Состояние партийных организаций за время с 1 сентября 1908 г. по 1 мая 1909 г.» констатировал «упадок интереса к партии»

й насчитывал к середине 1909 г. всего 22 губернских й 29 уездных партийных групп, влачивших жалкое сущест­вование. За весь третьеиюньский период вплоть до 1916 г. не было созвано ни одного съезда. Вместо съездов ЦК со­зывал регулярные конференции без определения норм представительства с мест, руководствуясь соображениями малочисленности и слабости организаций и желанием скрыть этот факт от широкой публики. В мае 1910 г. один из лидеров партии, Петрункевич, специально отметил в своем докладе, что если в момент выборов в III Думу у партии еще имелись какие-то остатки местных организа­ций, то теперь остались одни обломки. На заседании ЦК в октябре 1911 г. было снова указано на продолжающуюся дезорганизацию на местах. В марте 1912 г. Милюков го­ворил, что в течение минувших пяти лет работала в основ­ном одна парламентская фракция кадетов, а «сама партия составляла более или менее фикцию» [464]. г

В то же время кадетская партия превратилась, по сло­вам В. И. Ленина, «в крепкую, парламентски вышколен­ную партию интеллигентных буржуа, которые являются сознательными врагами социалистического пролетариата и революционной расправы крестьянских масс с гг. крепост­никами» [465]. За годы реакции кадеты круто повернули в сто­рону открытой контрреволюционности, проводя политику «Вех». Но, указывал В. И. Ленин в другом месте, «каде­ты = веховцы с оговорочками» [466]. Основная «створочка», служившая предметом полемики между открытыми «ве­ховцами» и вождями партии, состояла в том, что Струве, Изгоев и др. требовали от кадетов отказаться от своей «де­мократической» вывески, а «реальные политики» — вождь партии Милюков и еопо сторонники — упорно от этого от­крещивались.

Свое требование прекратить заигрывание с массами от­крытые «веховцы» мотивировали опытом революции 1905—1907 гг., доказавшим опасность и несостоятельность расчетов на гегемонию кадетов в общедемократическом движении. По мнению веховцев, страх перед повторением подобного опыта служит главной причиной раздробленно­сти либерального лагеря, объясняет нежелание октябрис­тов и прогрессистов объединиться с кадетами в единую «деловую» партию вне Думы, в единый, действующий не­зависимо от правых, «левый центр» в Думе. Струве пола­гал, что давления одной объединенной буржуазии на ца­ризм окажется достаточным, чтобы заставить его дать тре­буемые «реформы», а нового подъема революционного дви­жения не предвидится еще многие годы. Милюков был обратного мнения: он считал, что буржуазия сама по себе бессильна вырвать у царизма какие-либо уступки, что ее сила — производное от революционных выступлений масс, которые не так далеки, как кажется на первый взгляд. Каждый по-своему был прав, и в этой правоте надо искать причину провалов кадетской политики.

Кадеты пытались сколотить в Думе «левый центр», ис­пользуя для этого так называемое «левение» буржуазии. Это «левение» выражалось в том, что октябристская пе­чать время от времени жаловалась на отсутствие «реформ» и грозила переходом в «оппозицию». Целый ряд предста­вительных организаций крупного капитала также выра­жал недовольство «помещичьей» политикой Думы и пра­вительства. Крупнейшие московские и петербургские тузы устраивали закрытые совещания с кадетскими профессора­ми и писателями вроде Струве, А. А. Мануйлова, А. А. Ки- зеветтера и др., где критиковали экономическую политику царизма и обсуждали возможность создания «деловой» буржуазной партии и т. п. Объясняя это явление, В. И. Ле­нин писал: «„Левение44 буржуазии вызывается именно тем объективным фактом, что, несмотря на столыпинское под­новление царизма, обеспечения буржуазной эволюции не получается» [467].

В одной из своих передовых в мае 1909 г. «Речь» убеж­дала октябристов, что в Думе можно сколотить «левый центр» в 227—237 человек. В другой статье, озаглавленной «Предстоящий октябристский съезд», Кизеветтер 'заявил октябристам, что кадеты откажутся от собственной линии и будут полностью поддерживать «центр», если последний решит занять более самостоятельную позицию но отноше­нию к Столыпину и правым, не останавливаясь перед опас­ностью конфликта с наиболее одиозными элементами внут­ри собственной фракции. С такими же предложениями обратилось к октябристам и прогреосиотское «Слово». Вре- зультате на короткий момент наметилось некоторое сбли­

жение обоих флангов либерализма, но оно было быстро разрушено окриком и угрозами со стороны правых октяб­ристов. Гучков сразу же забил отбой, а предполагаемый съезд был вообще отложен на неопределенное время.

Следующая попытка кадетов носила уже более скром­ный характер. Они внесли в Совет старейшин Думы свой список спешных законопроектов, который содержал основ­ные пожелания либералов. Гучков согласился на включе­ние некоторых из них в думский план работ (рабочие за­конопроекты, о найме и увольнении торгово-промышлен­ных служащих, законопроекты о местном самоуправлении, введении земства в неземских губерниях, свободе совести, неприкосновенности личности и др.), и в итоге был выра­ботан согласованный список, включавший 42 законопро­екта. Та же причина — нажим правых вне и внутри фрак­ции — заставила Гучкова отказаться от своего обещания. Из 42 законопроектов 17 были выкинуты Советом старей­шин как угрожающие острыми прениями, а большинство остальных просто не попали в думскую повестку.

В результате само «Слово» летом 1909 г. прекратило существование, так как, по собственному признанию газе­ты, главная цель, которую она ставила перед собой,— объ­единение всех «либералов», создание единой партии бур­жуазии в настоящее время не имеет никаких шансов на успех.

Заигрывания кадетов с октябристами привели к уси­лению конкурентной борьбы между ними. Наибольшей остроты она достигла в связи с дополнительными выбора­ми в Думу по первой московской курии. Победу одержали кадеты. Московская буржуазия, недовольная политикой Гучкова, забаллотировала октябристского кандидата, вид­ного деятеля Московского биржевого комитета Н. В. Щен- кова, и вместо него выбрала кадета Н. Н. Щепкина.

Не найдя поддержки дома, кадеты отправились искать ее за границей. Летом 1909 г. «парламентская» делегация в составе 15 человек (из них пять членов Государственно­го совета) выехала в Англию, чтобы продемонстрировать там, по замыслу Милюкова и близкого к кадетам ливер­пульского профессора Пэрса, русский «конституционный» строй. От кадетов поехал Милюков в сопровождении наи­более правых кадетов В. А. Маклакова и М. В. Челнокова. Визит предшествовал намеченной поездке царя в Лондон, и главной его целью было обеспечить Николаю II в глазах

английского общественного мнения реноме «конституцион­ного монарха». Английское правительство и буржуазия принимали делегацию весьма торжественно; рабочие и прогрессивная печать встретили ее митингами протеста и разоблачениями русского «парламентаризма». Кадетские «парламентарии» в связи с этим поспешили демонстратив­но выразить самые верноподданнические чувства «своему монарху».

На обеде у лорд-мэра Лондона Милюков выступил с речью, в которой заявил: «Пока в России существует за­конодательная палата, контролирующая бюджет, русская оппозиция останется оппозицией его величества, а не его величеству» [468]. Это заявление об «оппозиции» с родитель­ным падежом вызвало глубокое возмущение всех демокра­тических слоев и полное одобрение реакции. Столыпин­ская «Россия» оценила речь Милюкова как «такую услугу родине, за которую ему простится не мало прежних пре­грешений». В связи с этим В. И. Ленин писал: «Дослужи­лись, гг. кадеты: „Вехи44 вообще и Струве, в частности, одобрен Антонием Волынским, „владыкой44 черносотенных изуверов; вождь партии Милюков одобрен полицейски-про- дажной газеткой. Дослужились!» [469].

Цель выступления Милюкова раскрывается в двух пе­редовых «Речи». Обращаясь к верхам, газета писала: «Престиж официальной России восстановлен, но народные представители взяли на себя ответственность, уверяя ино­странцев, что пропасть между официальной и неофициаль­ной Россией уже засыпана. Поймут ли это?...» [470]. Ва вто­рой передовой говорилось: «Если визиты думской депута­ции выяснили, как высоко ценится в международных — дипломатических и финансовых — отношениях представи­тельный строй в России, то вряд ли оценку эту можно бу­дет объективно реализовать, если прежние несоответствия сохранятся во всей своей силе» [471].