Читать онлайн «Оглавление». Страница 75

Промышленное не сводится к индустриальному и не является беззнаниевым.

Если индустрии производят продукты и услуги, то промышленность производит планируемое качество жизни и саму социальность.

Если знание и мышление обеспечивает идеальные модели того, что должно быть, то промышленность превращает эти модели в реальность.

Поэтому возрастание роли услуг и знаний требует не отказа от промышленного развития, а, прямо наоборот, опережающего проектирования для России принципиально новой национальной промышленной системы, включающей в себя все элементы промышленного труда, как <постиндустриальные> знания с услугами, так и множество новых <материальных> индустрийliii[ii].

Не означает отказа от промышленности и промышленного развития и столь модная сегодня <инновационная экономика>. Если всерьёз относиться к инновационной экономике, то она означает чрезвычайно важную вещь - необходимость исходной связи промышленности с наукой и образованием, создание системы реализации научного знания в материале природы и воспроизводство этой реализации через сферу образованияliii[iii]. Но правильно понимаемая инновационная экономика, опять же, ни в коем случае не отрицает промышленное, а, наоборот, в условиях разрушения промышленности вырождается всего лишь в паразитическую тусовку болтунов про инновации.

Тут важно понимать, что пока наши туземные <кухарки> от госуправления и политики обсуждают <проблемы> рынка, займов, здравого смысла, бездефицитного бюджета, упрощения образования и орфографии и т.п., интеллектуальный цвет оборонного, промышленного и внешнеполитического сообщества США из РЭНД-корпорейшн (RAND’s) активно обсуждает стратегию ноосферной мировой революции с Соединенными Штатами Америки в качестве лидера (см. http://www.rand.org/publications/MR/MR1033/ , а также сайт Академии ноополитики - http://www.noopolitika.paideia.ru/ ).

В основе разрабатываемой ими ноополитики (Noopolitik) лежит попытка выйти на решение конкретно промышленных и военных задач североамериканской государственности.

В рамках ноополитики ставится задача кардинальной трансформации условий и качества жизни в США, фактически производство новой социальности и государственности. Речь фактически идет о принципиально новой промышленности и смене промышленной формы как таковой, когда предметом систематического и кодифицированного преобразования становится сама социальность, социальная <природа>.

У нас же, к несчастью, сегодня очень мало людей, которые вообще понимают, что такое промышленность и промышленное развитие, которые способны отойти, с одной стороны, от индустриального стереотипа больших заводских территорий и дымных труб, а, с другой стороны, преодолеть еще более стереотипно-штампованный и пустой, вредный образ <постиндустриального, информационного общества>, сводящего всё к безответственным и игривым кликам в Интернете вне покорения природы и стихий, вне реальной жизни и усердного, потного труда.

Эксплуатация металлургических и алюминиевых, нефтянных и газовых комбинатов, выжимание последних соков из недолго живущих работников этих ужасных памятников индустриальной эпохи - это уже не промышленность, а эксплуатация остатков советской промышленности. В лучшем случае, это ресурс. Но для чего - вот в чем вопрос? Для выживания - или для промысливания и создания новой, общезначимой для страны и мира инфраструктуры высокого качества жизни?

В конечном счёте, промышленность - это системы преодоления ограничений природы и стихий во имя достоинства личности каждого человека.

Промышленность - это лучший и единственно достоверный труд.

Задачей промышленности в российской традиции хозяйствования является производство достойной жизни для личности каждого человека, пространства и условий <самостоянья человека>, как <залог достоинства его> (А.С. Пушкин). Основа российской идеи промышленности и промышленного принципа - в русской литературе и русском слове (это прекрасно показывает во всех своих трудах, особенно в книге <История Руси и Русского Слова>, выдающийся историософ и писатель В.В. Кожинов), в материальной организации и реализации принципа свободы и власти духа, прямая привязка преобразования вещества природы к духовно-смысловой стороне жизни, практическое освобождение человека от природных и социальных пут.

И, конечно, такого рода подход никак не противоречит христианству и никак не ведет к уничтожению природы, не является антиэкологическим.

Христианский смысл подобного понимания промышленности очень наглядно представлен в статье патриарха Алексия II: <Человек, в соответствии с Замыслом Творца является его предстоятелем, рождённым по образу Его и подобию, и предназначен для превращения всего Космоса в сад Эдема. Возделывая мир, и в своём возделывании познавая сроднённость мира-твари с Богом-Творцом, раскрывая эту связь, человек преображает космос Потеряв укоренённость в надмирном, человек оказался поглощён стихиями мира… Но и мир, не будучи усовершен и приведен к Богу, начал меняться. <Космос> стал расползаться в <хаос>. Второе начало термодинамики, не сдерживаемое усилиями человека, стало универсальным законом жизни мироздания, вектором же развития мира стало нарастание энтропии, приближение к смерти. Смерть, которую, по словам Писания, Бог не сотворил, стала втягивать в себя всё сущее…>liii[iv].

Именно через восстановление и развитие самого промышленного принципа и промышленности Россия могла бы выдвинуть и возглавить мировую программу превращения всего Космоса в сад Эдема, в частности, превращение в сад Эдема российского села, российского Севера и Дальнего Востока и других ныне запущенных и неустроенных регионов.

Только такое правильное понимание промышленного и только такая программа позволят России выйти из экономического тупика и на практике стать нефиктивной мировой державой.

Современный смысл промышленного развития в России первой половины 21 века состоит в производстве в каждом конкретном месте нашей страны и для личности каждого гражданина России полноценной, достойной, перспективной мировой жизни, выраженной в показателях наивысшего или мирового качества жизни.

Россия в 21 веке на всей своей территории, повсюду может и должна стать местом, где стоит жить в 21 веке.

В этой задаче нет ничего необычного.

К сожалению, однобокие показатели уровня жизни, стандартизованные и отнормированные по отдельным характеристикам так называемых развитых стран мира (и, прежде всего, США и Европы) и выраженные исключительно в абстрактном количестве американских долларов, совершенно закрыли тот факт, что качество жизни является комплексным и ни в коей мере не сводимым к отдельным техноорганизационным характеристикам понятиемliii[v].

Качество жизни и разнообразные его индексы используются для характеристики благосостояния и благополучия общества. В отличие от <уровня жизни>, который характеризует только экономические и внешние условия существования человека, <качество жизни> отражает состояние самого человека в хозяйственно-социальной реальности его фактической жизни.

Суть различия между этими понятиями показывают следующие примеры.

Когда в бытность СССР эскимосов переселили из чумов в комфортабельные квартиры, уровень их жизни повысился, но уровень смертности резко повысился и, как сформулировал один из социологов, <они стали вымирать от тоски>. В ГДР после присоединения к ФРГ материальные условия улучшились в 3-5 раз, однако, уровни самоубийств, преступности и смертности выросли.

Российскими учеными, (демографами, медиками, философами, североведами, регионоведами, экономистами, социальными политиками, педагогами) разработаны различные комплексные индикаторы, включающий три блока параметров. Включаемые параметры должны отвечать следующим требованиям:

- отражать наиболее важные социальные параметры, имеющие интегральное значение для общества и отражающие его собственное ощущение себя благополучным или неблагополучным;

- однозначно восприниматься любым гражданином на всей территории России, объединяя всех единым пониманием;

- обладать достаточной чувствительностью и способностью быстрого реагирования на факторы, изменяющие условия жизнедеятельности;

- иметь доступные для стандартного измерения количественные характеристики, обеспечивающие возможность сравнительной оценки и слежения за динамикой.

Первый блок параметров качества жизни характеризует здоровье населения и демографическое благополучие, которые оцениваются по уровням рождаемости, продолжительности жизни, естественного воспроизводства.

Второй блок отражает удовлетворенность населения индивидуальными условиями жизни (достаток, жилища, питание, работа и др.), а также социальная удовлетворенность положением дел в государстве (справедливость власти, доступность образования и здравоохранения, безопасность существования, экологическое благополучие). Для их оценки используются социологические опросы представительных выборок из населения. Объективным индикатором крайней неудовлетворенности служит уровень самоубийств.