Читать онлайн «Из космоса границ не видно». Страница 4

При переходе к орбитальной точке зрения становится очевидно, что первым шагом к решению наших главнейших задач должно стать осознание мирового сообщества как глобального сообщества, которое противостоит общему врагу. Мы должны увидеть друг в друге товарищей, сражающихся с множеством общих проблем. Мы можем заменить нынешние расточительные, несогласованные действия и бесплодный изоляционистский образ мыслей подходом, ориентированным на сотрудничество, для которого свойственно оптимальное использование доступных ресурсов, обмен информацией и направление коллективного гения более чем семи миллиардов творческих личностей в общее русло.

В сущности, это не только возможно — это необходимо, поскольку мы боремся за выживание, и смысл этой борьбы важнее наших личных целей или целей наших организаций. Нам следует отринуть эгоизм и осознать, что преодоление проблем, угрожающих нашему миру, важнее желания всегда побеждать и что для решения этих проблем необходимо, чтобы все включились в работу и жертвовали личным во имя общего.

Новые технические инструменты сотрудничества помогут нам объединиться в рамках общего намерения и во имя общего блага. Мы можем создать узы товарищества, которые свяжут не только тех, кто служит в одном с нами подразделении или в одной организации, или тех, кто носит такую же форму. Общее намерение позволит нам построить глобальное товарищество и прийти к истинному сотрудничеству, которое необходимо для решения насущных проб­лем. Международная космическая станция существует, поскольку государства и отдельные люди отставили в сторону свои разногласия ради достижения общей цели. Операция по спасению чилийских шахтеров завершилась успехом благодаря командному духу, который объединил всех участвующих в ней. Нам следует расширить круг людей, о которых мы заботимся, и заменить реки страдания реками надежды в том смысле, в котором говорил об этом покойный сенатор Роберт Кеннеди: «Каждый раз, когда человек отстаивает идеалы, действует ради блага других или борется с несправедливостью, он распространяет вокруг себя слабые ручейки надежды, которые, сливаясь с такими же ручьями, исходящими из миллионов других источников силы и отваги, порождают могучий поток, способный разрушить даже самые крепкие бастионы угнетения и противодействия»1.

Решение глобальных проблем с орбитальной точки зрения начинается с обозначения основных принципов, на которых мы готовы работать и жертвовать личными интересами, находить других людей или организации, разделяющие эти принципы, и вступать с ними в сотрудничество. Это означает поддержку благой деятельности других, даже если это увеличивает их шансы получить грант, на который претендуете вы. Это требует смирения и смелости признать свои слабые стороны или слабые стороны своей организации и искать пути к партнерству, предлагая партнерам то, в чем вы сильны. Встать на орбитальную точку зрения — это принять долговременную перспективу, а это порой требует пожертвовать краткосрочным прогрессом ради глобальных целей. Но прежде всего мы должны осознать, что нужны друг другу. Давно минули те времена, когда одна неправительственная организация (или одно государство) могли инициировать перемены, необходимые для решения проблем, стоящих перед нашим миром.

Для того чтобы иметь орбитальную точку зрения, не обязательно находиться на орбите. Следует лишь приложить эту точку зрения к своей деятельности здесь, на Земле. И если мы посвятим себя сотрудничеству, нам не придется принимать как должное статус-кво, не соответствующий грандиозному потенциалу этого прекрасного мира.

Часть I

Глядя в небо

Глава 1

Небесный дом человечества

17 июля 1975 года в 19:19 по Гринвичу советский космонавт Алексей Леонов и американский астронавт Том Стаффорд обменялись рукопожатием через люки пристыкованных друг к другу космических кораблей «Союз» и «Аполлон» на высоте 225 км над Землей. Это событие, ознаменовавшее конец долгой и расточительной космической гонки и начало движения к мирным космическим исследованиям, стало результатом соглашения, заключенного в мае 1972 года, когда президент Ричард Никсон и советский премьер-министр Алексей Косыгин оформили обязательство по воплощению в жизнь мирной совместной программы космических исследований. Говоря о значимости этого соглашения, глава СССР Леонид Брежнев отметил: «...советские и американские космонавты полетят в космос, чтобы осуществить первый в истории человечества крупный совместный научный эксперимент. Они знают, что оттуда, из космоса, наша планета выглядит еще более прекрасной, хотя и небольшой. Она достаточно велика, чтобы мы могли жить на ней в мире, но слишком мала, чтобы подвергать ее угрозе ядерной войны»1.

Полет «Союз» — «Аполлон» был заявлен как прорыв в дипломатии холодной войны, однако это сотрудничество продлилось недолго, и завершение космического путешествия стало окончанием реального взаимодействия двух стран в области космических полетов почти на два десятилетия. По словам Джорджа Эбби, бывшего главы космического центра имени Линдона Джонсона, после завершения программы «Союз» — «Аполлон» русские выступали за дальнейшее взаимодействие с американцами в области совместных космических миссий, однако Америка не пожелала продолжать сотрудничество. Американцы сделали ставку на разработку своего космического челнока, обещавшую революционную возможность относительно безопасного и недорогого доступа к космическому пространству с частотой полетов от пятидесяти до шестидесяти в год. Считалось, что этот челнок откроет для США новую эру космических исследований и в том числе возможность строительства большой космической станции. Предвкушая все эти преимущества, Соединенные Штаты не видели достаточных причин продолжать сотрудничество с СССР.

В течение следующих двадцати лет в СССР велись передовые разработки по запуску и конструированию космических станций, которые начались с запуска первой в истории человечества космической станции «Салют-1» в 1971 году. Через несколько лет после стыковки «Союз» — «Аполлон», в 1977 году в СССР создали станцию «Салют» следующего поколения, а затем, в 1986 году, — космическую станцию «Мир». Тем временем в США разрабатывали космический челнок и планировали создание космической станции Freedom.

К сожалению, космическому челноку не суждено было оправдать ожидания в плане дешевизны, безопасности или частоты полетов. Из-за недостатков челнока, а также изменений политического курса и финансирования мечта о создании большой, многофункциональной космической станции померкла. С начала 1980-х на проект было потрачено около 11,4 млрд долларов2, а конструкцию станции меняли несколько раз, однако к 1992 году в космос так и не отправили ни одного модуля станции, и поддержка со стороны конгресса ослабевала. Со всей вероятностью проект по созданию станции Freedom завершился бы еще до запуска хотя бы одного из ее компонентов и в любом случае намного превысил бы бюджет и провалил сроки. Тем временем и в России начались проблемы, связанные со станцией «Мир», которую планировалось заменить станцией «Мир-2». Ввиду распада СССР и последовавших финансовых трудностей стало очевидно, что русские не в состоянии вывести станцию «Мир-2» в космос.

Таким образом, к началу 1990-х сложились условия для возобновления партнерства России и США в области космических исследований. Наработки по проектам станций Freedom и «Мир-2» стало возможным объединить в рамках международной программы. При этом американцы могли бы получить опыт стыковки челноков с большой станцией и совместно с русскими разработать новую систему стыковки для международной космической станции (МКС).

Эта программа, получившая название «Мир» — «Шаттл», сразу же оказала благотворное действие на космические программы как США, так и России. Внезапно в нашем распоряжении оказались два аппарата, пригодных для отправки людей в космос, а космические программы каждой из стран могли предоставить уникальные решения для разных частей головоломки, умножив таким образом ценность партнерства. Американцам не хватало опыта работ на космической станции, тогда как у русских этого опыта было в достатке. Кроме того, русские знали, как строить недорогие станционные модули, и слияние русской и американской программ помогло бы сэкономить миллиарды долларов. При этом американская программа гораздо лучше финансировалась, и космический челнок мог обеспе­чить необходимое снабжение для изнашивающейся станции «Мир», а впоследствии послужить долговременным подспорьем при постройке МКС. Появился шанс спасти обе масштабные программы, стоявшие на грани краха.

Сотрудничество и беспорядки

В июне 1992 года Джордж Буш и Борис Ельцин, президенты обеих стран, подписали соглашение о реализации программы «Мир» — «Шаттл», первого этапа долгосрочного плана по космическому сотрудничеству, которое получило развитие при администрации Клинтона. Было решено отказаться от планов по сооружению американской станции Freedom и совместно с Россией начать разработку международной космической станции. С точки зрения политиков обеих стран, эта программа решала множество проблем. Россия отнеслась к партнерству с США, Европой, Канадой и Японией как к способу сблизиться со странами Запада, продолжая при этом работы по устаревающей программе «Мир». В США же главную выгоду видели, вероятно, в том, что вложение денег в космическую программу русских помешает вывозу русских ракетных технологий и ученых в страны, настроенные враждебно к США и союзным странам. Такие опасения приобретали особую важность в свете распада СССР и неопределенного будущего этой страны.