Читать онлайн «РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ И ЕЁ ВРАГИ». Страница 50

Закат Османской империи обычно рассматривался в контексте продвижения Западной Европы к мировому господству. Акцент здесь в основном делается на воздействие индустриальной революции и мировой торговой системы на Ближний Восток. В начале девятнадцатого века это действительно приобрело огромное значение, и в последние сто лет своего существования Османская империя была слабым и зависимым элементом в международной экономике, где безоговорочно господствовала Европа. Тем не менее историки часто придают слишком большое значение экономическим вопросам и рассматривают ситуацию только с позиций Западной Европы, Задолго до того как европейский капитализм захватил господствующие позиции в экономике Османской империи, она оказалась неспособной осуществить такую военную, фискальную, административную и культурную трансформацию, которая превратила Россию восемнадцатого века в великую европейскую державу. Интересно сравнить Османскую империю с Россией. Оба государства находились на окраине Европы. Оба управлялись предположительно автократическими монархами. Ни в одном не было европейской феодальной знати с сильными традициями корпоративных прав и самоуправления. И русским, и османам в семнадцатом и восемнадцатом веках пришлось бороться как с европейскими врагами, так и с большими внутренними проблемами, мешавшими ответить на вызов Европы, Но если Петр I в 1690-х годах сумел разрушить консервативный альянс элитных военных полков (стрельцы), религиозных сектантов и городских ремесленников, то в Османской империи эти силы продолжали блокировать реформы до тех пор, пока в 1826 году Махмуд II не упразднил янычаров. Отчасти по этой причине османы стали гораздо слабее России в 1800 году, хотя были значительно сильнее тремя веками раньше.

Махмуд II (1784-1839) - турецкий султан (1808-1839), Провел рад реформ, направленных на преодоление феодальной раздробленности, создание централизованного государственного и административного аппарата: уничтожение янычарского корпуса, ликвидация военно-ленной системы, учреждение министерств европейского типа, лишение генерал-губернаторов права иметь свое войско, создание нескольких светских школ и военных училищ и др.

Некоторые причины относительной неудачи Османской империи по сравнению с Россией представляются довольно приземленными, и о них уже кратко упоминалось ранее. Огромную роль здесь сыграла геополитика. К семнадцатому веку османы достигли естественных границ своей экспансии. Даже если бы военные факторы и позволили дальнейшие захваты, демографическая слабость империи не дала бы возможности эффективно управлять этими территориями или консолидировать их под османским правлением. Как бы то ни было, из чисто коммуникационных соображений представлялось невозможным снабжение армии к северу от Венгрии или на иранском плато. Хотя османы едва не взяли Вену в 1520-х и 1680-х годах, они в конце концов поняли, что столица империи Габсбургов находится слишком далеко, чтобы быть захваченной. Когда османская артиллерия и провиант наконец доорались с юга до осажденной Вены, оставалось уже слишком мало времени для взятия города. Зимняя кампания в таком удалении от османских баз была стратегически и политически опасной и могла бы разложить армию. Со временем империя Габсбургов окрепла и поставила османов перед фактом растущей и страшной угрозы с севера -особенно в конце семнадцатого века, когда Константинополь оказался в кольце объединенных христианских войск, и в 1710-х годах, когда блистательный принц Евгений Савойский нанес сокрушительные поражения армиям султана. Между тем, по иронии судьбы, прекращение военных действий против Испании в семнадцатом и восемнадцатом веках тоже до известных пределов принесло вред Османской империи, В шестнадцатом веке мусульмане Северной Африки приветствовали и призывали османское правление, чтобы остановить проникновение габсбургской Испании на их территорию. Когда впоследствии эта угроза ослабла, raison d'etre османского правления для местного населения в значительной степени пропал.

Принц Евгений Савойский (1663-1736) - выдающийся австрийский полководец и государственный деятель, фельдмаршал (1693), генералиссимус (1697). Будучи главнокомандующим австрийскими войсками в Венгрии, разбил турок при Зенте (1697), вынудив их заключить Карловицкий мир (1699)- Во Бремя австро-турецкой войны (1716-1718) разгромил турок у Петервардейна (1716) и занял Белград (1717).

Между тем на северо-востоке геополитика благоприятствовала экспансии России на Украину, в южные степи и Сибирь, что, безусловно, увеличивало ее мощь. Русская армия завоевала эти территории, а быстро растущее с восемнадцатого века русское население позволило их своевременно заселить. С 1450-х годов Черное море было внутренним озером Османской империи. Однако в последней четверти восемнадцатого века при Екатерине II Россия захватила Крым (находившийся под османским протекторатом) и быстро утвердила свою власть на северном берегу Черного моря. С огромным ростом экономики юга России в девятнадцатом веке, выросла и ее торговля на Черном море. Ее экспорт должен был следовать через Босфор и Дарданеллы и был, следовательно, уязвим для османской блокады. Безопасность российских черноморских портов также находилась под постоянной потенциальной угрозой нападения британского или любого другого флота, которым османы в любое время могли предоставить возможность войти в Черное море. По этой и другим причинам контроль или, по крайней мере, господствующее влияние над Константинополем стало русской мечтой, которая иногда воплощалась в русскую политику. Так родился знаменитый «восточный вопрос», занимавший умы европейских государственных деятелей в девятнадцатом веке. В первый раз на протяжении веков сердце и столица Османской империи оказались под угрозой.

Во многом самый успех османов был причиной их последующих неудач. Они не были склонны ставить под сомнение методы, которые однажды уже сослужили им такую хорошую службу. Тот факт, что упадок Османской империи до поражений от России в 1768-1774 годах не был ни резким, ни постоянным, заставил их закрывать глаза на его бесспорное наличие. Провал российских попыток стать на одну доску со своими европейскими соперниками был очевиден. В начале семнадцатого века были потеряны главные провинции, и сама Москва оказалась в руках иностранных оккупантов. Ничего до такой степени радикального не случалось с османами. Были, конечно, серьезные проблемы в начале семнадцатого века, но великие визири Копрюлю, казалось, решили их, искоренив к 1650-м годам коррупцию и вернувшись к принципам управления, практиковавшимся во время золотого века. Многие государства, имея возможность решить проблемы старым проверенным способом, предпочли бы эту возможность адаптации заграничных моделей с их дестабилизирующим потенциалом.

Без сомнения, большую роль также играли и личности. Османская династия семнадцатого и восемнадцатого веков не произвела правителей, которых можно было бы сравнить с Петром I и Екатериной II. Это, однако, было больше, чем простой биологической случайностью. Мальчиком и молодым человеком Петр I имел возможность вращаться в иностранном квартале Москвы. Здесь он познакомился с большим числом протестантов из Северной Европы - наиболее динамичного района континента во всем, что касалось новых идей и технологий. Некоторые из этих людей занимали важные посты на службе у его отца.

По-видимому, ни один османский принц не мог пользоваться такой свободой. Частью проблемы оставался вопрос наследования трона, вопрос, который всегда был особо чувствительным и проблематичным в династических государствах. В пятнадцатом веке сыновья султана назначались автономными губернаторами и могли позволить себе роскошь гражданской войны для выяснения права наследования. Последствия для стабильности империи оказались ужасающими, и в конце шестнадцатого века была введена другая практика: султан выбирал одного из своих сыновей наследником трона, и тот, придя к власти, уничтожал всех своих братьев. Такая практика оказалась глубоко непопулярной в Константинополе и к началу семнадцатого века почти привела к угасанию династии. В результате появился новый обычай. Младшие братья выживали, но были практически заперты в гареме до тех пор, пока не наследовали трон своего старшего брата. Предполагалось, что это единственный способ ограничить угрозу, которую они представляли правящему монарху. Разумеется, родственники мужского пола представляли угрозу трону во многих монархиях, но особенно сильно это проявлялось в Османской империи. После шестнадцатого века султаны не вступали в брак. Ни одной из его жен в гареме не разрешалось иметь от него больше чем одного сына. Если этот сын наследовал трон, то ее положение и положение ее фракции было безопасным. Если нет, то ее статус и даже жизнь находились под угрозой. Полное отсутствие солидарности между единокровными братьями делало дворцовую политику бессмысленной игрой.