Читать онлайн «РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ И ЕЁ ВРАГИ». Страница 47

Неизмеримо возросли трудности управления и обороны такой громадной территории. Османская армия, базирующаяся и концентрирующаяся вокруг Константинополя, не могла далеко отрываться от своих коммуникаций и действовать к северу от Балкан и Крыма или на Иранском плато. Теперь же османам приходилось оборонять от христиан Италии и Иберии северное побережье Африки и контролировать жизненно важные морские сообщения между Константинополем и африканскими провинциями. Им также было необходимо охранять маршруты, по которым пилигримы путешествовали в Святую землю, и защищать от флотов христианских держав торговые пути в Индийском океане* Выполнение этих обязанностей в течение длительного времени было возможно только в том случае, если бы арабские провинции давали казне существенные налоговые сборы и оказывали военную поддержку. Но они в течение века после захвата оказались к этому неспособны. Как и все империи, Османская империя испытывала огромные трудности с управлением отдаленными и густо населенными провинциями, связь с которыми была медленной, а коммуникации - уязвимыми. К восемнадцатому веку Северная Африка уже только называлась османской.

Селим I Грозный (Явуз) (1467/68 или 1470-1520) -турецкий султан с 1512 года. В ходе завоевательных войн подчинил Восточную Анатолию, Армению, Курдистан, Северный Ирак, Сирию, Палестину, Египет, Хиджаз.

Исламская или турецкая империя?

ТУРКИ НИКОГДА НЕ ДОМИНИРОВАЛИ В ОСМАНСКОЙ империи по той причине, что во время существования империи не было такой нации. В пятнадцатом веке династия еще вела свое происхождение из Центральной Азии. Именно оттуда османы получили веру в священность и уникальную легитимность королевской крови, идею, родственную классическому исламу. С захватом сначала Константинополя, а затем главных центров ислама османская элита стала еще более имперской и еще менее тюркской. Фактически, если говорить о чистоте крови, и элита, и сама династия едва ли вообще были тюрками. Имперский гарем был полон наложницами христианского происхождения, а двухвековая практика devsirme привела к тому, что высшие советники и чиновники султана - его домашние невольники - также в основном происходили из христиан. Еще важнее то, что культура османской элиты складывалась из персидских, арабских и даже европейских источников никак не в меньшей мере, чем из тюркских. Османский двор был для среднего тюрка чем-то совершенно непостижимым. Османская элита не воспринимала себя как тюркскую: для них слово «тюрк» было оскорбительным, обозначающим неотесанную деревенщину с допотопных анатолийских задворков. Но сами обитатели этих задворков также не считали себя нацией. Их лояльность и чувство идентичности были привязаны, во-первых, к деревне и племени и, во-вторых, к великому исламскому сообществу.

Когда в последние десятилетия империи возникли турецкие националистические настроения, а позже и движение, оказалось довольно сложно определить, что такое турецкая нация и где кончаются ее границы. Турки были большинством населения Анатолии, но примерно треть населения не была мусульманами, а некоторые мусульмане не являлись этническими турками. С другой стороны, многие турки жили в балканских провинциях империи. Практически ни один турецкий националист до 1914 года не хотел добровольно расстаться с арабскими провинциями, несмотря на все вытекающие отсюда последствия для турецкой гордости и международного статуса. Как обычно, создание нации и сохранение империи плохо сочетались между собой.

Миллионы турок (преобладающее количество которых были подданными русского царя), проживавших за пределами Османской империи, были дополнительным осложняющим фактором. Большая часть наиболее влиятельных турецких националистических публицистов фактически являлись беженцами из России, где они вынашивали свои идеи, частично имитируя русский национализм и частично отвечая на русскую дискриминацию турецких институтов и культуры. Для таких людей турецкая нация должна была распространиться далеко за пределы Анатолии. В начале двадцать первого века идея Большой Турции может показаться химерой, но в 1914 году для многих влиятельных лидеров империи она была вполне реальной и заманчивой. Когда османы в этом году объявили войну России, они утверждали, что «чаяния нации и народа призывают нас уничтожить русского врага, чтобы установить естественные границы нашей империи, внутри которых объединятся все ветви нашей расы». Во время войны мысли о Большой Турции на востоке, расово однородной и, следовательно, более сильной, чем утраченная империя на Балканах, были одной из причин чрезвычайной активности Порты на русском фронте за счет ослабления обороны от британцев арабских провинций.

Буквально накануне коллапса центральных держав Энвер-паша побуждал свои армии наступать на Баку и Северный Кавказ. Он пытался осуществить мечту о Большой Турции вплоть до самой своей гибели в бою с советскими отрядами в Центральной Азии в 1922 году.

Энвер-паша был членом крошечного (в основном турецкого) и довольно замкнутого общества - так называемого Комитета союза и прогресса, известного европейцам под именем «младотурки». После революции 1908 года и до 1918 года эта группа доминировала в турецкой политике, Из ее недр вышла большая часть идей и кадров, ставших позднее основой республиканского движения Кемаля Ататюрка. Младотурки были продуктом школ и колледжей западного образца, которые османский режим начал создавать с середины девятнадцатого века. Ядро движения состояло преимущественно из армейских офицеров, но включало также и многих гражданских специалистов. Они имели много общего как с русскими революционерами, так и с радикалами позднего третьего мира. Их главным врагом была отсталость страны, в которой они обвиняли османскии режим, а также и религию, расцениваемую ими как основной источник невежества, праздности и консерватизма. Их собственным кредо была довольно примитивная: вера в науку и материализм в сочетании с лингвистическим и этническим турецким национализмом, базирующимся на европейских моделях. Они были популистами и одновременно элитарными якобинцами, убежденными б том, что к процветанию и силе нацию должна вести новая элита, созданная по западному образцу. Сами они редко были выходцами из высшего класса, и их радикализм обуславливался в основном обидой за то, что их профессиональные качества остаются не замеченными режимом, который подбирал себе слуг по принципу личных связей и политической лояльности. Первоначальной базой движения младотурок была Македония, где, отражая набеги болгарских националистических отрядов на мусульманское население, рядовые члены движения в полной мере обрели чувство турецкой солидарности и национальной идентичности. Массовый турецкий национализм в Анатолии возник позже - отчасти он был следствием греческого вторжения в Анатолию в 1920 году, а отчасти - результатом строительства школ и пропаганды республиканского режима Ататюрка в 1920-х и 1930-х годах. Национализм в Турции распространялся из приграничных территорий к центру государства. Именно на границах народ обычно имеет больше возможностей для встреч и столкновений с соседями, и именно здесь постоянные опасности и пограничные конфликты имеют наибольший резонанс.

Энвер-Паша (1881-1922) - турецкий военный и политический деятель, активный участник Младотурецкой революции 1908 года и один из лидеров младотурецкой партии «Единение и прогресс», В январе 1913 года осуществил государственный переворот и вошел (вместе с Талаат-пашой и Джемаль-пашой) в неофициальный триумвират, сосредоточивший в своих руках всю власть в Турции. Во время Первой мировой войны занимал высший военный пост заместителя главнокомандующего. Вместе с Талаат-пашой был главным виновником массового истребления армянского народа. В конце 1921 года принял участие в антисоветском басмаческом мятеже в Средней Азии и был убит в бою с частями Красной Армии.

Ататюрк Мустафа Кемаль (1881-1938) - основатель и первый президент (1923-1938) Турецкой республики. Фамилию Ататюрк (буквально - «отец турок») получил от Великого национального собрания Турции СВНСТ) в 1934 году при введении фамилий. С 1921 года руководил вооруженными силами в национально-освободительной войне против англо-греческой интервенции. За победу в боях при реке Сака-рье ВНСТ присвоило ему звание маршала и титул гази. Под его командованием турецкая армия в 1922 году разбила интервентов*

Придя к власти, младотурки проводили и провозглашали имперскую и османскую официальную политику-другими словами, они подчеркивали свою приверженность наднациональной империи, исламу и связям, объединяющим турок и арабов в общей лояльности династии и религии. Однако в их частных беседах и планах турецкий национализм был более важной темой. В реальной жизни младотурки относились к арабам как к отсталому народу, плохим воинам и потенциальным предателям империи, в противоположность балканским мусульманам нетурецкого происхождения (например, албанцам), которых турки в целом уважали к которым они доверяли как предполагаемым членам турецкого национального сообщества.