Читать онлайн «РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ И ЕЁ ВРАГИ». Страница 139

По контрасту со Средней Азией конец империи сразу бросил большую часть Кавказского региона в пучину жестоких конфликтов. Во многих небольших автономных республиках, расположенных к северу от Кавказского хребта и входящих в состав Российской Федерации, власть осталась в руках местных коммунистических элит. Отнюдь не пользующиеся народной любовью и еще меньше приверженные демократическим методам правления, они протянули руку местному национализму, оставаясь в душе трезвыми прагматичными политическими реалистами, Чечня, однако, благодаря своим историческим традициям всегда была паршивой овцой в этом регионе. Чеченцы долго и упорно сражались сначала с царизмом в 1840-1850-х годах, затем воевали против советского режима в 1920-1921 годах и в 1944 году были депортированы Сталиным в Среднюю Азию, потеряв при этом едва ли не половину своего населения. Вернувшись на родину при Хрущеве, они воспитали детей в духе жесткого антиимпериалистического национализма, который, впрочем, вполне предсказуем для нации с такой историей. Когда империя развалилась, они потребовали отделения от России. Москва в 1994 году приняла этот вызов, и развязанная ею война по сей день остается самой кровопролитной во всем Кавказском регионе. Эта война наглядно продемонстрировала крайнюю неэффективность, коррумпированность и отсутствие боевого настроя у Российской армии и принесла в Чечню насилие и нестабильность, которые угрожают захлестнуть соседний Дагестан, разрушив весьма хрупкий баланс, который удерживают 33 народа, относительно спокойно проживающих в этом регионе. Когда эта книга готовилась к печати, в Чечне разразилась вторая война.

По южную сторону от Кавказских гор некоторая политическая стабильность наблюдалась только в Армении, хотя и ее можно было назвать очень относительной, поскольку в 1990-х годах армяне пережили страшное обнищание, массовую эмиграцию и войну с Азербайджаном-единственный пока что пример войны между бывшими советскими республиками - в отличие от внутриреспубликанских военных действий. Причина войны была типично постимперской. В свое время, определяя межреспубликанские границы, Москва отдала нагорно-карабахский анклав, где преобладало армянское население, Азербайджану. Ни один армянин никогда не считал такое решение справедливым, но до тех пор пока империя непоколебимо и твердо стояла на ногах, армянам приходилось мириться с этой реальностью. Когда Горбачев начал разрушать полицейское государство и разрешил проведение политических дебатов, нагорно-карабахский вопрос снова встал на повестку дня. Как и любое государство в такой ситуации (а особенно государство, переживающее постимперское национальное возрождение), Азербайджан и слышать ничего не хотел об отделении спорной территории. У них тоже были веские причины оставить Нагорный Карабах в своих руках, поскольку это имело огромное символическое значение для азербайджанских националистов. Армяне выиграли войну отчасти потому, что армянская нагорно-карабахская милиция была гораздо более мотивированна и гораздо решительнее вела борьбу, чем разношерстные рекруты, выставленные против нее Азербайджаном, В дополнение армянский национализм имеет более глубокие и древние корни, а также значительно более сильную эмоциональную окраску, чем азербайджанский, поскольку Азербайджан возник только в двадцатом веке и является отчасти рукотворным советским образованием, тогда как армяне подобно евреям являются древнейшим народом, чье чувство национальной идентичности неизмеримо окрепло благодаря еще свежим воспоминаниям о геноциде.

Сейчас, как и в большинстве других конфликтов в бывшем Советском Союзе, военные действия между Арменией и Азербайджаном прекращены, но, разумеется, о настоящем примирении не может быть и речи. Двадцать процентов территории Азербайджана остается под армянской оккупацией. Помимо многотысячных потерь от военных действий, сотни тысяч беженцев с той и другой стороны были вынуждены покинуть свои дома. Сотни пали жертвой обоюдных погромов. Конечно, по масштабам кровопролития это несравнимо с Пенджабом или индо-пакистанской войной 1947-1948 годов, но параллели напрашиваются. Не говоря уже о тех долговременных и печальных последствиях, которые эта война, без сомнения, будет иметь для стабильности и безопасности всего региона. Обжегшись на власти антикоммунистической националистической интеллигенции, Азербайджан снова бросился в объятия Гейдара Алиева, лукавого коммунистического лидера республики эпохи Брежнева. Соседняя Грузия развивалась по похожей схеме, но там власть националистической интеллигенции привела страну к еще большему хаосу. Эдуард Шеварднадзе, министр иностранных дел при Горбачеве и наместник в Грузии при Брежневе, вернулся к власти в 1992 году и остается на посту президента страны до сих пор"4. Неудивительно, что опытные партийные чиновники оказываются зачастую более реалистичными политиками, чем интеллектуалы, набившие руку при советской системе на энергичной защите культурных прав своих народов, но начисто лишенные практических навыков политической и управленческой деятельности.

Грузия стоит особняком среди других бывших советских республик. Националистическая интеллигенция самостоятельно пришла к власти на выборах 1990 года, нанеся поражение коммунистической партии и вынудив ее уйти в оппозицию. Во многом это было связано с тем, что коммунистическая партия запятнала себя жестоким подавлением демонстрации в Тбилиси в апреле 1989 года, во время которой были убиты несколько женщин и детей. Однако у победителей на выборах 1990 года отсутствовали политический опыт, единство и выдержка, В результате вспыхнула небольшая гражданская война между политическими группировками и бандами их вооруженных сторонников, в которой принимала активное участие и государственная милиция, причем некоторые ее подразделения больше напоминали уголовных condottieri, чем защитников правопорядка.

23 ноября 2003 года Эдуард Шеварднадзе ушел в отставку с поста президента Грузии.

Кондотьеры (итал. condottieri, от condotta - договор о найме на военную службу) - в Италии X1V-XV1 веков предводители наемных военных отрядов [компаний), находившихся на службе у отдельных государей и римских пап, В современном языке употребляется в значении: легионеры, наемные солдаты.

В дополнение резко обострились отношения между грузинами и их северными соседями - абхазами и осетинами, что привело к беспорядкам и вспышкам насилия. В советское время и абхазы, и осетины имели свои маленькие автономные территории в составе Грузинской союзной республики. Они всегда искали поддержки Москвы для защиты от грузин и благодаря этой поддержке в значительной мере сохранили контроль над местным рынком рабочей силы и назначениями на руководящие посты в своем регионе. Перспектива распада Союза внушала им ужас, поскольку означала для них практически полную утрату автономии и безоговорочный переход под ферулу грузинского национального государства - национальные меньшинства часто оказываются в подобной ситуации при крушении империй. Заявления Звиада Гамсахурдиа, первого президента независимой Грузии, о намерении отменить автономные институты осетин и абхазов, естественно, оказались мощным стимулом к подъему радикалистских движений. В Абхазии националистическое движение и автономные институты набрали такую силу, что она отделилась от Грузии. В 1993 году абхазы сумели нанести поражение грузинской армии, отчасти потому, что у последней (как, впрочем, и у армий большинства постсоветских республик) отсутствовал профессиональный опыт, но также и потому, что абхазы получали помощь от России и от своих северокавказских соседей-мусульман. Двести тысяч грузин бежали из Абхазии. Они до сих пор остаются беженцами.

Помимо Кавказа, Таджикистана и Молдовы, единственной республикой, в которой после коллапса Советского Союза имело место политическое насилие, была непосредственно Россия. Главным образом это происходило во время чеченских войн на Северном Кавказе, являющемся частью Российской Федерации. Кроме того, в октябре 1993 года на улицах Москвы произошел короткий, но кровавый вооруженный конфликт между сторонниками Ельцина и оппозиции. Потери в этой схватке исчислялись десятками, а не тысячами, как в Чечне. Но эта война внутри политической элиты, произошедшая в самом центре столицы России, могла обернуться самыми трагическими последствиями и многое говорила о том, до какого накала дошла ситуация в высших эшелонах российской политики.

Отчасти это была просто схватка за власть между амбициозными политиками в обществе, где законы практически не действовали и формально еще остававшаяся в силе советская конституция превратилась в пустое место в отсутствие партийных и правительственных институтов. Претендентами в этой схватке за власть были бывшие союзники в борьбе против Горбачева. Парламент и правительство кардинально разошлись в вопросах экономической политики. Оппозиция считала, что «шоковая терапия» премьер-министра Егора Гайдара разоряет отечественного производителя, разрушает отечественную промышленность и ведет к обнищанию населения. К тому же большая часть оппозиции ненавидела Ельцина за уничтожение империи и подрыв международного могущества России. Многие сторонники оппозиции, подобно коммунистам - сильнейшей нынешней российской партии, - мечтали о восстановлении Союза. Не следует также забывать, что в постсоветской России власть важна не сама по себе и не как средство контроля над политикой, а как источник огромного личного обогащения.