Читать онлайн «РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ И ЕЁ ВРАГИ». Страница 104

Сухомлинов Владимир Александрович (1848-1926) - военачальник, генерал от кавалерии (1906). В 1908-1909 годах - начальник Генштаба, ъ 1909-1915 годах- военный министр, в 1916 году арестован по обвинению в злоупотреблениях и измене, в 1917 году приговорен к пожизненному заключению. В 1918 году освобожден по старости; эмигрировал.

Однако при всей серьезности японской угрозы для Советского Союза германская всегда была значительно выше. Немцев было больше, чем японцев, германская экономика была более развита, и Германия могла найти для борьбы с СССР много потенциальных союзников среди малых государств Восточной и Центральной Европы. К тому же центры советской мощи - Московская и Ленинградская области, а также Украина - находились гораздо ближе к Германии, чем к Японии, и поэтому были более уязвимы именно с запада. Фактически даже новый Уральско-Западносибирский индустриальный район, развившийся в 1930-х годах, географически был ближе к Берлину, чем к Токио.

Мощь Германии, эта страшная угроза России перед 1914 годом, еще больше возросла в 1930-х годах. Версальский договор создал вакуум власти среди малых государств Восточной и Центральной Европы, не способных защитить себя и в большинстве своем антикоммунистических. Британцы и французы не хотели и не могли остановить Гитлера, когда он заполнил этот вакуум в 1930-х годах. До 1914 года было не ясно, являются ли экспансионистские амбиции Германии в основном материковыми, представляющими угрозу для России, или они основаны на коммерческом и морском соперничестве с Британией. В 1930-х годах труды Гитлера и нацистская идеология не оставили никаких сомнений на этот счет. Германский лидер всегда был рад заключить сделку с Британской империей, которую он считал оплотом арийского господства на земном шаре. «Еврейско- большевистский» режим был главным врагом Гитлера, a Lebensraum на востоке -базисом его видения будущей неприступной мощи Германии. Советское руководство с первых дней существования Советского государства больше всего опасалось коалиции капиталистических держав, одержимых желанием покончить с родиной социализма. Учитывая приверженность Москвы идеям интернациональной революции и ее восприятие международной политики исключительно в свете конфронтации между капитализмом и социализмом, когда любая неудача одной стороны автоматически приносит выгоду другой, страх перед возможным капиталистическим вторжением был вполне оправдан. И в этом контексте Мюнхенское соглашение вполне могло выглядеть как согласие Англии и Франции на германскую экспансию на восток.

Оказавшись лицом к лицу с германской угрозой, Сталин в принципе имел те же возможности, что и Николай П. Он мог пытаться сдерживать эту угрозу и искать защиту от нее в союзе с французами и британцами. Существовал и альтернативный вариант: попытаться отвлечь внимание немцев на запад, чтобы во взаимной борьбе Германия, Франция и Британия истощили силы друг друга, пока Россия могла бы усиливаться за счет развития своих огромных ресурсов. Не придя к соглашению с западноевропейскими союзниками в 1939 году, Сталин предпочел второй путь: другими словами, он сделал выбор, прямо противоположный выбору Николая II.

Можно вполне убедительно доказывать, что российские лидеры совершили стратегическую ошибку и в 1914-м, и в 1939 годах. Царская политика не удержала Германию, и в 1917 году Россия рухнула под тяжестью неурядиц военного времени. Результатом этого распада стали Гражданская война, голод и сталинская диктатура. Миллионы людей погибли. Результатом Первой мировой войны стали также крайне нестабильное положение в Европе, приход к власти Гитлера и серьезнейшая проблема обеспечения безопасности, вставшая перед Москвой в 1930-х годах. В 1939 году британские, французские и большинство немецких генералов полагали, что на Западном фронте возникнет патовая ситуация- Сталин поставил на такую ситуацию и проиграл. Немцы нанесли поражение Франции за шесть недель, после чего оказались в состоянии мобилизовать силы всего континента для войны с Россией. Это было повторением наполеоновской угрозы 1811-1812 годов - то есть тем наиболее неблагоприятным вариантом развития событий, которого царские государственные деятели пытались избежать в 1914 году. Как Александру I в 1812 году, Сталину в 1941 году противостояла практически вся континентальная Европа, и он в конце концов смог победить в этом противостоянии, хотя ему и пришлось расплатиться за эту победу жизнями многих миллионов советских людей. Оглядываясь на внешнюю политику царских и советских лидеров между 1906 и 1941 годами, можно, конечно, утверждать, что были допущены прискорбные ошибки. Но нельзя также не принимать во внимание и невероятную сложность проблем, стоявших в те годы перед российскими правителями, и те трагически завышенные ставки, по которым им приходилось вести игру.

Победа России над Германией и Японией существенно трансформировала международные отношения. С 1890-х годов по 1945 год в российской внешней политике преобладала, в сущности, одна центральная линия. Основным стратегическим вопросом была германская (и в меньшей степени японская) военная угроза. Победа в 1945 году раз и навсегда сняла эту проблему с повестки дня на весь оставшийся период существования СССР. Хотя в сознании советских лидеров Соединенные Штаты более чем заполнили эту пустоту, в реальности военная безопасность России никогда больше не внушала таких опасений, как в 1930-х годах и до 1914 года. Американское руководство было менее агрессивным и более рациональным, чем Вильгельм IF, не говоря уже о Гитлере. Наличие ядерного оружия сделало воину значительно более рискованным предприятием, вероятность победы в котором неудержимо стремилась к нулю.

Вильгельм II Гогенцоллерн (1859-1941) - германский император и прусский король в 1888-1918 годах, внук Вильгельма I. Свергнут Ноябрьской революцией 1918 года,

Однако необходимо.признать, что в более фундаментальном плане проблема сохранения российской империи после 1945 года нисколько не уменьшилась. Россия по-прежнему находилась в противостоянии с более богатыми и - по крайней мере в экономическом смысле - более сильными соперниками. Причем во многом потому, что наличие ядерного оружия делало неконтролируемое применение военной силы крайне опасным, на передний край этого противостояния в силовой политике вышла экономика. В 1981 году, например, Брежнев утверждал: «Как известно, определяющим участком соревнования с капитализмом является экономика и экономическая политика»8. Кроме того5 советский режим не только унаследовал от царской славянофильской интеллигенции неприкрытые антизападные настроения, но и превратил их в догму. Советский коммунизм прямо противопоставлял себя западному капитализму. Советская идеология обещала, что коммунизм восторжествует над капитализмом, и недвусмысленно связывала легитимность своего режима с этим обещанием. Сразу после революции Ленин и его товарищи ожидали этого триумфа в ближайшем будущем. Даже в самое трудное время, в 1920-х годах, это рассматривалось как дело, достижимое при жизни одного поколения, При Сталине огромные жертвы были принесены не только ради строительства социализма, но и для того, чтобы преодолеть традиционную русскую отсталость и опередить западных врагов. В Программе Коммунистической партии 1961 года Хрущев однозначно пообещал, что уже при жизни старшего поколения советских людей Советский Союз перегонит Запад и построит коммунизм - общество, основанное на материальном благосостоянии и изобилии. Таким образом, даже если баланс между военными, экономическими и идеологическими факторами мощи и претерпел с дореволюционного времени некоторые изменения, безопасность и выживание российской империи по-прежнему оставались в непосредственной зависимости от конкуренции с Западом.

Глубинная динамика современной российской истории от семнадцатого века до эпохи Горбачева может быть в целом охарактеризована как три огромных цикла модернизации, каждый из которых был инициирован сверху руководством страны и имел целью открыть перед Россией возможности для конку-ренции с великими державами Запада.

К первому большому циклу можно с некоторыми допущениями применить лозунг «догнать и перегнать Людовика XIV», хотя первоначально этот цикл модернизации предназначался для того, чтобы сравняться в военной мощи и административной эффективности со шведами, а никак не с далекими Бурбонами, которых в 1700 году еще практически не было на российском горизонте. Главной задачей царизма в этом цикле модернизации было стремление стать великой европейской державой в эпоху абсолютизма, и триумфальная победа над Наполеоном показала всему миру, что эта цель была достигнута. Одним из результатов побед 1812-1814 годов стал консервативный режим Николая I: военная победа легитимизирует общественные институты и традиции. Она лишает социальные элиты и политических лидеров стимула приносить в жертву свои личные интересы и материальное положение ради будущих реформ. Так, российская дворянская элита и царский режим, сохранившие и укрепившие свою международную безопасность и престиж, не имели стимулов ввязываться в дестабилизирующие радикальные перемены. Но пока российские элиты почивали на лаврах, международная расстановка сил менялась не в пользу России вследствие неравномерного распространения индустриальной революции по Европе с запада на восток. Поражение в Крымской войне заставило российских правителей взглянуть правде в глаза, пробудило в высших классах реформистские настроения и позволило молодому поколению бюрократов-реформаторов, разочарованных в режиме Николая I, взять власть в свои руки. Это привело при Александре II к началу второго цикла модернизации сверху. Россия попыталась догнать Запад в эпоху индустриальной революции.