Читать онлайн «Extremes. На пределе». Страница 10

Черный юмор стал визитной карточкой «Морских свинок». Казначеем выбрали пилота с обгоревшими ногами — чтобы не сбежал с кассой, а секретарем назначили парня с тяжелой травмой пальцев, чтобы не вел протоколов. Сперва клуб был, что называется, элитным. Но с началом «Лондонского блица» — бомбардировок столицы и окрестностей — число членов клуба начало стремительно расти и под конец достигло шестисот человек. Это было время испытаний. В сложившейся ситуации Макиндоу и его соратникам приходилось буквально на ходу дорабатывать свои лечебные приемы, действуя методом проб и ошибок, извлекая уроки не только из побед, но и из промахов. И уроки эти полностью изменили представление о пластической хирургии.

***

Военная медицина времен Второй мировой фокусировалась главным образом на сохранении жизни и здоровья раненых. Но Макиндоу не занимался спасением жизни членов «Клуба морских свинок», по крайней мере непосредственным. С этой задачей справлялись госпитали, куда раненые поступали с поля боя. Работа Макиндоу и опыт его пациентов доказали клиницистам, что современная медицина способна спасти нечто почти такое же ценное для человека, как сама жизнь.

Сегодня репутация пластической хирургии немного подмочена. Она скорее ассоциируется с удалением лишнего жира и исправлением формы носа у звезд, чем с помощью жертвам огня.

Но в действительности пластическая хирургия по сей день верна тем принципам, которые двигали Арчибальдом Макиндоу и его героическим «Клубом морских свинок». Что ни говори, она позволяет обеспечить нормальное существование и сохранить внешний облик людям, жизни которых жестоко и бесповоротно искорежены войной, болезнью или катастрофой. Тем, что в современном мире мы способны предложить им нечто большее, нежели простое выживание, на мой взгляд, следует гордиться.

В хирургии пластика означает возможность формировать и изменять внешний облик человека. Макиндоу нашел способ перемещать лоскуты здоровой кожи, чтобы залатать участки, разрушенные огнем. Более того, он добивался результатов, вполне приличных и с эстетической точки зрения. Но возможности его метода были не безграничны. Перемещаемые «вальсирующие ножки» снабжаются питанием и кислородом благодаря проходящей сквозь них причудливой сети капилляров и других мелких сосудиков, отходящих от более крупных сосудов. Именно длиной и толщиной сосудов и ограничен размер «жизнеспособного» кожного лоскута. К слишком обширным повреждениям метод применить сложно.

Дело в том, что участкам кожи большей площади и толщины крови требуется гораздо больше. Для сравнения представим себе деревушку, потребность которой в воде вполне удовлетворяет пара горных ручьев, и огромный город, раскинувшийся на берегах судоходной реки.

Теоретически проблему можно было бы решить, забрав кожный лоскут вместе с питающими его крупными сосудами, а затем включить эти сосуды в основную кровеносную систему. При таком прямом подключении кожный лоскут получал бы полноценное питание и быстро приживался.

Тогда бы «вальсирующие ножки» Макиндоу больше не потребовались. Вместо этого лоскуты кожи и тканей можно было бы иссекать и пересаживать в один прием. Пациенту не пришлось бы неделями ходить скрючившись, пока кожа не приживется и в ней не наладится кровообращение, и терпеть бесчисленные операции.

Но все не так просто — сосуды, снабжающие кровью кожу, хотя и кажутся гигантскими по сравнению с капиллярами, но все же очень малы. Сшивать их — ювелирная работа, требующая высочайшего, невиданного в то время уровня хирургического искусства. Никто не мог разрезать и сшивать сосуды диаметром меньше миллиметра, почти неразличимые невооруженным глазом. Для того чтобы с этим справиться, требовался новый инструмент — хотя уже известный.

Оказалось, что микроскопы умеют не только ставить студентов в тупик. Они способны предложить хирургии куда больше. К 1970-м годам микрохирургия стала общепринятым методом. На коже, строение которой гистологи уже успели досконально изучить под микроскопом, теперь можно было проводить хирургические операции с помощью того же самого инструмента. С тех пор оптическая аппаратура, позволяющая увеличить картину операционного поля, является такой же неотъемлемой частью арсенала пластического хирурга, как ножницы и скальпель для Макиндоу. Возможность оперировать при большом увеличении, проводить тончайшие манипуляции — в том числе восстанавливая целостность кровеносных сосудов и нервов — стала реальностью. Теперь фрагмент кожи, мышц и костей можно целиком пересаживать с одного места на другое за один раз — эта техника называется «свободной пересадкой».

Развитие микрохирургической техники поразительно расширило возможности пластических хирургов и положило начало множеству разнообразных новых методов. И все же выбор лоскутов, подходящих для использования, по-прежнему оставался довольно ограниченным. И хотя теперь новый метод позволял пересаживать трансплантат довольно быстро и закрывать им гораздо бóльшие поверхности, результат с эстетической точки зрения трудно было назвать удовлетворительным. Авторитеты того времени пренебрежительно называли первые свободные лоскуты-трансплантаты «кожаными гамбургерами».

Для того чтобы действительно добиться успеха в эстетической реконструкции, выбор участков кожи и тканей для пересадки необходимо было существенно расширить. Но этому мешало недостаточное понимание самого механизма кожного кровообращения.

Наконец в 1980-е годы австралийский хирург Йен Тэйлор предпринял серьезное исследование и заново составил карту кровоснабжения кожи. В результате вся концепция анатомии человеческой кожи и ее взаимодействия с кровеносной системой оказалась переосмыслена.

Прежде медикам недоставало информации о связях между основными сосудами и периферическими структурами. Система артерий и вен у всех людей почти одинакова. Эти крупные сосуды ветвятся на все более тонкие, менее стандартные и трудно определяемые. Добравшись до подкожных тканей, сеть превращается в сложный узор мелких безымянных веточек.

Хорошо, если вы оперируете на сердце или, скажем, печени, где основные сосуды, как правило, находятся на своих привычных местах, подробно описаны анатомами и легко узнаваемы. А вот хирург, пересаживающий с места на место фрагменты мышц и кожи, оказывается в положении туриста, который по мелкомасштабной карте Великобритании, куда нанесены лишь крупные автострады и магистрали, должен найти захолустную ферму в шотландском высокогорье.

Работая с анатомическим материалом, Тэйлор вводил в кожу контрастное вещество и делал рентгеновские снимки. В результате были получены изображения на удивление единообразной сети мелких, но четко различимых сосудов, связывающих основную кровеносную систему с кожей и прилегающими тканями.

Разобравшись в этих связях, досконально изучив пути, по которым сосуды поднимаются из глубины организма, извиваясь между мышцами и жиром, Тэйлор сумел представить человеческое тело в виде трехмерной головоломки-пазла. Фрагменты этого пазла Тэйлор назвал ангиосомами. Вместе все фрагменты составили атлас, опираясь на который можно было извлекать отдельные участки ткани, кожи и костей и уверенно перемещать их почти в любой орган человеческого тела. И тем не менее битва между красотой и кровообращением была далека от завершения.

***

Кожа лица питается от ветви сонной артерии. В нижних участках шеи артерия делится на глубокую внутреннюю ветвь и другую, лежащую ближе к поверхности. Вот из поверхностной ветви и получает питание кожа лица. От нее отходит великое множество более мелких ветвей, и чтобы все их запомнить нам, студентам-медикам, приходилось прибегать к мнемоническим приемам и ассоциациям, частенько не совсем пристойным.

Осторожно проведите пальцем от подбородка назад вдоль нижней челюсти до сустава, находящегося чуть ниже уха. В этом месте можно почувствовать биение лицевой артерии, поскольку она проходит под самой поверхностью кожи.

Дальше она разделяется на более мелкие сосуды, проходящие над и под губами, а также на ветви, идущие вдоль носа и вверх, к глазам. Эта сетка артерий соединяется с другими — ответвлениями наружной сонной артерии, тоже проходящими под кожей лица. В таком сочетании они снабжают кровью как саму кожу, так и десятки мелких мышц, отвечающих за мимику, жевание и глотание. Именно перед этой сложностью артериального кровоснабжения и пасовали хирурги. Она казалась непреодолимым препятствием, когда речь шла о попытках пересадки трансплантата всего лица. Но недавно выяснилось, что кровоснабжение лица может осуществляться за счет меньшего числа сосудов, чем считалось прежде. Осознав это, медики сумели превратить полную пересадку лица из фантастического сюжета в более или менее рутинную процедуру.