Читать онлайн «Доктор Мозг. Записки бредпринимателя». Страница 56

Мозгочел на пике крутизны

Стояла тишина, но казалось, что его сопровождают аплодисменты – так величественно, твердо и широко ставя ноги, он выходил. Высокий, прямой и тощий, как башенный кран, седовласый, с сиятельным трехэтажным лбом, весь из себя хрестоматийный – да, это был он, краса и гордость американской психологии Беррес Фредерик Скиннер, знакомец наш (с. 146) , которого Бреггин только что обозвал «идейным отцом контроля над разумом» (не впервые) и «идеологом основ психохирургии» (а вот такого титула за ним еще не водилось).

Ему было уже без полугода семьдесят. Год назад коллеги признали его величайшим психологом двадцатого века, Фрейда поставили за ним вторым номером. Пребывая на таком пьедестале, негоже реагировать на лай, визг и укусы, а ежели в тебя метко попадают тухлым яйцом с криком «Долой психофашизм!» (случилось на одном выездном семинаре, после этого никуда больше не выезжал), надлежит улыбнуться, сказать: «Благодарю за позитивное подкрепление», неторопливо утереться платочком и продолжить вещание, что и было сделано.

Здесь, на сенатской панели, всем стало сразу понятно, что буча, поднятая Бреггином, корифею пофигу, а наскоки лично на него – что дробинки слону. Начал будничным тоном профессорской лекции.

– Уважаемые господа, предмет нашего обсуждения представляет некоторый теоретический и практический интерес, но масштабы его значимости, на мой взгляд, гипертрофированы. Всем нам свойственно обращать внимание на редкое, новое и непривычное, а постоянное и привычное переставать замечать. Большой риск кроется в этом свойстве нашего ума – в обнулении обыденного: риск незнания и непонимания того, что действительно происходит в жизни, что с нами делают, что мы сами с собой и другими делаем и во что превращаемся.

Почему психохирургия и электростимуляция мозга приковывают к себе столь пристальное внимание общественности, почему вызывают вопросы, сомнения и тревогу? Вот почему: для широкой публики это пока еще сенсация, еще не вошло в фон, как, скажем, электричество или автомобили. Кажется ужасной опасностью, что чувствами и поведением человека можно управлять простым нажатием кнопки, посылающей импульс в мозг.

Между тем, в повседневности все мы живем под непрерывным воздействием несравненно более мощных кнопок, управляющих нашими чувствами, поведением и умом. Кнопки эти делают нас тем, что мы есть. Разные способы наказания и поощрения, принятые в обществе, используемые на протяжении всей человеческой истории, образуют психологическую среду нашего обитания, столь же привычную и незамечаемую, как воздух, которым мы дышим.

Что может сказать о психологическом воздухе современной жизни психолог-бихевиорист?

Прежде всего – что основу его, на всех уровнях, от семьи до высших органов государственной власти, как и в ветхозаветные времена, составляет, говоря нашим профессиональным языком, отрицательное подкрепление, а выражаясь обыденно – наказание, обвинение и наказание.

Правительство и законодатели наказывают нас посредством полиции и суда; средства массовой информации – публичным позором, убийством имиджа; церковь грозит адскими муками, накладывает эпитимии, отлучает и проклинает, а в не забытом еще прошлом пытала физически и сжигала на кострах. Родители ругают, шлепают и избивают детей, учителя терроризируют их плохими оценками. Работодатели безжалостно эксплуатируют, снижают зарплаты, увольняют. Психиатры до недавнего времени использовали бочки с ледяной водой, кандалы и смирительные рубашки, мучительные инъекции… В результате всего этого, вместе взятого, мы имеем ту картину общественной нравственности, человеческих взаимоотношений, социальной и индивидуальной психопатологии, какую имеем.

Не стоит думать, что демократические общества по качеству и количеству наказаний на душу населения сильно отличаются от тоталитарных и авторитарных. Отличия есть, но не принципиальные. Все сегодняшние общественные системы, как на Востоке, так и на Западе, поддерживают свою шаткую стабильность в основном наказаниями и угрозами. Общества наказующих и наказуемых – мрачный, жестокий, тюремный по сути мир, в котором наказующие непрестанно и малоуспешно заняты изысканием все более действенных средств насилия и наказаний, а наказуемые неустанно изобретают способы увиливания от ответственности, сопротивления и наказания своих наказывателей. Всюду господствует ложь и подлость, везде долго сохраняется инерция абсурда и безнадежности, а в критические моменты все решает тупой физический перевес: диктатуры, авторитарные режимы и коррумпированные правительства свергаются только в том случае, если революционерам удается перехватить контроль над силовиками.

Сенаторы заволновались: эк куда хватил высоколобый. К чему клонит?..

Антихрист будет хорошим парнем

Скиннер сделал паузу, выпил воды и продолжил:

– При всем этом стоит иметь в виду, что самые эффективные манипуляции сознанием осуществляются на основе не отрицательных, а положительных подкреплений, создающих иллюзию свободы. Нейронаука и психология уже ясно показали, и жизнь многократно подтверждает, что надежнейшее средство контроля за поведением людей, не требующее никаких других дополнительных мер – система поощрений, динамично и гибко соотнесенная с пирамидой человеческих потребностей. Если соотнесение правильное, такая система позволяет не только удовлетворять потребности, но и управлять ими и создавать новые. Если, достигнув максимальной изощренности, система поощрений попадет в плохие руки, получится самая устойчивая и страшная деспотия – незаметная, неощущаемая, кажущаяся царством свободы. Самые развитые демократические общества начинают понемногу приближаться к этому, условно говоря, идеалу.

Бреггин с места, язвительно:

– Антихрист будет хорошим парнем? Хорошим бихевиористом?

Скиннер, невозмутимо:  – Антихрист был, есть и будет еще какое-то время плохим мифом. Хороший бихевиорист может быть только хорошим бихевиористом, не более и не менее. А парнем – хорошим или плохим, или и тем, и другим понеможку, как и любой.

После еще нескольких минут речи Скиннера, уже понятно, что исторической, квазинобелевской, на то и рассчитанной, – реплика и вопрос члена комиссии, сенатора N.:

– Маэстро Скиннер, вся Америка и весь мир знают ваши великие научные достижения. Мы знаем, что вы сделали много полезных изобретений, внедренных в практику. Вы знаете толк в технике и лучше, чем кто-либо, представляете себе ее возможности, которые вчера казались фантастикой, а сегодня становятся повседневностью. Все происходит внезапно. Долгие века люди ходили пешком, ездили на лошадях, жгли костры и свечи. А в двадцатом веке вдруг резко пересели на автомобили, поезда, самолеты и пользуются для освещения и тепла электричеством. Не думаете ли вы, что новые нейротехнологии в скором времени могут стать более привлекательными и эффективными, чем обычные средства манипуляций мозгами? Ведь они дают самое непосредственное, самое прямое и неотвратимое наказание и самое мощное поощрение. Если электростимуляция септальной области станет массово доступной, не станет ли она более популярной, чем жвачка и сласти?

Скиннер, с легким высокомерием:

– Все может быть, но вопрос не в средствах управления мозгами, а в намерениях тех, кто мозгами желает управлять, – в мотивациях, в действительных, как правило, не объявляемых, скрытых целях.

Опасность психохирургии, психофармакологии, электростимуляции или чего угодно ровно такова, какова опасность идеологии, берущей на вооружение эти средства, и какова нравственность конкретных людей, их использующих. Не будем строить иллюзий: поведение людей управляется и контролируется людьми же, управляющие – ровно такие же люди, как управляемые.

Сенатор Кеннеди, почесывая висок:

– Хм. Так как же мы можем быть уверены, что средства управления человеческим поведением будут использоваться во благо, а не во зло? Как контролировать…гм… контролеров?

Скиннер:

– Это сложная проблема. Противоядия против злоупотреблений психотехнологиями пока не найдено.

После еще нескольких реплик и выступлений, в кратком слове – Дельгадо (его Бреггин отшпынял едва ли не хлеще, чем Хиза):

– Противоядие против злоупотребления нейро– и психотехнологиями есть: открытость. Прозрачность и массовая доступность всех этих технологий. И более того: обязательность базового психологического обучения, такая же, как обязательность знания правил дорожного движения и умения управлять автомобилем для тех, кто выходит на дорогу и садится за руль. Каждый из нас, выходя на жизненную дорогу и берясь за руль управления собой и взаимодействия с другими, рискует и быть сшибленным и задавленным, и кого-то зашибить, задавить. Массовая психологическая обученность сведет этот риск до наивозможного минимума. На вопрос: кто должен владеть секретами управления сознанием? – ответ один: каждый! Каждый сознательный человек. Нельзя допускать, чтобы некая группа или какая-то элита монопольно владела этим самым опасным в мире оружием. Критическое мышление – в массы!