Читать онлайн «Яковлев А. Сумерки». Страница 55

Разрозненные дела на всех военачальников 5 июня

1937 года были объединены в одно следственное производст­во. Оно получило название «Военно-фашистского заговора». Вышинский формально допросил всех обвиняемых, доложил Сталину и подписал обвинительное заключение. 11 июня пе­ред началом судебного процесса на приеме у Сталина были Ежов и председатель суда Ульрих. В этот же день дело Туха­чевского, Якира, Уборевича, Корка, Эйдемана, Примакова, Фельдмана и Путны рассмотрело Специальное судебное при­сутствие Верховного суда в составе Ульриха, Алксниса, Блю­хера, Буденного, Шапошникова, Белова, Дыбенко, Каширина и Горячева. При полном отсутствии доказательств, основыва­ясь только на самооговорах, Судебное присутствие пригово­рило их к расстрелу. Приговор был приведен в исполнение на следующий день.

Еще до вынесения приговора Сталин разослал в крайко­мы, обкомы и ЦК нацкомпартий телеграмму следующего со­держания: «В связи с происходящим судом над шпионами и вредителями Тухачевским, Якиром, Уборевичем и другими ЦК предлагает Вам организовать митинги рабочих, где воз­можно, крестьян, а также митинги красноармейских частей и выносить резолюцию о необходимости применения выс­шей меры репрессии...»

Расправа с высшим звеном армии оказалась для каратель­ных органов мощным сигналом к активизации арестов лю­дей среднего командного состава «за связь с заговорщика­ми». Только за девять дней после суда над Тухачевским и другими подверглись аресту (как участники военного загово­ра) 980 командиров и политработников.

В 1937—1938 годах Сталин, упорно добивая армию, про­должает ориентировать НКВД на проведение чисток и арес­тов в РККА по обвинениям во вредительстве, терроризме, шпионаже в пользу японской и финской разведок, польского генштаба, в принадлежности к белогвардейским организаци­ям. Ежов организует инициативу с мест. Предложения посы­пались без промедления и в массовом порядке. Начальник УНКВД по Свердловской области Дмитриев докладывает Ежову о контрреволюционной националистической органи­зации коми-пермяков. Сообщалось, что она связана с пред­ставителями финского правительства и вынашивала «планы присоединения к Финляндии угро-финских народностей Урала». Ежов докладывает Сталину и получает его резолю­цию: «Г. Ежову. Очень важно. Нужно пройтись по Удмурт­ской, Марийской, Чувашской, Мордовской республикам, прой­тись поганой метлой».

В феврале 1938 года начальник УНКВД по Саратовской области Стромин сообщил, что в частях 53-й дивизии выяв­лена «молодежная немецкая фашистская организация — фи­лиал германской фашистской партии». Ежов немедленно ин­формировал ЦК об аресте членов этой организации. Вскоре он доложил об «успешных» действиях НКВД, «разоблачив­ших» «контрреволюционную белогвардейскую организацию РОВСа» в Приморье, финансируемую Харбином. Сталинская резолюция: «За арест всех 17 мерзавцев».

Ознакомившись с протоколом допроса командующего войсками Харьковского военного округа Дубового, генсек велел арестовать еще 18 старших командиров. От арестован­ного редактора «Красной звезды» Ланды следователи выбили показания на десятки руководящих политработников армии. Сталин написал начальнику Главного управления по начсос­таву Щаденко: «Обратите внимание на показание Ланда. Ви­димо, все отмеченные (названные) в показаниях лица, пожа­луй, за исключением Мерецкова и некоторых других, — явля­ются мерзавцами».

В архивных документах содержатся разноречивые сведе­ния о количестве военнослужащих, репрессированных в 1937—1938 годах. Однако и приведенные данные дают осно­вание утверждать, что репрессии носили массовый характер, а для армии — катастрофический. 29 ноября 1938 года на за­седании Военного совета Ворошилов заявил: «Весь 1937 и 1938 годы мы должны были беспощадно чистить свои ряды... Мы вычистили больше 4 десятков тысяч человек...» Среди них были 3 заместителя наркома обороны, нарком Воен­но-морского флота, 16 командующих военными округами,

26 их заместителей и помощников, 5 командующих флотами,

8 начальников военных академий, 25 начальников штабов округов, флотов и их заместителей, 33 командира корпуса, 76 командиров дивизий, 40 командиров бригад, 291 командир полка, два заместителя начальника Политуправления РККА, начальник Политуправления ВМФ. Из 108 членов Военного совета к ноябрю 1938 года из прежнего состава осталось только 10 человек.

В декабре 1937 года Ворошилов направил Сталину доносы Щаденко и Хрулева о том, что маршал Егоров в разговоре с ними возмущался необоснованным возвеличиванием роли Сталина и Ворошилова в гражданской войне и в замалчива­нии его, Егорова, имени, хотя у него военных заслуг было больше. Вскоре Егоров был снят с поста заместителя нарко­ма обороны, а затем арестован. Усилиями следствия он был признан виновным по длинному списку обвинений. Прежде всего, в установлении преступных связей в 1919 году с руко­водителями «антисоветской организации» — С. Каменевым и П. Лебедевым, а также с Троцким, по заданию которого пытался сорвать план Сталина по разгрому Деникина. Егоро­ву инкриминировалось установление связей с Рыковым и Бубновым в 1928 году и создание в армии террористической организации правых, установление связей с германским генштабом в 1931 году, а в 1934 году — с польской разведкой. В феврале 1939 года маршал был расстрелян. На трагический исход этого дела повлияло и фривольное поведение его же­ны, красивой молодой женщины, которая не скрывала свои «особые отношения со Сталиным».

Неизбежность войны с Германией становилась все более очевидной, но карательные органы продолжали хрипеть ста­рую песню об «антисоветском военном заговоре». Незадолго до войны были арестованы нарком вооружений Ванников, заместитель наркома обороны Мерецков, начальник Главно­го артиллерийского управления Савченко, его заместитель Каюков, начальник Разведуправления армии Проскуров, ар­тиллерийский конструктор Таубин. По тем же мотивам были арестованы руководители военно-воздушных сил и противо­воздушной обороны страны.

После жесточайших пыток начальник Управления ПВО Штерн показал, что с 1931 года он являлся участником воен- но-заговорщической организации и агентом немецкой раз­ведки. Вместе со Штерном были арестованы заместители наркома обороны Рычагов, начальник штаба ВВС Володин, начальник Военной академии ВВС Арженухин и десятки дру­гих авиационных командиров. Как водится, аресту подлежа­ли и члены семей «врагов народа». 24 июня прямо на летном поле арестовали жену Рычагова — известную военную лет­чицу Нестеренко.

Только с января 1939 по июль 1941 года по приговорам Военной коллегии Верховного суда были расстреляны как «участники военно-фашистского заговора» командующий ар­мией Федько, армейский комиссар Смирнов, флагман флота Смирнов-Светловский, командующие корпусами Базилевич, Бондарь, Магер, Соколов, Хаханьян, корпусные комиссары Битте, Прокофьев, Рошаль, Сидоров, командиры дивизий Блажевич, Кассин, Квятек, Максимов, Малышев, Орлов, Суп­рун, Тарасов, Федотов, дивизионные комиссары Головков, Егоров, Зильберт, Мезенцев, Шульга, Царев. Умерли в местах заключения командиры корпусов Покус, Пугачев, Степанов, корпусные комиссары Апсе, Петухов, комдивы Алкснис, Ма- лофеев, Никитин, Ушаков, Шарсков, дивизионные комисса­ры Балыченко, Бочаров, Рабинович, Исаев.

Я привел далеко не все факты репрессий в армии, но и те, что названы, дают основание утверждать, что Советская ар­мия к началу войны 1941—1945 годов была Сталиным обез­главлена и оказалась небоеспособной. Итог этого преступ­ления — более 30 миллионов жертв за время войны с Герма­нией.

Мерзость и глубина этого преступления увеличиваются во сто крат, если учесть, что Сталин и его прихлебатели име­ли точные данные о подготовке Гитлера к войне с Советским Союзом и начале агрессии. Архив Главного разведыватель­ного управления Генштаба располагает документальными свидетельствами на этот счет. Еще в 1938 году Зорге из То­кио сообщал, что: «...после решения судетского вопроса последует Польша, но этот вопрос будет решен в связи с вой­ной против СССР». Конкретные данные о подготовке напа­дения на Советский Союз, крупных перебросках соедине­ний германской армии с Запада на Восток, вероятных сроках начала агрессии наши разведчики начали сообщать с конца

1940 года. 29 декабря этого года (через 11 дней после утверж­дения плана «Барбаросса») из Берлина пришло донесение: «Источник узнал от высокоинформированных военных кру­гов Германии, что Гитлер отдал приказ о подготовке к войне с СССР», а 4 января 1941 года этот же источник сообщил: «Сведения о подготовке наступления весной 1941 года осно­ваны не на слухах, а на специальном приказе, о котором из­вестно лишь ограниченному кругу лиц». 25 марта 1941 года из Берлина сообщалось, что формируются три армейские группы под командованием Бока, Рундштедта и фон Лееба. 1-я армейская группа движется на Ленинград, 2-я — на Москву, 3-я — на Киев.