Читать онлайн «Рождественский. Теория риторики». Страница 6

В управляющей речи

критерием ее правильности является справедливость, основанная на эквивалентном обмене. Понимание справедливости и общего блага толковалось и с точки зрения практической, и с точки зрения духовной морали. Поэтому духовная

и практическая мораль

нередко смешивались. Другие виды речи (бытовая, поэтическая, документная диалектическая --- философская, ученая письменная, учебная) подчинялись этическому требованию справедливости (общее благо и эквивалентный обмен), основанной на морали (практической или духовной).

Развившаяся в конце империи христианская гомилетика, суть которой состоит в обучении и воспитании духовной морали, обращении к массовой аудитории, не относящейся к власти, выделила властные структуры, составленные из образованной элиты, в узкий слой людей, утративший влиятельность. Этим было обусловлено крушение римского центра империи, но укрепление периферии как носителя нового стиля речи и мысли --- Византии.

1.1.9. Критика античной риторики

Скептический философ Секст Эмпирик в трактате "Против риторов" подчеркивает следующее:

а) отсутствие разграничения в значении термина риторика

как учение о любой речи и учение о собственно публичной ораторской речи, т. е. то, что впоследствии отчасти получило терминологическое различие в терминах "риторика" учение о строение речи любой и "ораторика" --- публичная ораторская речь, ее теория и практика [33,  123 124];

б) обращение ораторики к вызыванию чувств означает пренебрежение к истинному строению обсуждаемого предмета, т. е. не было проведено яркого различи между диалектикой и ораторикой [33, 125 126];

в) изучение ораторики и воспитание ораторского искусства строилось на прецедентах, а не на определенных исходных положениях --- началах. Это значит, что риторы на практике не учитывали в теории ее зависимость от этики и государственного устройства [33, 126];

г) технические , т. е. речевые доказательства и нетехнические доказательства, т. е. вещественные доказатель ства и аргументы не разделены в их смысловой и действенной силе. Связь между вещами и словами не учитывалась, т. е. не была разработана предметная семантика речи [33, 126 127];

д) не была достаточно разработана этическая основа публичной ораторской речи и законодательная основа речи

[33, 128 129]. Поэтому речь могла быть неэтической и направленной против закона;

е) не были разработаны этические правила борьбы словом, а только внешние процессуальные правила, отсюда возможно угодничество и другие пороки [33, 130 131], это касается и смешения духовной и практической морали в ораторской практике;

ж) не было разработано понятие лжи как противоположности истине, так как правдоподобие и правда --- разные вещи [33, 134 135];

з) нахождение слов и виды речей как цель элокуции не то же самое, что цель ораторики, а только средство одержания победы в явном или скрытом споре,

т. е. задачи эристики и ораторики не были разграничены [33, 138 143].

Все эти суждения справедливы по отношению к практике преподавания риторики, а точнее, ораторики в античности.

Эмпиризм воспитания и обучения риторов, как правило платного, во врем которого ученик или его родители требовали практического результата --- ораторских навыков для судебной и гражданской карьеры --- ориентировал педагогическую деятельность не на понимание и анализ места речи в обществе и его характер, а на ее содержание и формы, т. е. не на научное выявление характера феномена речи, а на сиюминутный практический результат. Секст показал все эти пороки педагогической практики, не освещенной фундаментальной теорией. Но и после трактата Секста жизненная потребность все же удержала ораторскую педагогику как необходимую часть общества.

Но эта же прагматическая потребность унижала риторику, делала ее служанкой политических и имущественных интересов на правах технического руководства по речевой борьбе.

1.1.10. Речевая культура в Древнем Китае

В других регионах мира развитие учения о речи шло иными путями. Монархический строй, характерный для Китая, и отсутствие полисной демократии создали иные в сравнении с Грецией условия публичной речи и направляли теорию речи иными путями [1; 2].

Борьба царств и княжеств в Древнем Китае удерживала монархический строй в каждом из них. Потребность в быстрых и политических решениях удерживали у власти ученое сословие, а крестьянство, составляющее основную массу населения, обеспечивало материальные ресурсы общества

. Борьба между царствами и княжествами велась за землю и за людей, привязанных к земле как средству существования.

Монархии (большие и малые) стремились утвердиться в этой борьбе, что требовало от них воли и мудрости. Решения должны были быть дальновидными. Было понятно, что любое решение и действие в соответствии с ним имеет лишь временные благие результаты, которые затем обращаются в дурные последствия. Поэтому монарху требовался совет и советники, которые и предлагали, и критиковали бы решения. Каждый монарх составлял себе думу из министров и советников, которые спорили между собой по поводу проблем, предложенных монархом, и обосновывали те или иные решения. Министры и особенно советники принадлежали к ученому сословию, которое развивалось в этих условиях.

Такая структура государственного устройства

казалась естественной и вечной. Основа этой структуры --- личность монарха, его способность принимать и проводить решения. Проведение в жизнь решения зависело от его качества, так как народ (мужики и посадские люди) в своем многолюдстве могли саботировать любое решение, не принять его открыто и взбунтоваться. Монарх жил в условиях внешних вызовов и внутренних угроз. Многие монархии и монархи погибли от этих вызовов и угроз. Поэтому особенно ценилась прозорливость решений.

Критерием прозорливости решений могли быть только прецеденты. Поэтому китайская культура хронологична и топонимична. О всяком событии сказано, когда и где оно произошло. Счет времени ведется двойной по годам существовани государства с основания до сегодняшнего дня и по шестидесятилетним циклам, которые, по-видимому, связаны с сроком смены поколений и сроком изменени стилей. В "тринадцатиканонье" (Шисань цзин) имеются следующие необходимые для этого разделы: прогностика, песни народа, история (как история приняти государственных решений в виде полемики в государевых думах), государственные ритуалы и их части (государственная литургика), этика и словарь-тезаурус, дающий картину мира.

Песни (шицзин) нужны для того, чтобы знать, что доподлинно народ хочет и на что надеется; история дает прецеденты обсуждения и принятия государственных решений; этика

 --- содержание образования и воспитания общества, чем должен в первую очередь быть озабочен монарх и правительство; ритуалы

 --- главное средство этического воспитания, а словарь служит для нормирования языка и систематизации знаний.

Таким образом, все части, характеризующие феномен речевой деятельности, отмеченные у античных греков, даны и в Древнем Китае.

Поскольку принятие решений происходит в ученом аристократическом кругу, требования к речам --- предельный лаконизм, умственная и эмоциональна напряженность, сдержанная страсть и ответственность за каждое слово.

Такая речь требовала высочайшей умственной подготовки и ощущения возможных перемен. Отсюда прогностика занимает первое место. Кто прозорливей в своих прогнозах, тот лучше угадывает развитие стиля и, следовательно, подает лучший совет в согласовании будущих интересов монархии и народа, а значит, установлении меры справедливости в будущем. Отсюда, силы государства в его противостоянии внешним вызовам возрастают. Важнейшим инструментом управления и благополучия государства, монарха и его аристократического окружения является поддержка и развитие новых стилевых течений.

Стилевые течения при их поддержке монархом умиротворяют народ, народ поддерживает трон, собирается вокруг трона и тем самым укрепляется и расширяетс государство. Разгадывание движения стиля и прогноз стиля требует от ученого и монарха детального знания исторических прецедентов. Но не только этого. Прозорливость требует особенных личностей. Требуется особое воспитание и самовоспитание, позволяющее стать прозорливым. Это значит умение сочетать в себе наблюдательность и солилоквию (риторику внутренней речи), дающую ясность сознания.

Разумеется, китайский ритор --- философ, ибо риторика

в такой речевой ситуации неотделима от философии и составляет с ней одно целое. Он не только не чуждался позитивных знаний по медицине, математике, астрономии, истории, этике, прогностике, но, наоборот, стремился овладеть ими. А развитие стиля речи требовало усилий в поэзии, поэтому изучение поэзии и поэтическая практика составляли одну из важнейших частей подготовки философа к государственной карьере.