Читать онлайн «Вельяминовы.Дорога на восток.Книга вторая». Страница 168

чай, склонившись над книгой. На столе орехового дерева лежала кружевная скатерть, пахло

выпечкой, воском для пола, отец сидел в большом, обитом бархатом кресле.

Ханеле прислонилась к двери: «Здравствуй, папа. Давай, - она отодвинула изящный стул, и

присела, - давай, поговорим».

Отец отставил стакан. Ханеле увидела, как похолодели его глаза.

-Ты жива, - хмыкнул он.

-Жива, - согласилась Ханеле. Он вытер шелковой салфеткой красивые губы, огладил длинную

бороду. Откинувшись на спинку кресла, отец велел: «Говори».

Выслушав ее, рав Судаков усмехнулся: «Цена невелика, конечно. И это все?»

-Все, - кивнула Ханеле. «Только я должна увидеть разводное письмо, папа, а потом...- она повела

рукой в сторону Стены.

Рав Судаков поднялся. Завязав пояс капоты, надев соболью шапку, он велел: «Пошли». Рав

Судаков оглядел стройный стан дочери и незаметно улыбнулся: «Сама явилась. Поздновато,

правда. Надо было мне ее раньше в постель уложить, но ничего, она здоровая женщина, легко

родит мне сына. Отдаст мне амулет, и то, что лежит там...- он почувствовал, как его руки дрожат.

«После этого от Иерусалима ничего не останется. Вот и хорошо. Я буду непобедим, у меня в руках

появится мощь гнева Господня...- он закрыл глаза и вспомнил ту ночь, когда небеса грохотали

громом, когда над городом висели огненные шары и свет молний раскалывал небо.

Ханеле положила руку на медальон - он весь, казалось, был высечен из куска льда. Они зашли на

кухню. Ханеле, посмотрев на стайку бледных, худеньких девочек, что мгновенно поднялись перед

отцом, ласково подумала: «Для них все закончилось. Хотя бы ради этого стоило возвращаться».

-Бери детей, - холодно сказал рав Судаков жене. «Они во дворе ешивы подождут, с Ханеле».

Малка недоуменно подхватила плетеную корзинку и шепнула девочкам: «Идемте, идемте, вы же

слышали...»

Все было очень быстро. Она стояла в той же комнате, где когда-то подписывала договор о

помолвке. Скосив глаза на двор, увидев девочек, что столпились вокруг Ханеле, - та им что-то

рассказывала, Малка вспомнила хупу, шесть лет назад, здесь же, во дворе. Ее лицо было закрыто

непрозрачной тканью. Услышав хруст стекла, крики «Мазл тов», она обреченно подумала: «Вот и

все». А потом была непроницаемая чернота спальни, боль, тяжесть его тела, и ее испуганный

шепот: «Рав Судаков...».

-Терпи, - коротко велел он. Малка, на мгновение, открыв глаза, ужаснувшись, тут же опустила веки.

-Шесть лет, - она протянула вперед сомкнутые ладони, принимая разводное письмо. «Шесть лет,

как во мраке. Господи, спасибо тебе, спасибо, теперь бы девочек вырастить...»

-Вот, это твой гет, прими этот гет твой, и теперь ты разведена им от меня и дозволена каждому, -

сказал муж. Потом она услышала наставительный голос кого-то из раввинов: «Прежде чем

вступить в следующий брак, должно пройти три месяца...,- но Малка уже летела вниз по лестнице,

улыбаясь, вытирая слезы с глаз.

Девочки бросились к ней, и Малка заплакала: «Милые, милые мои..., Мы пойдем к дедушке

Аарону, сейчас познакомитесь с ним, с вашей тетей, Батшевой..., Там садик, там дерево растет, вы

там играть будете...». Малка повесила на руку плетеную корзину с двойняшками, и вышла на

площадь, даже не обернувшись на бывшего мужа. Девочки побежали за ней. Ханеле, посмотрев

на отца, - он стоял, чему-то усмехаясь, засунув руки в карманы капоты, - велела: «Покажи».

Она изучила свидетельство о разводе. Отдав его отцу, женщина тоже улыбнулась. «В полночь, -

сказала Ханеле, - у Стены». Ханеле открыла калитку, чувствуя спиной тяжелый взгляд отца. Она

направилась в переплетение узких переулков, каменных ступеней, заброшенных домов - в свою

бывшую комнату. Там, под полом, - она видела это, - до сих пор оставалось то, что могло

понадобиться ей ночью.

Аарон заварил чай. Помешав суп, что булькал в горшке, он распрямился: «Видишь, Батшева за

тканью пошла, на рынок, так что мы с тобой хозяйничать будем. Давай тарелку».

В дверь постучали. Бергер, поднявшись, остановил его: «Я открою, господин Горовиц». Он вышел в

переднюю и с удивлением услышал на улице детские голоса. Шломо распахнул дверь и замер. Их

было много, - рыженьких и темноволосых,- самая маленькая, прятавшаяся за спинами старших,

была белокурая. Впереди стояла худенькая девушка, с милым, усталым лицом и плетеной

корзинкой в руках. В корзинке, - увидел Бергер с высоты своего роста, - тоже были дети. Двое.

-Малка! Доченька! - услышал он сзади потрясенный голос Аарона и отступил. Девушка всхлипнула

и, как была, с корзинкой, бросилась в его объятья.

-Он со мной развелся, - шептала Малка, плача. «Ханеле пришла, сказала ему что-то, и он со мной

развелся. Папа, милый...» Аарон все гладил ее по голове. Потом двойняшки захныкали, и он

строго сказал: «Иди наверх, ложись, корми, и спите все вместе. Я тебе чаю принесу».

-Но девочки...- неуверенно пробормотала Малка. Отец подтолкнул ее к лестнице: «Иди, я сказал».

Они все стояли на улице - бледненькие, в темных платьях. Наконец, рыжая девочка лет пяти,

робко спросила: «Вы наш дедушка?»

-Дедушка, - ласково согласился Аарон. «Пойдемте обедать, милые». Он повернулся к Бергеру.

Юноша широко улыбнулся: «Я же старший сын, господин Горовиц. У меня трое братьев младших и

четыре сестры. Я с девчонками обращаться умею». Шломо наклонился и подхватил худенькую,

белокурую, голубоглазую девочку: «А тебя как зовут?»

-Динале, - пролепетала та. Аарон, незаметно вытерев глаза, вздохнул: «Ну, за стол».

Бергер вышел в сад, держа в руках старую, деревянную шкатулку. Аарон сидел на резной

скамейке, девочки облепили его со всех сторон, Дина прикорнула у него на коленях. «Нашел, -

Аарон поднял глаза. «Молодец. Это еще от моих дочек осталось».

-А госпожа Судакова..., Горовиц то есть...- Шломо поставил шкатулку на зеленую траву, - она спит. И

маленькие тоже спят.

-Их Двора зовут и Нехама, - старшая девочка восхищенно посмотрела на шкатулку: «А что там,

дедушка?»

-Вот сейчас и посмотрим, Сара, - подмигнул ей Аарон. Бергер прошел в мастерскую и услышал

восторженные вздохи девчонок: «Ослик! А это лошадка! Овечка! Ой, дедушка, а это кто?»

Аарон повертел в руках старую игрушку: «Это Ханеле мне отдала, как еще девочкой была. После

той ночи, как Исаак Судаков умер. Господи, да как нам ее благодарить-то?».

-Крокодил, - улыбнулся Аарон. «Он далеко отсюда живет, хотите послушать - где?»

-Да, да! - закричали девчонки. Бергер посмотрел на их улыбки и поднял голову - вокруг

гранатового дерева, перекликаясь, щебеча, кружились птицы. «Вновь зазвучит в городах Иудеи и

на улицах Иерусалима голос радости и веселья», - вспомнил он. Взяв рубанок, Шломо принялся за

работу.

Ханеле подняла голову и посмотрела на отливающее мертвенным, голубоватым светом небо.

Площадь у Стены была пуста, и она увидела каменную нишу напротив: «Здесь Ева сидела, я

помню. А там дедушка лежал. Хорошо, что я на кладбище сходила, с дядей Аароном. Дядя Теодор

тоже помолился. Не помешает, - Ханеле вспомнила, как дядя Теодор, оглядев девчонок, только

усмехнулся: «Семь племянниц сразу. Перед отъездом моим пусть подарки ждут».

-Все с ними будет хорошо, - твердо напомнила себе Ханеле. Вечером, когда она собиралась

уходить, мачеха поймала ее в передней. Лея, взяв женщину за руку, требовательно спросила: «Ты

куда?».

-По делам, - нехотя отозвалась Ханеле. «Я же говорила».

Темные глаза мачехи заиграли недоверчивыми искорками. «А почему Авраам с Малкой развелся?

Я сегодня по рынку проходила, только об этом и говорят. Госпожа Сегал уверяет, что Малка, - Лея

понизила голос и зашептала что-то падчерице на ухо.

Ханеле поправила перед зеркалом платок и примирительно сказала: «Из-за такого не разводятся,

мама Лея, сами знаете. Что она сына не родила, - Ханеле пожала плечами, - так на все воля Божья.

Развелся и развелся». Ханеле повернулась и посмотрела на мачеху: «Вы-то до сих пор ему жена».

Лея неожиданно покраснела. «Он же всем говорит, что я умалишенная, - горько отозвалась

женщина. «Жена...- она не закончила и покачала головой: «Пусть Моше тебя проводит. Вечер на

дворе, не след одной по улице ходить».

Ханеле села на сундук и стала надевать туфли: «Моше встает в пять утра, мама Лея, чтобы успеть

перед работой, помолиться. Видели сами, они сегодня с дядей Теодором усталые пришли, с

землей возились. Пусть себе спит спокойно».

-Где это видано, чтобы евреи землей владели, - неодобрительно заметила Лея, - прогорит он с

этими этрогами. Ты одна по улице не ходи, ладно днем, а ночью нескромно».