Читать онлайн «Савин В. Днепровский вал (Мв-5)». Страница 88

-А если русские нападут на нас, как Гитлер? - спросил военный - это был бы выход, для них.

-Не нападут - заявил толстяк - как минимум лет двадцать мира нам гарантированы. После одной мировой войны без передышки влезать в другую, это даже для русских чересчур. А через двадцать лет нам воевать будет не с кем. Сталин сделал громадную ошибку, отказавшись от идеи мировой революции. Может быть, тактически это было верно, но в долгосрочном плане? Если нет идеи, нет цели, то зачем тогда отказывать себе во всем? Причем самым слабым звеном будет элита, как показывает наша вековая практика торговли и дипломатии с варварскими народами, бусы и зеркальца вождям и детям вождей, в обмен на золотой песок. И как негритянские царьки посылали своих чад на учебу в Оксфорд или Сен-Сир, гордясь этим - так и русские всегда оглядывались на Европу, их цари женились исключительно на германских принцессах, их “высшее общество” ездило отдыхать в Ниццу и Баден-Баден. Вы сомневаетесь, что их элита, имея на то возможности, откажется от высшего уровня жизни, “зеркалец и бус”, которые мы им продадим за бесценок? Даже если сам их вождь Сталин и его ближние соратники, это тупые фанатики, как монахи-аскеты, во имя чего их преемникам и детям нести такой обет, если нет высокой идеи?

-Вы предлагаете нам ждать, пока у русских сменятся поколения? - заметил “ковбой” - простите, но капитал должен приносить прибыль сейчас!

-А это самый худший для нас сценарий, джентльмены! - сказал толстяк - основанный на предположении, что Сталин понял то, что пока неочевидно даже такому зубру как Уинни. Если же он мыслит как некоторые из нас, задача сильно упрощается. Он измеряет мощь и благополучие силой своей армии, которая действительно хороша - так бык тоже сильнее человека, однако в нашей воле и запрячь его в плуг, и пустить на мясо. Пусть русский Вождь сидит в Кремле и смотрит на марш своих железных легионов, или краснознаменные демонстрации покорного народа - но если вы хотите стать частью мировой цивилизации, играйте по правилам, первое из которых, это свобода торговли! Кто-то сомневается, что по финансам и товарной массе мы превосходим русских настолько же, как какую-нибудь Бразилию? Ну а когда мы будем контролировать все денежные потоки в стране, кому тогда будет принадлежать реальная власть?

-Сталин не уступит.

-А что Сталин - усмехнулся толстяк - он ведь по сути, реликт ушедшей эпохи, как динозавр. Это было между двумя Великими Войнами, все государства грешили диктатурой, даже такие мелкие, как Албания или Эстония. Но грядет новый мир, где у Америки не будет конкурентов, с гибелью Еврорейха а вместе с ним и независимой европейской промышленности и рынка. И тогда диктаторы, если только это не “карманные”, во всем послушные нам марионетки, будут быстро сходить со сцены, ведь диктатор все ж величина непредсказуемая, мало ли что ему в голову придет - толпой в этом отношении управлять легче, “хлеба и зрелищ”, со времен Рима никто не придумал лучше. Так что примите еще одно мое предвидение, джентльмены: наступает эпоха революций, но не опасных нам, а совсем наоборот. За свободу торговли, свободу слова, свободу парламентаризма - что еще мы можем купить с потрохами, к нашей выгоде?

-А если процесс выйдет из-под контроля? - усомнился “аристократ” - и начнется уже, за свободу вообще? Так дойдет до того, что ниггеров и содомитов потребуют уравнять в правах со всеми. А кто-то и коммунизма потребует, воодушевившись лозунгами и красным цветом знамен.

-А отчего революция должна быть обязательно “красной”? - удивился толстяк - пусть будет любого другого цвета, хоть желтой или голубой!

Берлин, Рейхсканцелярия.

-Я спрашиваю у вас, господа, кто вы? Отважные германские рыцари, последняя надежда арийской расы - или сборище трусливых ублюдков, испугавшихся какой-то орды славянских дикарей?

По вашим же докладам, в Рейхе под ружьем стоят десять миллионов человек! Это считая последние чрезвычайные “французские” наборы Моделя, вместе с военизированными трудовыми частями и Арабским Легионом. Никогда еще Германия не имела такой силы, ни в тридцать девятом, ни в сорок первом, и вы смеете отступать, вместо того, чтобы принести мне победу?

Так не обманите же надежд, моих, и всей арийской расы! Если русские прорвутся за Вислу и не будут разбиты - я буду считать всех вас изменниками, забывшими о воинском долге! Вся Европа работает на вас, снабжая оружием - ради чего я приказал перевести всю европейскую промышленность на военные рельсы, заставив страдать от нехватки самого необходимого наших жен и детей, от вас теперь зависит, как скоро мы компенсируем их лишения взятой добычей!

Висла должна стать неприступным рубежом! И в отличие от Днепра, там станут исключительно германские войска, где не будет предателей! Я категорически запрещаю использовать германские дивизии в арьегардных боях восточнее Вислы - для этого у вас в достатке есть части из унтерменшей.

Почему до сих пор не усмирена Варшава? Что значит, десять тысяч английских десантников с танками и артиллерией? Так пошлите туда еще несколько дивизий французов, если уж их нельзя использовать против русских. Через неделю жду от вас доклад, что Варшавы больше нет. И пленных тоже.

Двадцать три года назад русские орды, так же рвущиеся на запад, были разбиты на Висле поляками, которых мы победили за месяц! И вы будете убеждать меня, что германскому солдату не по силам совершить то, что сделали поляки? И после мы не заключим мир, как Пилсудский - мы пойдем на Москву, загоним русских за Урал в дикие сибирские леса, где им самое место. Мы не подарим им жизнь, даже в качестве наших рабов! Посмевшие сопротивляться германскому владычеству, должны быть истреблены, и будут истреблены!

Где-то под Кенигсбергом.

Обер-лейтенант Фогель, вы признаете, что пребывая дома в отпуску, в разговоре со своей матерью Мартой Фогель советовали ей “как можно скорее избавляться от восточных рабов, уступая соседям за любую цену, и ни в коем случае не брать новых”, поскольку русские скоро войдут на территорию Рейха и будут беспощадны к тем, кого уличат в жестоком обращении со своими гражданами? И что вы сомневались в способности германской армии остановить это вторжение на границе Рейха? А также рекомендовали госпоже Фогель продать имение и переехать куда-нибудь в Баварию или Рейнскую область?

Вы приговариваетесь к лишению звания и наград, и искуплению своей вины в штрафном батальоне Остфронта.

Госпожа Марта Фогель, благодарю вас за разоблачение скрытого врага фюрера и Рейха!

Христиан Десятый, король Дании в годы Второй Мировой войны. Из воспоминаний, опубл. Лондон, 1975 (альт-ист).

Видит Бог, я не был виноват в случившемся!

Мы были маленькой и мирной страной. Богатой, сытой, спокойной, с тихой и размеренной жизнью. Европейской страной, с древней историей и высокой культурой, с миролюбивым и аккуратным населением. Наша армия была скорее чем-то вроде атрибута, не иметь который страна не может - когда давно не войны, содержание войска кажется обременительным, а военная служба совершенно не престижной и не доходной. Но мы считали, что в наш просвещенный век можно обеспечить безопасность страны посредством разумной дипломатии, и иметь вооруженную силу, достаточную для предотвращения случайных нарушений нашего нейтралитета, а не для полноценной обороны.

Когда-то давно мой воспитатель на занятиях историей читал мне книгу о Тридцатилетней войне. “Город был взят и подвергся самому ужасному разграблению. Солдаты убивали жителей и поджигали дома, просто для потехи. Женщин насиловали на глазах мужей и отцов, детей насаживали на пики и живыми бросали в огонь. Пусть веселятся три дня, сказал полководец, надо же вознаградить солдата за его труды и опасности”. Эпизод из той войны Протестантской Унии с Католической Лигой, когда германские ландскнехты герцога Тили взяли штурмом германский же город Магдебург. А какая военная необходимость была у просвещенных мореплавателей поступить так с Копенгагеном, причем дважды? Во имя чего немцы сделали точно такое с бельгийским Лувэном, совсем недавно, в 1914 году? Мне говорили, что монарх должен быть прежде всего полководцем! Но история войн, преподанная мне, сделала из меня самого убежденного пацифиста. Война, это не подвиги и слава, а огонь и смерть, беды и страдания. И я имел самое твердое намерение любой ценой избежать участия Дании в любой войне! Быть как Швеция или Швейцария - никому не угрожаем, ни на что не претендуем, и зачем кто-то будет с нами воевать?

“Германская империя и королевство Дания ни в каком случае не шагнут к войне или к другому виду применения силы друг против друга”, так было записано в Пакте о ненападении, заключенном в мае тридцать девятого. Кто мог знать, что для этих грубых тевтонов, подписанный ими договор был не более чем клочком бумаги? Я даже не хотел верить, когда мне сообщили утром 9 апреля 1940 года, что немцы вторглись на нашу территорию, а их самолеты бомбят наши мирные города! А когда я собрал своих министров во дворце Амалиенборг, и мы совещались, что делать, в зал вдруг ворвались немецкие солдаты, высадившиеся в порту. После чего мне осталось лишь капитулировать и сказать их командиру - вы, немцы, опять совершили невероятное, и следует признать, это было проделано великолепно! А также высказать надежду, что Дания займёт своё место в Новой Европе, и датский народ ожидает, что при новом европейском порядке сохранит свою самостоятельность.