Читать онлайн «РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ И ЕЁ ВРАГИ». Страница 60

В войне против Франции в первой половине восемнадцатого века Австрия снова столкнулась с необходимостью и последующими разочарованиями коалиционной войны. Победа над Людовиком XTV в войне за испанское наследство была бы невозможной без щедрой поддержки со стороны Англии и Голландии, которые боялись французского господства в Европе. Без такой поддержки Австрия потерпела в 1730-х годах поражение от Франции и ее союзников в войне за польское наследство. В 1740-х годах британские и голландские заимодавцы Марии Терезии пришли ей на выручку, но только при условии следования их собственным интересам (война с Францией), а не исполнения ее заветного желания - отторжение Силезии от Пруссии. Самой большой своей удачей австрийская коалиционная дипломатия может считать 1750-е годы, когда ей удалось втянуть Петербург и Париж в войну ради уничтожения Пруссии, что было бы несравненно выгодней австрийцам, чем русским, не говоря уже о французах. Но коалиция, основанная на таких принципах, не могла долго поддерживать единство и выполнять взаимные обязательства в условиях военных трудностей. Не менее важно и то, что собственным австрийским армиям не хватало прусской жесткости, чтобы в полной мере воспользоваться своим преимуществом перед превзойденными в численности и загнанными в угол силами Фридриха II.

Австрийское военное руководство (надо отдать ему справедливость) было приведено в ужас венской дипломатией в 1854—1856 годах. «Политика, которую австрийское правительство проводило во время Крымской войны, была прямо противоположна мнению армии и привела именно к тому результату, которого в армии так боялись - изоляции дунайской монархии в международных делах. Австрийская внешняя политика не пользовалась в армии ни малейшим доверием». Остается только пожалеть, что вера Франца Иосифа в военное превосходство и эффективность армии не была такой же слабой.

Наполеон III (Луи Наполеон Бонапарт) (1808-1873) - племянник Наполеона I. Используя недовольство крестьян режимом Второй республики, добился своего избрания президентом (1S48); при поддержке военщины совершил государственный переворот и был в 1852 году провозглашен императором. Во время франко-прусской войны сдался в 1870 году со 100-тысячной армией в плен под Седаном. Низложен Сентябрьской революцией 1870 года.

1858-1859 годах австрийская пехота была вооружена лучше, чем ее противник, но офицеры не смогли обучить своих солдат тактике, которая соответствовала бы современному ведению боя, «считая, что невозможно обучить неграмотных крестьян рассчитывать дистанцию и вести огонь по движущейся цели». После 1859 года можно было ожидать, что австрийцы будут ориентироваться в правилах ведения современной войны по крайней мере лучше, чем пруссаки, которые не воевали с великими державами с 1814 года. К тому же в 1866 году Франц Иосиф правил 34 миллионами подданных, тогда как у его прусского соперника было только 19 миллионов. Почти все остальные германские княжества сражались на стороне Австрии, хотя следует отметить, что, за исключением Саксонии, все они делали это очень неэффективно. Нельзя также списать неудачу на недостаточное финансирование. После 1848 года армия была фаворитом режима, и никто в парламенте не рисковал проверить бюджетные приоритеты императора. Так что 1850-е годы стали «десятилетием беспрецедентно высоких военных расходов».

Но неподконтрольная военная бюрократия тратила деньги очень неразумно, не забывая порой и о собственных нуждах. Тактическими учениями пренебрегали и считали их устаревшими, стратегические железные дороги не строились, и - прежде всего - верховное командование и штабные офицеры не давали себе труда поразмыслить о том, как увеличившиеся армии, хорошо обученные солдаты, новое вооружение и новые коммуникационные технологии изменили современные способы ведения войны. Пруссаки победили в 1866-м не только потому, что их страна была экономически более развита или более эффективно усвоила немецкие националистические принципы, но потому, что ее офицеры - и главным образом штабные офицеры - поощрялись к раздумьям о своей профессии. И в этом Францу Иосифу некого винить, кроме себя самого - в конце концов именно он написал, что «сила армии заключается не в образованных офицерах, а в лояльных и рыцарственных».

С 1856 до 1870-х годов Австрия находилась в изоляции и не имела союзников среди великих держав. Однако в 1879 году она смогла обеспечить свою безопасность, вступив в союз с сильнейшей военной державой Европы - своим старым врагом прусской Германией, Еще раз Австрии удалось убедить более сильное государство, что ее благополучие пойдет ему на пользу. Как часто бывало в прошлом, основная причина, благодаря которой австрийцам удался этот ловкий трюк, заключалась в том, что их аргументация была правильной. Германское правительство сознавало, что коллапс Габсбургов создаст огромный вакуум в Центральной Европе, который будет угрожать всему европейскому балансу сил. Он также неминуемо приведет к кровопролитию среди бывших народов империи, в основном немецких и славянских. По геополитическим и внутренним политическим мотивам Германия и Россия почти наверняка оказались бы втянутыми в конфликт на противоположных сторонах. Учитывая французскую враждебность Германии с 1871 года, Париж почти с равной вероятностью принял бы участие в русско-германской войне на стороне Петербурга, В любом случае французы ни в коем случае не могли допустить, чтобы победа Германии над Россией сделала ее окончательным гегемоном на континенте. Даже если бы Германия вышла победительницей из этого гипотетического конфликта, результаты этой победы не слишком бы обрадовали прусскую элиту, потому что среди ее последствий неизбежно было бы то. чего она желала меньше всего - союз с миллионами австрийских немцев-католиков и создание католического большинства в империи Гогенцоллернов,

Хотя некоторые из этих факторов принимались в расчет только в Берлине, большинство европейских государственных деятелей (включая и многих русских дипломатов) понимали, какими ужасными последствиями для мира и стабильности Европы чревата кончина Австрийской империи, и вовсе не хотели этого. Конечно, эти соображения не удерживали русское и особенно итальянское правительства от проведения политику совершенно чуждой австрийским интересам. Более того, именно потому, что Вена была связана с Берлином внутренними политическими и культурными узами, британцы все больше рассматривали ее как простой придаток Германии и германской угрозы господства в Европе. В 1914 году комбинация внутренних и внешних факторов заставила австрийских правителей забыть об осторожности и консерватизме и попытаться утвердить свою власть внутри империи и свой престиж и влияние вне ее с помощью силы и Realpolitik, И, как это всегда происходило с Австрией, попытка радикальных действии и силовых методов обернулась катастрофой. Армейское руководство в 1914 году одну за другой допускало грубейшие ошибки и доказало свою полную неспособность обеспечить обещанную быструю победу. Разразилась война на три фронта, которая завершилась распадом империи,

Конгломерат коронных земель

ДЛЯ ТОГО ЧТОБЫ ХОТЬ КАК-ТО ОБЪЯСНИТЬ австрийское международное положение и внешнюю политику, необходимо рассматривать их в контексте внутренней политики монархии. И здесь главное было в том, что империя Габсбургов была конгломератом отдельных территориальных образований, многие из которых имели глубоко укоренившиеся и мощные индивидуальные идентичности. Многие из этих идентичностей были очень древними. Двумя самыми важными территориями под рукой Габсбургов были Королевство Венгрия (земля короны святого Штефана) и Королевство Богемия (земля короны святого Вацлава). Королевство Венгрия имело жизненную важность, потому что к девятнадцатому веку оно охватывало почти половину территории империи. Королевство Богемия, несмотря на меньшую территорию, всегда было и оставалось до конца экономически самым развитым регионом империи и источником самых высоких государственных доходов. Без Богемии или Венгрии империя Габсбургов никогда не могла бы существовать и не существовала. Но к тому времени, когда Габсбурги присоединили к себе эти два королевства в 1526 году, оба они уже имели историю, которая уходила в прошлое больше чем на пятьсот лет. Их институты и идентичность уже сформировались как фактически, так и в сознании элит этих королевств, Венгрия, например, имела свою Magna Cart a Aurea Bulla 1222 года. В книге Иштвана Вербёци Трипартиум опубликованной в 1517 году была дана ясная интерпретация и толкование древней конституции, которой венгерская элита присвоила почти библейский статус. Венгрия имела границы, «относительно неизменные в течение столетий» еще до начала османского вторжения в шестнадцатом веке, Она имела представительское сословие, другими словами, парламент, в котором доминировало дворянство (составлявшее почти 5 процентов населения) и который играл более важную роль в управлении государством, чем сам король. Даже в шестнадцатом веке, не говоря уже о более поздних временах, венгерский парламент имел больший вес, чем любые аналогичные сословия в других габсбургских землях. И, как часто случается в империях, все остальные ее территории пытались равняться на ту, чья автономия относительно центра была максимальной. «Автономия венгерского сейма всегда была образцом для других сословий в габсбургских землях».