Читать онлайн «Поводырь - 4». Страница 59

Потом успокоился. На иконе поклялся больше никогда в жизни ни во что на деньги не играть, и уехал в Сибирь за счастьем. И ведь нашел. В Тюмени - известный человек. Убежденный холостяк и бабник, однажды из Томска целый пароход девиц привез. В Тюмени место было, Потаскуем называлось оттого, что никому не нужно было. Там и трава-то нормально не росла - заброшенное, скучное место. Самая окраина. И вот именно там Иван Иванович свой дом и построил. А за ним следом и другие Тюменские богатеи - пароходовладельцы Иванов и Колмаков, корабел Вардроппер. Только место это так и называется - Потаскуй. Но уже по другому поводу...

Так этот Игнатов, тут же предложил Гилеву помощь. И специалистами, и деньгами. Еще предложил акционерную пароходную компанию на Алтае создать. Чтоб товары возить. Тот же чугун на мои заводы, или хлеб поближе к будущей железной дороге. Я им еще и пассажирские корабли порекомендовал построить. Желающих быстро и без пыли путешествовать уже сейчас много, а будет и того больше.

Томский городской голова, Дмитрий Иванович Тецков, только о новой пароходной компании услышал, надулся как мышь на крупу. Ему новых конкурентов не хотелось иметь. Он с компаньонами только-только с одним справились, со слишком уж активным Адамовским, а тут новые появляются. Тецков, быть может, умом-то понимал, что рек у нас много, места всем хватит. И даже если пароходов в десять раз больше будет, и для них грузы найдутся. По тому же вон Иртышу в Синьдзян дойти можно. А там армия. А армия всегда в чем-нибудь нуждается.

Дмитрий Иванович не только из-за пароходов на меня обижался. Ему еще Томскую выставку жаль этой непонятной торгово-промышленной палате отдавать было. Одно дело, когда в павильоне достижения местных выставлены, и совершенно другое - если со всей Западной Сибири. Тем более что, наш Экспоцентр как-то сам собой, наряду с часовней Иверской Божьей матери, одной из главных достопримечательностей Сибирской столицы стал. Всякий, кто впервые в город попадал, непременно в стеклянный дом шел на новинки и чудеса науки поглазеть. Привык Магистрат там распоряжаться. Товары одного купца выставлять, а другим от ворот поворот. Теперь же, если этим "ВДНХ" все общество станет распоряжаться, все, вроде как, в равных условиях окажутся. О том факте, что эту выставку вообще-то я придумал, а организовал - Менделеев, в магистрате уже благополучно забыли.

Сложный, на самом деле, вопрос. Ссориться с томскими купцами, только ради дружбы с Тюменскими и Тобольскими - было бы совершенно не рационально. Но и идей о том, как достичь компромисса у меня не было.

И даже скорые выборы так называемого, попечительского, совета палаты, куда от Томска единогласно выбрали и Тецкова и Асташева, лишь слегка сгладили острые углы, но никак не убрали проблемы. Еще и Николай Тюфин ярился. В своей краткой, но емкой речи, обычно достаточно уравновешенный человек, он наверное раз пять свое любимое и единственное ругательство произнес - "чуча те в нос"! Он был записан купцом не томским, а тюменским - там его отец, Наум Андреевич проживал. А от Тюмени в совет Игранова с Гуллетом выбрали. Последний хоть российского подданства не имел, числился только "пребывающим" и гражданином Великобритании, однако же был весьма и весьма уважаемым в Сибири человеком.

К слову сказать, тот самый Гвейвер, что так нахально уселся в первых рядах партера, с тюменским кораблестроителем Гуллетом, хоть и земляки были, а относились друг к другу, как Ленин к мировому империализму. Санкт-Петербургский англичанин даже высказал что-то вроде то, что, дескать, в просвещенной Англии никаких палат нету, а предпринимательству весь мир поучить может. Зря он так. Брякнул, можно сказать - не подумав. В нашей купеческой братии тоже разногласий хватает. Некоторые семьи уже несколько десятилетий враждуют - поди, уже и забыли, с чего все началось. Интриги, подкуп и диверсии на предприятиях противника - обычное дело. Как работники Тецковского "Комиссионерства" приготовленные для пароходов Адамовского дрова по берегам выискивали и жгли, хотя бы вспомнить. Но тут, когда их всех, скопом, азиатами дикими обозвали, в миг один объединились. Такого нашему иностранному гостю наговорили - иной бы со стыда сгорел, или в драку бы полез. А этот только улыбался презрительно. Вот зачем он к нам приехал? Какие у него теперь тут дела могут быть? С ним же теперь и здороваться перестанут...

А как Альфонс Фомич Поклевский-Козелл переживал! Он всего три года назад в село Талицу, Екатеринбургской губернии, на жительство переехал. И уже года два как Екатеринбургским же купцом числится. А ведь начинал в Тюмени. Первым на верфи Гуллета пароход заказал. За машиной к кораблю сам на Урал ездил. Родоначальник, можно сказать, западносибирского пароходства. Сейчас в нашем регионе у него только, прииски остались. Пароходы и доли в других предприятиях распродал. Думал, там - ближе к Камню, и людей куда больше живет и жизнь веселей. Откуда он знать мог, что тут я такой неспокойный заведусь?!

Теперь вот осознал. Хотелось бы ему, не старому еще, пятидесятилетнему, крепкому мужику, чем-то отдаленно похожему на Тецкова, в нашей бурной деятельности поучаствовать, да никак. Другой регион - другие правила.

Но о гидрологах все-таки именно Альфонс Фомич вспомнил. Телепат он что ли? Я приехавших офицеров у себя в усадьбе поселил, от контактов с горожанами пока хранил. Думал сюрприз под окончание симпозиума сделать.

А он, Поклевский, сначала по поводу железной дороги высказался. Что, дескать, непорядок это - когда сибирских же виднейших людей, от владения главной магистралью отодвинуть хотят! Столичным, мол, Штиглицы с Гинцбургами по нашей дороге и проехать никогда в жизни не доведется, а они акциями владеют! Вот, рассказал, как была подписка на Горнозаводскую дорогу, для которой как раз сейчас вовсю изыскания выдуться, так Правление ее всех местных поучаствовать приглашало. И даже он на двести тысяч обязательство дал. И на западносибирскую бы столько же дал бы, да никто не спрашивал. Побрезговали - значит.

Едрешкин корень! Что для проекта ценой в сто миллионов эти его двести тысяч? Дым! Ветер! Расходы одного дня строительства! И даже если таких, как Альфонс Фомич сто человек наберется - все равно это очень и очень мало. Но, если он хотел бы поучаствовать, так у меня было что ему предложить.

Томь не слишком полноводная река. Выше Томска пароходы особенно сильно и заходить-то опасаются. Фарватер у реки коварный и изменчивый. Течение быстрое, а возле Кузнецка и выше - так и вовсе стремительное. Как по такой "магистрали" чугун из Шории возить? Намучаешься только. А вот Бия у Бийска - уже спокойная и широкая. Там бы и перевалочные склады устроить и небольшие печи переделочные для железа на продажу в Китай и Монголию. Там и до Кузнецка не слишком далеко по Сибирским меркам. Верст четыреста. Полноценную железную дорогу со станциями и паровозами быть может и позволят выстроить, да пока решать да раздумывать будут - может уже и поколение смениться.

Другое дело - узкоколейка. Я законы тщательно изучил, когда обоснование для строительства "заводских" линий искал. Легкие типы дорог даже волей наместника можно строить. Кивнет Николай - и пошли насыпи рыть. Узость же колеи - тоже вопрос спорный. На пядь уже принятого в империи стандарта - это уже узкоколейка или еще нет? В той же Пруссии колея куда меньше - она может считаться узкоколейной?

Это я все к тому, что нужна эта дорога. Прямо, как воздух нужна. И чугун шорский моим заводам нужен. Ампалыкское месторождение - оно конечно обширное, но уж слишком сложное. Не по нынешним техническим возможностям. Да и мои инженеры - Чайковский с Пятовым - о сырье как-то несвоевременно подумали. Сначала гигант местной металлургии выстроили, а потом только догадались, что руды может и не хватать. Да и не дело это - все яйца в одну корзину складывать. Рано или поздно, все равно пришлось бы силы и средства во второй промышленный район вкладывать. Так почему бы и не сейчас и начать? Пока Транссиб нас с Уралом и тамошним дешевым железом не связал, пока доставка дороже себестоимости выходит, и пока местный рынок товаром не насытился? Если еще и компаньоны найдутся - совсем хорошо.

Так что, в любом случае, сразу после Чуйского тракта, собирался я отправить моего драгоценного - в смысле - незаменимого и очень хорошо оплачиваемого - инженера Волтасиса на изыскания этой Бийско-Кузнецкой линии. Для начала, хотя бы наиболее рациональный путь найти, и примерную стоимость строительства определить.

В общем, пообещал я через пару дней всех заинтересованных в участии купцов вновь собрать, и новый прожект обговорить. Сказал только, что новая дорога будет на юге губернии. И еще успел заметить, как у этого Гвейвера уши торчком встали. Прямо как у собаки. Дорого бы дал, чтоб его мысли в тот момент прочесть.

Вот тут Альфонс Фомич о лоциях и фарватерах и заговорил. Сказал, мол - дорога чугуниевая - оно конечно дело хорошее, и строить их нужно. Но реки нам Господь бесплатно дал, а мы все руки приложить не можем, чтоб дар Божий в должный порядок привести. Вроде как - попенял местной власти. Говорим, мол, обещаем. А дело с места не двигается.