Читать онлайн «Командир. Трилогия». Страница 237

  -Господин адмирал. - раздался голос второго наблюдателя. - В моем секторе, за построениями пехоты видны несколько стад коров. Дополнение, это одни быки. Объединённое стадо в общем количестве, примерно эм-м-м двух тысяч голов.

  -Сколько боец?

  -Примерно не менее двух тысяч голов, господин адмирал.

  Полухин перевел взгляд на центр позиции и действительно за спинами вражеских пехотинцев, приближенными стеклами бинокля, в клубах пыли увидел огромное море бычьих спин, голов и рогов, которые, подгоняемые погонщиками, неспешно все прибывали и прибывали по дороге из города и из-за кустов, окаймляющих небольшие пруды, расположенные в тылу позиции неприятия.

  -Связист связь с Центром-1. Подготовиться к отражению атаки быков. Приготовить все имеющиеся в наличии сигнальные ракеты, как шумовые, так и световые, с дымовыми. Огонь ракетами открывать по моему приказу. Передайте Востоку-1 и Западу-1. Все имеющиеся запасы сигнальных ракет, всех видов, срочно передать Центру-1, для отражения атаки животных. Вестовой. На восьмифунтовую батарею передай. Разрядить орудия, зарядить брандскугелями и открыть ими огонь по атакующим быкам после ракетного залпа. Огонь по быкам прекратить после из поворота в сторону неприятия. После чего перейти на ядра и гранаты и начать обстрел испанского строя.

   Получив приказания, вестовой испарился и вскоре шесть восьмифунтовых 'единорогов' рявкнули, разрядившись ядрами по плотному строю испанской пехоты. В центре позиций ушкуйников, по рядам прошла волна движений и перемещений воинов. Началась суета на флангах, закончившаяся бегом двух отрядов в пару десятков человек от флангов в центр. Назад эти бойцы возвращались уже не так шустро.

   Пока отдавались все эти приказы, кавалеристы противника, успели разобраться в ситуации, но все равно продолжали атаку через заболоченный участок. Шеренги морпехов, стоящих ближе всех к атакуемому участку, дождавшись, когда вся масса всадников, вошла на болотистую полосу, растянувшись в ширину, для одновременной атаки портороссцев, открыла плутонгами непрерывный огонь из 'сакмарочек'. Ряды обороняющихся заволокли клубы дыма, правда, тут же сносимого утренним бризом, дующим со стороны не далекого моря, который и очищал стрелкам вид на их цели. После первого залпа, многие их бредущих через грязь всадников и коней упали, сраженные пулями. Каждый последующий залп увеличивал потери среди атакующих. И ополченцы-помещики со своими слугами сломались. Неуклюже развернулись и со всей возможной скоростью, изматывая силы своим коням, стали выходить из боя, провожаемы в спину нескончаемым роем пуль. На твердую почву сумело выйти чуть более четверти от первоначального количества конников. А сбежать от смерти удалось уже менее сотни всадникам.

   Пока на левом фланге ушкуйников отражалась атака кавалерии, в центре пехота противника раздалась в стороны, освободив широкий проход по дороге и её обочинам, через который полился плотный поток быков. По выходе на передовую испанских позиций, погонщики разгоняли животных широким фронтом, и как только последняя голова прошла через открытый переход, он был снова перекрыт пехотинцами врага. А все тысячеголовое стадо, подгоняемое погонщиками, медленно, но неукротимо, постепенно наращивая скорость, пошло на позиции русских.

   Все это прекрасно видел Полухин, и когда передовые животные дошли до четырехсот метров от позиций стрельцов и морских пехотинцев, он произнёс: - Связист передать Центру-1, огонь.

   Через пару минут в звуки боя ворвался сильный рев и свист, почти мгновенно удалившийся от русских рядов в сторону бегущих быков. От рядов портороссцев к животным полетели многочисленные разноцветные огненные шары и протянулись шлейфы черного, красного, синего и белого дыма. Упавшие в стадо шары огня, закрутились, разбрасывая вокруг себя огненные искры. От попавших в животных дымящихся зарядов, повалил разноцветный дым, закрывший почти половину стада, забивавший своей вонью дыхания скота. Еще до того как часть стада укрыла дымная пелена, рявкнули орудия пришельцев и в бычьи морды полетели шесть огненных, брызжущих кусачими искрами шаров. Всего этого хватило, чтобы обезумевшие животные передних рядов остановились и повернули назад, подальше от этих вонючих и кусачих существ. Два встречных потока создали затор, который вскоре, после второго залпами брандскугелями, сошелся в одном направлении, на испанский строй. Третий залп зажигалками, только добавил скорости живому тарану, за которым устремились в контратаку цепи стрельцов и гидросолдат. Пехоту поддержала артиллерия ушкуйников, отрывшая огонь ядрами и гранатами по сохранившимся остаткам вражеского строя. Причем все три батареи трехфунтовок, шли вместе с пехотными цепями, чуть ли не в передовой.

   Смятые быками пехотинцы, частью, в основном ополченцы, бежали в Панаму, частью, солдаты королевской армии, опять сомкнули ряды и отступили, под артиллерийским и ружейным огнем противника, неся при этом не маленькие потери, в город. Бежавшее ополчение для ускорения прыти сбрасывали с себя морионы, кирасы, кидали мушкеты и шпаги с саблями. Некоторых из вояк, не понаделавших на быстроту своих ног, ушкуйники вытаскивали за шиворот из зарослей тростника у небольших прудов, раскинувшихся в тылу бывших испанских позиций. Разгром был полный. Потери неприятия составили более двух тысяч человек, только на поле боя навечно остались лежать свыше полутора тысяч подданных их католического величества с различным цветом кожи. Были взяты в плен или сдались добровольно, в различной степени сохранности (ранениями), еще более семи сотен вояк. Показания пленных дали точное количества противостоящего московитам войска. Всего в бою на стороне конкистадоров участвовали четыреста пятьдесят всадников, разделенных на два эскадрона, двадцать рот пехоты, в каждой роте по сто человек, сведенных в четыре батальона, а также тысяча четыреста индейцев, негров и мулатов, разбитых на мелкие отряды от двух до шести десятков душ. Кроме людей, испанцы ввели в бой два стада быков, по тысяче голов в стаде. Наибольшие потери пришлись на конницу, в сумасбродной атаке через болото, полегли практически все кавалеристы, в грязи болота остались триста двадцать три бывших всадника, да раненными и оглушёнными попали в плен еще сорок семь человек, в том числе и командир кавалеристов, целый лейтенант кавалерии на королевской службе. Кстати, зря Полухин с адъютантом плохо думали о командующем испанцев и злорадствовали по его поводу. Дурацкую атаку затеял этот лейтенантишко, решивший таким образом выслужится, типичный 'эксцесс исполнителя', т.е. сработал пресловутый человеческий фактор и как результат у противника нет подвижного резерва - кавалерии. Так же среди прочих, в припрудовом тростнике, вместе с прочими ополченцами, прихватили и с десяток монахов, одетых в белые и черные рясы, видимо различные ордена послали своих представителей укреплять дух сражающихся с нечестивыми пиратами воинов, хотя это мало помогло, и сами 'комиссары и политруки' угодили в плен к нечестивцам. 'Святых отцов' согнали в общую кучу ясыря, после захвата города разберемся.

   Вступивших в панамские окраины морпехов и стрельцов ожидали сюрпризы, в виде многочисленных, перегородивших все улицы и проулки, по которым можно было попасть в Панаму, баррикад из мешков с песком, землей, камнями и мукой либо плетеных корзин заполненных грунтом и заваленных камнями. За этими импровизированными укреплениями поблескивали бронзой стволы пушек и высовывались стволы мушкетов, поблескивали металл кирас с морионами. Опрошенные пленные уточнили, что за каждой их баррикад установлено от двух до восьми бронзовых пушек и в их прикрытии, за бруствером, находится от пятидесяти до полутора сотен человек. Однако штурмовать надо, тем более что обошедшая город полутысяча эрзац-драгун, сообщила по радио об успешном обходе и перекрытии путей бегства ценностей их Панамы. Подтянув артиллерию, сосредоточив её на двух выбранных основных направлениях, отправив одну батарею трехфунтовок в сопровождении сотни морских пехотинцев на мыс, для перекрытия выхода из гавани и дождавшись начала отлива, Полухин дал команду на штурм. Заговорили 'единороги'. Восьми фунтовые ядра разламывали, разбивали баррикады, картечь трех фунтовых окатывая чугунным градом защитников укреплений, раз, за разом собирая с них 'дань' за право находится на этой баррикадой, их жизнями. Паллиативные городские укрепления продержались под ядрами порядка пятнадцати минут, потом целей для чугунных шаров не осталось, так же как в некого стало стрелять и картечью. Часть защитников погибла, часть бежала вглубь города. И в город вошли ушкуйники. Привычно разбившись на штурмовые десятки, в которых поделились на боевые двойки и тройки, морпехи, после нежного броска или заката в дом гранаты, с максимально укороченным фитилем, и двух выстрелов из пищали, влетали в дом и приступали к его зачистки. В ходе проверки жилья и иных строений не жалея, при необходимости, запаса гранат, которые привычно закатывали в комнату и после взрыва врывались в неё. В это время другие отряды, при поддержке артиллерии быстро продвигались к центру и к порту. Попытки защитников города остановить продвижения, безжалостно пресекалось картечным огнем по испанскому строю. После чего стрелки добивали выживших, и отряд двигался дальше. Третьи подразделения, по параллельным переулкам и проулкам, вышли в тыл защитникам баррикад на второстепенных направлениях и совместной атакой с тыла и фронта, уничтожили эти препятствия для вхождения в город захватчиков. После чего, остальную часть города прошли почти без боестолкновений, и вышли на противоположную окраину Панамы. Столь быстрое падение боеспособности городского ополчения и солдат гарнизона, объяснилось просто. Пришли известия о том, что пираты обошли город и перерезали все дороги, ведущие из него, перехватили при этом всех беженцев, то есть семьи ополченцев, выезд которых они и прикрывали. Второе известие, повлиявшее на защитников, стала весть о захвате здания кабильдо и пленении в полном составе городской администрации, что полностью лишило испанцев их руководство. И сработал европейский стереотип, столица захвачена, руководство тоже, мы проиграли, нужно прекращать сопротивление.