Читать онлайн «Библия языка телодвижений». Страница 74

Как только цилиндр с сюртуком сделались общедоступными, «охотничий костюм» потерял свой высокий статус. С целью найти замену этому костюму аристократы вновь обратили внимание на одежду, в которой они развлекались. На этот раз они сосредоточились на спортивной стрельбе, рыбалке и гольфе — дорогостоящих занятиях, идеально подходивших в качестве базы для формирования нового имиджа аристократов и преуспевающих господ. Так на замену сюртуку и цилиндру пришли клетчатая твидовая пиджачная пара (изначально в неё облачались стрелки) и котелок. Более мягкие спортивные головные уборы эволюционировали в фетровые шляпы. Поначалу на пиджачную пару смотрели как на нечто смелое и неформальное. По важным поводам аристократ обязан был надевать фрак, пусть этот предмет одежды и начал в ту пору сдавать позиции. Пиджачная пара, лишившись крупных клеток и став более умеренной в том, что касается расцветки и узора, моментально заменила фрак в качестве костюма, приемлемого для любого мероприятия, в результате фрак стал частью «утреннего костюма» для свадеб и иных церемоний и «вечернего костюма» — в чёрно-белом варианте — для высокостатусных вечеринок. Пиджачная пара наступала по всем фронтам, выбивая противника из любых крепостей. В наши дни фрак сохранился в основном в качестве рабочей одежды метрдотелей в роскошных ресторанах. На его место пришёл вездесущий смокинг, черно-белая версия пиджачной пары.

Когда пиджачная пара «пошла в народ», возникла необходимость заменить её ещё каким-нибудь спортивным костюмом. На эту роль подошёл жокейский пиджак, который носили до того лишь богатые наездники, занимавшиеся конным спортом. Под именем «спортивного пиджака» эта одежда быстро стала повседневной и пробралась извилистыми путями в залы заседаний советов директоров и кабинеты президентов компаний. Сегодня спортивный пиджак все ещё сражается с окопавшейся тут и там пиджачной парой, но что бы ни выбрали современные бизнесмены, ясно одно: все они носят одежду, которую некогда носили только спортсмены.

Взлёт и падение охотничьего костюма. Новая мода часто черпает вдохновение в спортивных нарядах. Цилиндр и сюртук изначально были деталями костюма джентльмена XVIII века, причём надевали их, только когда отправлялись на охоту. В течение XIX века этот костюм вошёл в моду среди дворян, которые стали носить длиннополые пиджаки на светские вечеринки. К началу XX века цилиндры и сюртуки — повседневная одежда конторских служащих. Сегодня этот костюм считается «формальным»: цилиндр и сюртук надевают, например, те, кто приглашён на свадьбу.

В последние годы мы наблюдаем новую тенденцию: поскольку общество становится все более эгалитарным и недовольство любой «элитой» растёт, мужчины с высоким статусом по необходимости выбирают одежду ещё хитрее, чем раньше. Тот, кто прежде, отправляясь пропустить стаканчик-другой в местный бар, надевал яркую спортивную куртку со сверкающими медными пуговицами, теперь уже не может себе этого позволить. Обращение к видам спорта для богатых исчерпало себя. Аристократы нового века должны были заимствовать костюмы у низших классов, чтобы показать: в душе богатые и знаменитые остаются «бедными парнями». Впервые синдром «бедного парня» проявился, когда молодые богачи, отдыхавшие на средиземноморском побережье, облачились в рубашки из грубой ткани и свитера вроде тех, что носят местные рыбаки. С тех пор подобные рубашки и свитера стали повседневной одеждой во многих странах мира — отсюда и споры о том, нужен ли галстук, в дверях дорогих ресторанов. Ещё более значимым событием для мира моды стало заимствование у бедных пастухов американского Запада хлопчатобумажных пиджаков и джинсов, которые с тех пор неоднократно видоизменялись и до сих пор завоёвывают мир.

Эта последняя тенденция не так проста, как кажется: костюмы мужчин, принадлежащих к элите общества, обязаны хоть чем-то отличаться от настоящей рабочей одежды мужчин с низким социальным статусом, которые по-прежнему носят джинсы, когда пасут коров. Сигналы Одежды должны содержать в себе противоречивое сообщение: «Я одобряю бедных парней, но сам я не такой». Добиться этого результата можно разными способами. Первый — надевать свитера или хлопчатобумажные пиджаки лишь в тех ситуациях, в которых настоящий «бедный парень» надел бы свой лучший костюм. Второй — шить «бедную» одежду по особым лекалам, изящно её стилизовать, всячески подчёркивая при этом её «бедность». Третий способ мог возникнуть лишь в мире современных СМИ. Речь идёт о контрасте между одеждой и репутацией. Всякий богатый и знаменитый человек, лицо которого то и дело появляется в газетах и журналах, на экранах телевизоров и кинотеатров, может позволить себе облачиться в самую «бедную» одежду по самым официальным поводам. За счёт контраста между поношенным пиджаком и узнаваемым лицом этот человек исподтишка наносит удар по ценностям цивилизации, поставившей во главу угла достаток и благоденствие. Когда из сверкающего лимузина выходит знаменитость, одетая в неглаженые дырявые джинсы, вычурность наряда ей, конечно же, прощают.

Это лишь одна из множества взаимозависимых тенденций, которые можно наблюдать в неоднозначном мире Сигналов Одежды. Одни тенденции долгосрочны и не умирают десятилетиями, другие краткосрочны и сходят на нет за сезон-два. Не все такие тенденции легко объяснить. Одна из самых удивительных загадок — это взаимосвязь между длиной подола и положением мировой экономики. На протяжении XX века начиная с 1918 года, когда закончилась Первая мировая война, длина подола достаточно точно коррелировала с периодами экономического бума и депрессии. Логично предположить, что длинные юбки и платья, требующие большего расхода ткани, появляются в периоды подъёма, в то время как короткий, более «экономный» подол — это признак экономического упадка и нехватки денег. Однако, проанализировав факты, мы придём к прямо противоположному заключению. Когда акции растут, подолы укорачиваются, а падение фондовых рынков сопровождается их удлинением. Попытки пойти против этой закономерности заканчиваются весьма плачевно. Когда в шестидесятые годы прошлого века экономика была на подъёме, дома моды безуспешно пытались популяризовать юбки миди, которые были в два раза длиннее модных в те времена мини-юбок. Дорогостоящий проект миди завершился провалом, юбки укорачивались всё больше, пока из мини не превратились в микро, из-под которых были видны трусики. И лишь с началом экономического спада в начале 70-х годов в моду вновь вошли более длинные юбки. То же случилось в период между двумя мировыми войнами: «ревущие двадцатые» характеризовались короткими юбками, а во времена Великой депрессии 30-х модными стали более длинные наряды. Они укоротились вновь в сороковые, во время Второй мировой войны, когда расцвела оборонная промышленность, и опять удлинились ближе к концу десятилетия, в период послевоенного экономического спада. После этого подолы постепенно укорачивались вплоть до середины эпохи благоденствия шестидесятых годов, и пик экономического процветания совпал с моментом, когда в моде были самые короткие юбки за всю историю человечества. К концу шестидесятых кутюрье стали говорить о том, как украсить выглядывавшие из-под юбок трусики, однако «благодаря» коллапсу экономики в начале 70-х мужское население так и не сподобилось увидеть женщин в столь экстремальных нарядах.

До конца неясно, почему в периоды, когда экономика оздоровляется, женщины стремятся максимально открыть свои ноги, — возможно, ощущение уверенности в завтрашнем дне делает их более развязными в отношении мужчин? Или же общая атмосфера деловой активности влияет на физическую активность женщин, они больше передвигаются и, как следствие, предпочитают короткие юбки, не стесняющие движений?

Длина подола юбки или платья, которое носят западные женщины, может служить экономическим барометром. Подол укорачивается, когда наступает экономический подъем, и удлиняется, когда экономика вступает в фазу спада.

В последние десятилетия XX века появилась новая тенденция: теперь каждая женщина выбирает стиль одежды самостоятельно. Эмансипированные женщины 80-х и 90-х перестали покорно следовать моде и носят то, что им нравится. На улицах западных городов можно увидеть и короткие юбки, и длинные юбки, и брюки. Отстояв право на равное отношение, женщина стала одеваться так, чтобы акцентировать внимание на своей индивидуальности, отсюда — частое пренебрежение модой, требующей надевать юбки определённой длины. Многие женщины, не желающие разбираться в том, юбки какой длины им носить, выбирают брюки в качестве и повседневной, и формальной одежды. Магазины модной одежды вновь предлагают очень короткие юбки, но если женщина не хочет становиться рабой моды, она будет носить то, что сочтёт нужным, ни перед кем не оправдываясь. Выглядеть безвкусно она не будет — вместе с ней по улицам ходит множество таких же мятежниц, решивших одеваться без оглядки на «тенденции».