Читать онлайн «Библия языка телодвижений». Страница 34

Пропасть между Неискусными Лжецами и Искусными Лжецами огромна, она куда шире, чем представляет себе средний Неискусный Лжец. Такой человек часто говорит, что «в фильмах может играть каждый» и «дипломаты только зря штаны протирают, у них вся жизнь — приемы и шампанское». Но поставьте среднего Неискусного Лжеца на их место, и он моментально ощутит, что все не так просто, как ему кажется. Попросите его пройтись (что может быть проще?) расслабленной, естественной походкой из одного конца сцены в другой под прицелом сотен глаз и посмотрите, что произойдет. Сравните его слабую, ходульную игру на сцене с его же телодвижениями на улице, и разница между ним и профессиональным актером станет очевидной. Ощущающий на себе взгляды зрителей Неискусный Лжец ощутит ужасное напряжение и не сможет заставить тело подавать «расслабленные» сигналы. Более того, чем больше он пытается казаться расслабленным, тем хуже у него это получается.

Теперь посмотрим на ситуацию с точки зрения зрителя: что именно выдает в Неискусном Лжеце непрофессионала? Ответить на этот вопрос помогла серия экспериментов, проведенных американскими исследователями. Они просили девушек, учащихся на медсестер, лгать или говорить правду о фильмах, которые они смотрели. Будущим медсестрам показывали видеосъемки хирургических операций, например ампутации ноги, а также контрастные кадры, запечатлевшие спокойные, умиротворяющие пейзажи. В ходе эксперимента девушек просили описать то, что они видели. Иногда они должны были говорить правду, иногда — лгать. При этом их телодвижения и мимика записывались скрытыми камерами. Впоследствии ученые проанализировали действия, сопутствовавшие правдивым рассказам, и действия, сопутствовавшие лжи, и определили отличия между ними.

Девушки прикладывали все усилия, чтобы лгать правдоподобно — до начала эксперимента им сказали, что умение говорить неправду чрезвычайно важно для медсестры. Действительно, нервничающих пациентов нужно постоянно уверять в том, что они идут на поправку, что рискованные операции вполне безопасны, что поставленные в тупик их симптомами врачи не сомневаются в диагнозе. При этом пациенты, нуждающиеся в успокоении, зорко наблюдают за медсестрами и моментально улавливают малейшую нотку плохо скрываемого пессимизма. Хорошая медсестра должна уметь врать убедительно. Таким образом, эксперимент был не просто умозрительным исследованием — и, как выяснилось позже, девушки, которые лучше других успевали в учебе, оказались и самыми искусными лгуньями.

Однако и лучшие из лучших не были совершенны, потому в ходе экспериментов ученым удалось собрать сведения о ключевых отличиях между телодвижениями, сопутствующими правдивым рассказам и лжи:

1. Когда девушки лгали, они подавали простые жесты не так активно, как когда говорили правду. Они существенно реже воспроизводили жесты, которыми обычно подчеркивали сказанное, чтобы убедить собеседника в чем-либо или акцентировать его внимание на важной детали. Дело в том, что движения рук, служащие «иллюстрациями» нашим словам, как правило, не являются осознанными. Мы знаем, что «машем руками», когда говорим о чем-то возбужденно, но понятия не имеем о том, как двигаются при этом наши руки. Иными словами, мы осознаем, что делаем руками нечто, но что именно мы ими делаем — мы не осознаем. Поэтому мы подозреваем, что движения рук могут нас выдать. Понимая на уровне подсознания, что руки способны свести правдоподобие нашей лжи на нет, а мы это даже не заметим, мы стараемся двигать руками поменьше. Сделать это совсем непросто. Мы можем убрать руки из поля зрения собеседника, сесть на них, засунуть их поглубже в карманы (где непоседливые руки могут найти пару монет и позвякивать ими) или, если говорить о менее радикальных мерах, сцепить руки и позволить им «сторожить» одна другую. Опытного наблюдателя все эти манипуляции не обманут — он знает, что если движения рук намеренно сковываются, значит, что-то здесь нечисто.

2. Когда девушки лгали, они чаще допускали Аутоконтактное Поведение в форме прикосновений рук к лицу. Во время беседы мы все иногда прикасаемся руками к лицу, но в моменты, когда мы лжем, число этих прикосновений резко возрастает. В этом контексте одни формы прикосновений рук к голове распространены более, другие — менее. Как именно при этом движется рука — зависит от того, с какой частью головы она соприкасается. При намеренном обмане чаще всего мы видим поглаживание подбородка, прикосновение к губам, прикрывание рта, прикосновение к носу, потирание щеки, почесывание брови, потягивание мочки уха и приглаживание волос.

Когда мы лжем, мы совершаем все эти движения куда чаще, чем обычно. Особого внимания заслуживают две формы Аутоконтактного Поведения — прикосновение к носу и прикрывание рта.

Понять значение прикрытого рта нетрудно. С уст говорящего срываются лживые слова, и часть его мозга, ощущающая себя неуютно, посылает руке приказ «замаскировать рот». Лжец неосознанно поднимает руку, будто хочет заткнуть самому себе рот, но не может этого сделать, потому что должен лгать дальше. Другая часть его мозга решает, что «замаскировать рот» — это плохая идея. В результате мы видим прерванный на середине жест, рука поднимается и прикрывает рот, но не более того. У этого жеста есть различные формы, например, пальцы замирают у самых губ и словно обмахивают их, указательный палец касается верхней губы, кисть останавливается у кромки губ.

Необходимо добавить, что когда мы наблюдаем частичное прикрывание рта, оно само по себе не означает, что собеседник лжет. Скорее этот знак говорит нам о том, что собеседник в данный момент лжет с большей вероятностью, чем когда его рука не поднимается, чтобы прикрыть рот.

У данного знака есть очевидный недостаток — он слишком прозрачен. Когда его подает не искушенный в искусстве лжи ребёнок, он может услышать в ответ фразу вроде: «Что ты там мямлишь? А ну убери руку от рта! Ты что-то скрываешь, да?» Более замысловатое и непрямое прикрывание рта, практикуемое взрослыми, не провоцирует собеседника на подобную реакцию, но это, тем не менее, слишком откровенный знак. Менее откровенным он становится по мере увеличения расстояния от руки до рта, что приводит нас к другому важному аутоконтактному знаку — прикосновение к носу.

Многие наблюдатели подмечали, что прикосновения к носу и обман почти всегда идут, образно выражаясь, рука об руку — и на первый взгляд не совсем понятно, почему. Можно предложить два ответа на этот вопрос. Рука, цель которой — прекратить льющийся изо рта поток лживых слов, должна отклониться в сторону, а нос — очень удобное «пристанище», расположенное неподалеку. Конечно, рука могла бы отклониться к подбородку или щеке, но подбородок слишком близок ко рту, а щека — слишком в стороне от него. Что касается носа, он выдается вперед и расположен прямо над верхней губой, его положение идеально, ибо рука должна преодолеть всего несколько сантиметров и при этом продолжает прикрывать область рта, нацелясь якобы на нос.

Будучи закамуфлированным прикрыванием рта, прикосновение к носу сделалось самым распространенным из всех «лживых» знаков, и тому есть веские причины. Когда мы прибегаем к преднамеренной лжи, даже наиболее опытные обманщики ощущают пусть малое, но напряжение. Состояние их психики несколько меняется, что влияет и на кровообращение. Обманщика охватывает страх быть пойманным на лжи, из-за чего кровь отливает от его лица, однако желание солгать правдоподобно вскоре побеждает, обманщик продолжает говорить неправду, наглеет, кровь снова приливает к его лицу. Молодые лжецы могут в результате покраснеть, однако опытным взрослым лжецам удается скрыть и эту реакцию организма. Только одно им не удается — предотвратить избыточный прилив крови к глубинным слоям кожи носа. При этом нос не пунцовеет, и лжец, как правило, не отдает себе отчет в том, что это произошло. Он считает, что контролирует ситуацию и лжет правдоподобно. Он ошибается. Распухшие назальные ткани чуть увеличивают нос в размерах, тот становится более чувствительным, и эта чувствительность, пусть ее невозможно заметить со стороны, наполняет лжеца непреодолимым желанием поднять руку и почесать, потереть, погладить нос или просто подержаться за него.

Эту реакцию можно назвать «реакцией Пиноккио» — в классической детской сказке о кукольнике и его деревянной кукле нос у этой куклы отрастал всякий раз, когда Пиноккио лгал. Литература в данном случае лишь приукрашивает научный факт.

На практике раздражение носа почти невозможно ощутить, и лжец, скорее всего, не отдает себе отчет в том, что с его носом происходит что-то неладное, однако именно физиология дает второй ответ на вопрос, почему рука в такие моменты устремляется к носу. При этом рука не обязательно коснется носа, однако именно в его сторону она отклонится, когда мозг лжеца не позволит ей прикрыть рот, дав сигнал «отбой».