Читать онлайн «С ума сойти! Путеводитель по психическим расстройствам для жителя большого города». Страница 48

Эмоциональные шторма, типичные для страдающих пограничным расстройством, связаны с нарушениями в лимбической системе — исследования показывают, что у таких людей миндалевидное тело (амигдала) уменьшено, но зато более остро реагирует на эмоциональную стимуляцию517. Это роднит «пограничников» с больными посттравматическим расстройством личности518 (подробнее о нем в главе 4). Немецкий психиатр Cабина Херпетц и ее коллеги показывали пациентам с диагностированным ПРЛ и контрольной группе изображения людей, проявляющих различные эмоции. Обнаружилось, что у «пограничников» уровень насыщенной кислородом крови вокруг амигдалы повышен, а также намного сильнее активируется часть мозга, ответственная за распознавание эмоций (веретенообразная извилина)519. У них же ученые обнаружили на четверть уменьшенный гиппокамп, который помогает интерпретировать сигналы от амигдалы как осознаваемые эмоции520. Получается, что люди с пограничным расстройством намного более поглощены «распознаванием» чужих эмоций. Примерно как близорукий вынужден напрягать глаза, чтобы разглядеть далекую надпись, и у него это получается все равно хуже, чем у человека с «единицей» в обоих глазах. А еще у пациентов с ПРЛ с повышенной интенсивностью вырабатывается кортизол — гормон, производящийся в ответ на стресс521. Поэтому такие люди легче выходят из себя и склонны чрезмерно реагировать даже на слабые раздражители.

Как это лечить?

Согласно американскому национальному исследованию коморбидности, около 85% пациентов с ПРЛ имеют признаки какого-нибудь другого психического заболевания522 (женщины часто страдают депрессией и тревожными расстройствами, у мужчин обычно возникают проблемы с наркотическими веществами и антисоциальное расстройство). Впрочем, это сказывается и на физическом здоровье — увеличивается риск развития диабета, повышенного давления, артрита и фибромиалгии (впрочем, это может быть связано с лишним весом, который часто становится побочным эффектом лечения сопутству­ющих ПРЛ заболеваний).

К счастью, исследования показывают, что пограничное расстройство чаще всего не длится вечно. При правильном лечении можно ожидать, что в течение шести лет после госпитализации у более чем 70% больных исчезнут диагностические признаки ПРЛ. Это показало исследование Мэри Занарини и ее коллег из Гарвардского университета, проведенное в 2003 г. Выяснилось, что через два года после лечения ремиссия произошла у трети больных, через четыре года — почти у половины, а спустя шесть лет состояние лишь 25% соответствовало критериям диагноза. Важно, что лишь у 6% после ремиссии наблюдались повторные проявления болезни523. Для психиатрии это удивительно небольшой процент — сравните с 50% повторных случаев депрессии524 или с почти 80% — шизофрении525.

Практически не существует исследований, доказывающих необходимость медикаментозного лечения пограничного расстройства, как, собственно, и препаратов с подтвержденной эффективностью. Есть мнение, что перспективным средством лечения может оказаться спрей для носа с окситоцином — гормоном гипоталамуса, связанным с чувством привязанности и доверия. Спрей может послужить своего рода социальной «подушкой безопасности» — исследование показало, что применяющие его люди с пограничным расстройством личности перестают концентрироваться на негативных эмоциях и становятся менее восприимчивы к социальным угрозам526,527. Однако этот метод лечения еще нуждается в дальнейшем изучении, и, даже если его эффективность будет неоднократно доказана, окситоцин может лишь частично помочь в лечении ПРЛ528. Зато уже сейчас лекарства способны смягчить симптомы сопутствующих расстройств — депрессию, тревожность или повышенную агрессию. Бороться с этими проявлениями важно потому, что они значительно усугубляют состояние больного, сводя на нет попытки справиться с расстройством. Но для решения основных проблем «пограничников» — черно-белого восприятия мира, эмоциональных «качелей», слабого самоконтроля и сложностей с самоидентификацией — чаще всего обращаются к помощи психотерапевтов.

Сегодня наиболее эффективными считаются диалектическая поведенческая терапия (ДПТ) и терапия, основанная на ментализации. ДПТ — одна из форм когнитивно-поведенческой терапии (КПТ), о которой мы уже неоднократно говорили и которая на сегодняшний день имеет наилучшую доказательную базу по лечению разных расстройств из всех видов психотерапии. Диалектическо-поведенческий метод объединяет типичные элементы КПТ — пациента учат осознавать вредные шаблоны поведения и заменять их на что-то более продуктивное — с упражнениями, которые помогают больным принимать и собственную индивидуальность, и личность других людей. Это очень важно для «пограничников», которые часто мечутся, обвиняя во всех смертных грехах то себя самого, то окружающих.

Терапия, основанная на работе с ментализацией, помогает пациентам с пограничным расстройством на­учиться понимать чувства других. В результате больные перестают приписывать окружающим надуманные мотивы и лучше находят общий язык с близкими — а это одна из самых важных задач для «пограничника». Специалисты по этому виду терапии исходят из того, что первым делом нужно сформировать у больного более четкие представления о собственной личности и ее границах, о том, где заканчиваются желания, мнения и эмоции пациента и начинаются желания, мнения и эмоции других людей. Эти задачи тесно связаны с «моделью психического», о которой мы говорили в главе 6, — способностью отделять собственные знания и переживания от чужих. При всей своей обостренной реакции на внешний эмоциональный фон люди с пограничным расстройством не очень хорошие эмпаты, потому что им сложно встать на место другого человека (да и вообще представить себе, что может существовать другая точка зрения). Если эффективность когнитивно-поведенческой терапии была доказана неоднократно, то действенность терапии, основанной на ментализации, пока подтверждают лишь немногочисленные исследования529, 530.

Резюме

Пограничное расстройство — одно из расстройств личности. Оно формируется у человека с ранних лет, и его трудно отделить от характера индивида. Такие расстройства сложно лечить, и с ними нельзя справиться с помощью медикаментов, поэтому пациентам обычно прописывают курсы психотерапии.

Люди с пограничным расстройством плохо понимают, кто они есть, где заканчиваются их собственные мысли и эмоции и начинаются психологические границы других людей. Поэтому они с трудом переносят одиночество и нуждаются в постоянном общении — чтобы «заимствовать» у окружа­ющих убеждения, желания и способы поведения, с которыми им хотелось бы идентифицироваться.

В отношениях такие пациенты тоже не достигают гармонии — они излишне эмоциональны, плохо контролируют раздражение и гнев и склонны то идеализировать близких (как парт­неров, так и друзей и родственников), то разочаровываться в них. При этом у них слабо развита эмпатия, и они склонны приписывать окружающим надуманные мотивы. Из-за этого отношения могут стать мучительными для обеих сторон.

Есть мнения, что от этого расстройства страдали Мэрилин Монро и Курт Кобейн, а также и киногерой Энакин Скайуокер.

Как и в случае многих других расстройств, ПРЛ возникает в результате сочетания разных факторов — как генетических и биологических, так и психологических. При пограничном расстройстве в мозге происходят в том числе те же нарушения, что и при посттравматическом расстройстве, и существуют научные подтверждения того, что детские психологические травмы заметно повышают вероятность развития ПРЛ.

К счастью, это не пожизненный приговор — многие пациенты добиваются ремиссии в течение шести лет.

Самые перспективные виды психотерапии при ПРЛ — диалектико-поведенческая (форма когнитивно-поведенческой) и терапия, основанная на ментализации — т.е. на способности понимать, что мысли, чувства и намерения других людей отличаются от твоих собственных.

Глава 10

Кажется, со мной что-то не так. Что делать?

Многие люди не обращаются за психиатрической, а иногда и психологической помощью из боязни получить клеймо на всю жизнь или потому, что просто не знают, к кому идти и чего ожидать от этого похода. Поэтому мы решили составить краткий справочник на случай, если кому-то из наших читателей понадобится помощь специалиста.

Прежде всего не все понимают разницу между психологами, психотерапевтами и психиатрами. Первое, что надо усвоить: у психолога нет медицинского образования, он не может выписывать лекарства и не владеет навыками психотерапии. К нему имеет смысл обращаться с какой-то конкретной проблемой, например, кризисом среднего возраста или конфликтом в семье. Хороший специалист такого уровня поможет разобраться в отдельной ситуации или справиться с каким-то досадным, но не критичным для выживания «багом» в мышлении и поведении, но вряд ли имеет смысл рассчитывать на него, если у вас серьезная депрессия или панические атаки, — вам больше подходит психотерапевт. Психотерапевт — врач, который три года отработал психиатром, а потом прошел специальную переподготовку. Он может помочь как человеку, который долго не может оправиться от несчастной любви, так и больному с депрессией или расстройством личности. Такой специалист использует в лечении исключительно психотерапевтические методы (диапазон вариантов широчайший, но эффективными пока признаны только некоторые из них, — сейчас в плане доказательной базы наиболее убедительные результаты показывает когнитивно-поведенческая терапия) или только медикаментозные, а может сочетать их. Стоит учитывать, что психотерапевтом зачастую может назвать себя любой психолог, прошедший курсы переподготовки, поэтому стоит непременно поинтересоваться наличием медицинского образования (никакие психфаки не дают право лечить психиатрические расстройства) и отношением к доказательной медицине.