Читать онлайн «С ума сойти! Путеводитель по психическим расстройствам для жителя большого города». Страница 41

После суда Валера по настоянию родителей сходил к психиатру, который поставил парню диагноз «антисоциальное расстройство личности». Но эта информация ему никак не пригодилась. Зато она не помешала бы тем, кому приходилось иметь с ним дело, — чтобы понять, что это за человек и чего от него можно ожидать.

Главные признаки антисоциального расстройства — презрение к общественным нормам, равнодушие к чувствам окружающих и неспособность нести ответственность за свои поступки. Такой коктейль часто приводит к проблемам с законом — люди с этим диагнозом составляют 20% всех заключенных в тюрьмах447. Но, как и в случае многих других заболеваний, тут возможен целый спектр вариантов, так что в поле зрения полиции и психиатров попадает меньшинство страдающих антисоциальным расстройством. У одних есть лишь некоторые диссоциальные черты, которые успешно компенсируются или маскируются, другие самовыражаются в рамках действующего законодательства, а еще кто-то идет в ту сферу, где агрессия разрешена и даже поощряется (например, на военную службу или в тюремные надзиратели). Некоторые поднимаются очень высоко по социальной лестнице — несмотря на все «побочные эффекты» расстройства, хладнокровие, готовность к риску и желание доминировать могут привести к успеху. Так или иначе, всех этих людей объединяет весьма своеобразное представление о том, что можно и чего нельзя делать, «зашитое» в них на уровне функций мозга и, к сожалению, практически не поддающееся коррекции. Это заболевание, пожалуй, приносит больше дискомфорта обществу, чем самому носителю, который чаще всего даже не осознает, что с ним что-то не так.

Таких людей еще часто называют психопатами или социопатами, но это неофициальные термины — они не упоминаются ни в Международной классификации болезней448, ни в Руководстве по диагностике и статистике психических расстройств449. Чаcто эти понятия используются как синонимичные антисоциальному расстройству — хотя тут есть свои нюансы и разночтения, о которых мы расскажем ниже. В России многие врачи до сих пор называют психопатией любое расстройство личности, опираясь на устаревшую классификацию, разработанную еще в 1933 г. Но мы, чтобы не множить сущности, не будем использовать это значение.

Психоз или психопатия?

В обычной жизни мы весьма вольно обращаемся с психиатрическими терминами и легко связываем слово «психопат» со словами «психоз» и «психовать». Из-за этого может сложиться впечатление, будто психопат — это человек легко возбудимый и психически неуравновешенный. Чтобы избежать путаницы, немного проясним понятия.

Психоз — сильное нарушение психической деятельности, приводящее к тому, что человек теряет связь с реальностью. Это может вызвать аффекты, галлюцинации, бред и разные нарушения поведения, а иногда и агрессию. Психоз сам по себе не заболевание, а лишь проявление разных заболеваний (таких как шизофрения или биполярное расстройство). Из этого состояния можно выйти, купировав его лекарствами, оно временное и не является частью личности человека. Больной, сделавший что-то плохое в состоянии психоза, признается невменяемым. Классический пример психоза в кино — герой Джека Николсона в фильме «Сияние». В начале фильма он вполне адекватный (хоть и не очень приятный) человек, но ближе к концу начинает пьянствовать с мертвецами в несуществующем баре, а потом пытается зарубить топором жену.

И если психоз — симптом, то психопатия — уже неизлечимая болезнь. Психопат остается таковым на протяжении всей жизни. Его мировосприятие в какой-то степени искажено, но его нельзя считать больным в традиционном смысле слова: он проявляет выдержку и хладнокровие в стрессовых ситуациях и всегда осознает, что делает, — даже если действует импульсивно. Такие люди, совершив преступление, признаются вменяемыми в суде и часто кажутся воплощением нормальности в обычной жизни. Эми Данн из фильма Дэвида Финчера «Исчезнувшая» целый год мирно живет с мужем, потихоньку готовя ему ловушку на пятилетие их свадьбы. Она делает это разумно и организованно — составляет список необходимых пунктов и вычеркивает их по одному в перерывах между хлопотами по хозяйству. Ее поведение не вызывает подозрения ни у мужа, ни у соседей — хотя такой подход к решению проблем в супружеских отношениях сложно назвать нормальным.

Разумеется, сейчас мы приводим крайние случаи деструктивного поведения — просто потому, что на ярких примерах удобнее показывать разницу в «почерках». Не стоит судить по ним обо всех пациентах. Человек в психозе может разговаривать с Богом или считать шкаф из IKEA дверью в Нарнию, но при этом вести себя тихо и не проявлять агрессии, а человек с антисоциальным расстройством может всю жизнь быть законопо­слушным гражданином и ни разу не поднять ни на кого руку.

«Нравственное помешательство»

Драматические перемены в лечении психических расстройств удивительным образом совпали по времени с Великой французской революцией. В 1792 г. монархия пала, а добросердечный психиатр Филипп Пинель, став врачом психиатрического госпиталя Бисетр, в буквальном смысле освободил умалишенных от оков450 — до этого их держали в цепях, в помещениях, похожих на тюремные. Пациенты начали выздоравливать намного чаще, а Пинель, наблюдая за подопечными, подметил интересный вариант психического расстройства — «манию без делирия»451. Такие больные сохраняли ясность сознания и адекватное восприятие окружающего мира, но испытывали непреодолимую тягу к насильственным или просто порочным действиям. Человек с подобным расстройством мог вести с вами непринужденную светскую беседу, а под конец пырнуть ножом. Случай в Ростове в 2013 г., когда спор из-за философии Канта закончился потасовкой и стрельбой452, Пинель вполне мог бы классифицировать как «манию без делирия».

Последователи психиатра на протяжении XIX в. продолжали изучать вопрос, и постепенно стало ясно, что корни такого «безумия без безумия» лежат в структуре личности и поэтому плохо поддаются лечению. Слово «психопатия», впервые появившись в 1888 г., стало обозначать то, что сейчас психиатры называют расстройством личности, — стойкую патологию, которая заложена в самом характере человека, затрагивает разные сферы его жизни и приводит к социальной дезадаптации. Это глубинное искажение картины мира, где непродуктивные, а иногда и разрушительные модели мышления и поведения считаются нормой, потому что человек привык к ним с раннего детства453.

Параллельно к идее врожденной дезадаптации пришли криминологи — стало ясно, что далеко не все преступления можно объяснить плохим воспитанием, социальной неустроенностью и несовершенством законодательства. Появилась гипотеза о том, что «плохие» люди изначально устроены — на уровне и психологии, и физиологии — не так, как «хорошие», что это в каком-то смысле отдельная порода людей. «Внезапно, однажды утром мрачного декабрьского дня, я обнаружил на черепе каторжника целую серию ненормальностей… аналогичную тем, которые имеются у низших позвоночных. При виде этих странных ненормальностей — как будто бы ясный свет озарил темную равнину до самого горизонта — я осознал, что проб­лема сущности и происхождения преступников была разрешена для меня»454, — писал итальянский криминолог Чезаре Ламброзо в 1870-х гг. Ламброзо переусердствовал в проведении параллелей между психотипом и фенотипом — он предлагал распознавать преступников по комплекции и чертам лица (в 1913-м английский криминолог Чарльз Горинг проверил455 эту гипотезу, сравнив физические характеристики преступников, студентов, военно­служащих и учителей, и не обнаружил никаких различий). Но многие годы спустя нейробиологи подтвердят, что склонность к антисоциальному поведению связана в том числе и с особенностью анатомии мозга.

В 1941 г. американский психиатр Херви Клекли в книге «Маска здравомыслия» (The Mask of Sanity) впервые обрисовал типичный образ психопата в современном представлении — безэмоционального, безответственного и аморального, но при этом неплохо адаптированного к жизни в социуме индивида456. С подачи Клекли психопатами стали называть не просто всех тех, кто страдает какими-либо расстройствами личности, а их специфическую и наиболее опасную для окружающих категорию. На примере 15 реальных кейсов Клекли попытался разобраться в том, как устроен внутренний мир таких людей. Он пришел к выводу, что в основе расстройства лежит нейробио­логическая патология, лишающая людей способности испытывать глубокие, настоящие эмоции. Психопаты компенсируют этот изъян, научившись в совершенстве имитировать «нормальное» поведение, но эмоциональный дальтонизм не позволяет им по-настоящему наладить контакт с окружающими. Эгоизм и импульсивность в сочетании с практически полным отсутствием страха, стыда и раскаяния часто толкают этих людей на антисоциальные поступки, при этом они выглядят безобидно и редко внушают подозрения.