Читать онлайн «13 диалогов о психологии». Страница 52

А.: Психология народов (сведения о душевной жизни “диких” племен и представителей других культур); сравнительная психология (психология животных, детей); изучение аномальных явлений (психология душевнобольных) и тому подобное. Там, безусловно, используются и внешнее наблюдение, и анализ продуктов деятельности этих индивидов, но посмотри, как интерпретируется полученный материал.

Э. Титченер: Психолог заключает по аналогии, что все, применимое к нему, применимо в принципе и к животному, к обществу и к душевнобольному. Он делает вывод, что движения животных, в громадном большинстве, суть выразительные движения, что они выражают душевные процессы животного или дают знать о них. Поэтому он старается, насколько это только возможно, поставить себя на место животного, найти условия, при которых его собственные выразительные движения были бы в общем того же рода; и затем он старается воссоздать сознание животного по свойствам своего человеческого сознания, постоянно имея в виду степень развития нервной системы у животного. Он обращается к помощи эксперимента и ставит животное в условия, которые допускают повторение, изолирование и видоизменение известных типических движений и поведения вообще. Животное, таким образом, принуждают, так сказать, к на­блюдению, к самонаблюдению; оно внимательно следит за известными раздражителями и регистрирует свой опыт посредством выразительных движений. Естественно, это не будет научным наблюдением; наука предполагает … определенное отношение к миру опыта и состоит в описании этого мира, как он представляется ей, с определенной точки зрения. Тем не менее, это все же наблюдение и, как таковое, оно дает науке сырой материал. Психолог перерабатывает этот сырой материал; он наблюдает выразительные движения и регистрирует душевные процессы животного в свете собственного самонаблюдения [11, с. 26-27]. А.: То же Титченер относит и к обществу. Он считает, что нужно исследовать обычаи и мифы первобытного человека и подвергать их рассмотрению с современной точки зрения. С: Но это же абсурд какой-то — изучать мир животного и душевнобольного по аналогии с собой, весь мир “кроить по своей мерке”!

А.: Твое возмущение разделяют противники интроспек-ционизма, которые считают, что сам порядок исследования должен быть обратный.

Г. Модели: Основной принцип индуктивной философии состоит в том, что наблюдение должно начинаться с самых простых случаев, от которых уже делается переход к надлежащим обобщениям…

Истинно индуктивная психология должна следовать естественному порядку и начинать там, где начинается дух, т.е. с животных и детей, и затем постепенно подниматься до тех высших и более сложных душевных явлений, которые распознает или думает, что распознает, самонаблюдающий философ [9, с. 12-13].

С: Послушай, но я читал, что этнографы установили, что даже законы мышления представителей “диких” народов отличаются от законов мышления европейцев… А.: Ты верно говоришь. Позже мы с тобой остановимся специально на этих исследованиях, в частности на работах Леви-Брюля, Дюркгейма, а также на работах отечественного психолога Александра Романовича Лурии, в которых как раз и представлена попытка выявить специфику этих законов. Но знаешь ли ты, что речь идет не только о собственно “высших” психических процессах типа мышления; даже законы восприятия здесь иные. Вот пример из более позднего исследования оптико-геометрических иллюзий.

220 Диалог 5. Познай самого себя

С: Чего-чего?

А.: Так называются зрительные иллюзии, которые возникают у людей при восприятии специально подобранных геометрических фигур, углов и линий. Вот, смотри: так называемая иллюзия Мюллера-Лайера. Одинаковы ли длины горизонтальных отрезков?

Рис. 1. Иллюзия Мюллера-Лайера

С: Знаю-знаю, я об этой иллюзии читал. Они на самом деле одинаковы, но кажется, что нижний отрезок больше верхнего.

А.: А вот тебе еще пример: горизонтально-вертикальная иллюзия. Одинаковы ли длины

вертикального и горизонтального отрезков?

С: Знаю, что они равны, а все равно иллюзия возникает.

Рис. 2. Горизонтально-вертикальная иллюзия

А.: Посмотри же, какие различные факторы влияют на восприятие человека даже в этих простейших случаях. Вот что пишут современные американские исследователи на эту тему. М. Коул, С. Скрибнер: Интересные факты о связи между культурой и восприятием дает исследование зрительных иллюзий… В частности, Сегалл и другие выдвинули гипотезу о том, что люди, выросшие в западном мире, который авторы характеризуют как “прямоугольный” (с упорядоченными пря-

Метод интроспекции и другие методы психологии 221

моугольными объектами, прямыми линиями и т.д.), в большей мере подвержены иллюзии Мюллера-Лайера, чем люди, не привыкшие видеть подобные правильные геометрические отношения. Аналогично горизонтально-вертикальная иллюзия слабее проявляется у людей, которым редко приходится видеть горизонт и смотреть вдаль (например у жителей джунглей), и сильнее — у людей, среда которых требует, чтобы они часто воспринимали такие расстояния… Этот эксперимент провели почти с 2000 людей из14 неевропейских групп и из Соединенных Штатов Америки. Результаты показали, что американские испытуемые более подвержены иллюзии Мюллера-Лайера, …а привычность далеких, бескрайних видов увеличивает подверженность горизонтально-вертикальной иллюзии… В более поздних попытках объяснения различий в подверженности иллюзии Мюллера-Лайера в разных группах людей учитываются как физиологические, так и культурные и экологические факторы. Такой подход берет начало в работах Поллака,… который обнаружил сильную корреляцию между одним из специфических свойств зрительной системы — пигментацией сетчатки — и подверженностью данной иллюзии: чем сильнее пигментация, тем меньше подверженность данной иллюзии…

Большой интерес представляет дальнейшая работа Борн-стейна в этом направлении. Он предположил, что различия в пигментации, связанные с различием в чувствительности к определенным цветам (особенно в сине-зеленом участке цветового спектра), могут объяснить межкультурные различия в наименовании основных цветов. Список названий цветов в126 обществах показал, что в наименовании цветов существуют определенные географические вариации, которые действительно совпадают с вариациями в пигментации глаза [13,с. 96-100].

А.: Ну и так далее. Ты представляешь, сколько различий между представителями разных культур в “простом” восприятии? А Титченер пытался путем “аналитической интроспекции” найти “универсальные” законы восприятия людей вообще, “по аналогии” распространив законы восприятия европейцев на совершенно иные культуры и ступени развития психики! С: Теперь я вижу, что был не совсем прав в оценке данного направления. Но ты же не будешь возражать, что интроспекция, по крайней мере для образованного европейца,

222

Диалог 5. Познай самого себя

все же кратчайший путь к познанию собственной психической жизни? Ведь все-таки мои переживания — это мои переживания и ничьи другие.

А.: Доведем эту мысль до ее логического конца. Послушай еще одного защитника интроспекции, нашего философа и психолога Александра Ивановича Введенского. А.И. Введенский: Существование моих собственных душевных явлений есть для меня самая несомненная вещь, не нуждающаяся ни в каких доказательствах; ибо сомневаться можно только в том и доказывать требуется только то, чего нельзя подтвердить простой установкой данных опыта… Если же существование моей собственной одушевленности составляет самую несомненную истину, … всякое одушевленное существо, которое нашлось бы помимо меня и рассматривало бы меня при помощи своих объективных наблюдений, могло бы без всякого противоречия с ними отрицать во мне одушевленность… Ведь где она существует, она может протекать так, что материальные явления, сопутствующие ей, не обнаруживают ее существования… Объясним теперь, почему вопрос о границах одушевленности оказывается неразрешимым. Составляет ли чужая жизнь предмет возможного опыта или нет? Конечно, нет, потому что чужой душевной жизни мы не можем воспринимать; сама она навсегда остается вне пределов возможного опыта [14, с. 78-80].

С: Слушай, я ничего не понимаю. Так можно прийти к выводу о том, что, кроме тебя, больше никто не одушевлен во всей Вселенной… Но это же абсурд!

А: Но это позиция последовательного интроспекционис-та… Чтобы выйти из этого, как ты говоришь, абсурда, нужно сделать всего лишь один, последний шаг, который ты не хочешь сделать: признать, что никакого специального орудия для познания собственной психической жизни нет и быть не может; нет никакого особого “внутреннего зрения”, которое открывало бы для нас непосредственно законы нашей собственной душевной жизни… По этому поводу в отечественной психологии была большая полемика между философом и психологом Константином Дмитриевичем Кавелиным и Иваном Михайловичем Сеченовым в 70-е годы прошлого века. Кавелин написал книгу “Задачи психологии”, а Сеченов — рецензию на нее, где подверг острой критике точку зрения Кавелина на существование особого “внутреннего зрения”, с помощью которого человек мог бы по­знать собственные психические процессы. Затем он написал статью “Кому и как разрабатывать психологию”, где сформулировал иную программу исследования сознания и психики вообще, программу именно объективного исследования психических процессов. С: Какова же эта программа и можно ли объективно познать субъективное? А.: У нас об этом будет специальный разговор, а сейчас я остановлюсь на одном аргументе Сеченова, который, на мой взгляд, весьма силен. Кавелин утверждал, что “в психологии лежит ключ ко всей области знания” [15, с. VII], поскольку мир переживаний человека есть самое первое и достоверное, что он имеет в своем познании. Мир дан нам посредством наших ощущений, то есть как бы вторично, а ощущения даны нам непосредственно. Но об этом мы уже неоднократно говорили. Посмотри, как оценивает это утверждение Сеченов. И.М. Сеченов: Всякий, кто признает психологию неустановившейся наукой, должен неизбежно признать вместе с этим, что у человека нет никаких специальных умственных орудий для познавания психических фактов вроде внутреннего чувства или психического зрения, которое, сливаясь с познаваемым, познавало бы продукты сознания непосредственно, по существу. В самом деле, обладая таким громадным преимуществом перед науками о материальном мире, где объекты познаются посредственно, психология как наука не только должна была идти впереди всего естествознания, но и давно сделаться безгрешной в своих выводах и обобщениях. А на деле мы видим еще нерешенным спор даже о том, кому быть психологом и как изучать психические факты? [16, с. 7-8]. С: Действительно, сильный аргумент. Факты бессознательного психического в доказательстве несостоятельности метода интроспекции