Читать онлайн «13 диалогов о психологии». Страница 138

Проблема двигательной задачи и целевая детерминация в “физиологии активности”

НА. Бернштейн: Весь наш долгий опыт изучения двигательных форм, навыков, клинических

расстройств показал с полной ясностью, что единственным стандартом-определи-

Проблема двигательной задачи и целевая детерминация 573

телем и для программы двигательного действия, и для ее выполнения, и для корригирования по обратным связям может являться только оформившаяся и отображенная каким-то образом в мозгу двигательная задача [10, с. 414].

А.: В качестве примера здесь можно привести исследование, о котором мы уже говорили, проведенное во время Великой Отечественной войны группой психологов, работавших над восстановлением движений у раненых. На него Бернштейн ссылается в одной из своих работ как на отличный пример детерминации двигательным заданием конкретных физиологических механизмов движения.

Н.А. Бернштейн: Даже в случае грубого периферического нарушения движений … амплитуда возможных произвольных движений пораженной руки способна изменяться в очень широких пределах за счет изменения одной только формулировки двигательного задания… [10, с. 42].

С: Меня этот пример очень поразил: казалось бы, какая разница просто поднять руку или поднять руку, чтобы взять какой-то предмет. Вроде бы физиологически должно быть одно и то же движение. Но оказывается, физиология определяется здесь совершенно нефизиологическими вещами, а именно целью действия человека.

А.: Но, с точки зрения классической физиологии, включение цели как детерминирующего фактора означало уступку идеализму. Естественно, когда Бернштейн в конце 40-х годов становится одним из объектов “борьбы с космополитизмом” в отечественной науке, его начинают критиковать именно с этих позиций. И здесь еще одно решающее отличие неклассической физиологии Бернштейна от классического естествознания прошлой эпохи: признание, наряду с причинной, еще и целевой детерминации поведения организма, которое Бернштейну удалось обосновать, не выходя за рамки материалистического подхода к изучению движений и действий.

Н.А. Бернштейн: Многочисленные наблюдения и факты во всех областях биологии уже давно указывали на неоспоримую целесообразность устройств и процессов, присущих живым организмам. Эта целесообразность прямо бросалась в глаза как резкое, может быть, даже решающее отличие живых систем от каких бы то ни было объектов неживой природы. Неминуемо возникал вопрос: для чего существует то или иное приспособление в организме, к какой цели оно

Диалог 12. Величайшая из мировых загадок

направлено, какую доступную наблюдению задачу оно предназначено решать. И все отчетливее стала откристаллизовы-ваться мысль: а не потому ли и постигает биолога неудача или неудовлетворенность при попытке выяснения вставшей перед ним закономерности, что в применении к биологическим объектам к вопросам “как” и “почему”, исчерпывающе достаточным в физике или химии, необходимо добавить еще третий, равноправный с ними вопрос “для чего”?

…Только биологической кибернетике оказалось под силу отвести как фикцию то, что отпугивало механицистов прошлого века своей видимостью идеалистического финализма и телеологизма. Допустимо ли считать, что цель действия — нечто такое, что должно осуществиться только после этого действия в будущем времени, — может являться причиной наступления этого действия? Причина позднее, чем ее следствие?! И только введенные биокибернетикой понятия кода и кодированной предвосхищающей модели будущего указали на безупречно материалистический выход из этого кажущегося тупика [10, с. 452-453].

А.: Таким образом, Бернштейн вводит понятие “модель потребного будущего”, указывая, что эта модель есть одна из форм отображения живым организмом мира. Второй формой является отражение прошлого и настоящего. С: Как же может отражаться то, чего еще нет?

А.: В какой-то форме то, чего “еще нет”, существует. А именно — в форме генетически фиксированной программы действий, если таковая имеется, в форме прогноза возможного результата…

Н.А. Бернштейн: Подобно тому, как мозг формирует отражение реального внешнего мира — фактической ситуации настоящего момента и пережитых, запечатленных памятью ситуаций прошедшего времени, он должен обладать в какой-то форме способностью “отражать” (то есть, по сути дела, конструировать) и не ставшую еще действительностью ситуацию непосредственно предстоящего, которую его биологические потребности побуждают его реализовать. Только такой уяснившийся образ потребного будущего и может послужить основанием для оформления задачи и программирования ее решения [10, с. 416]… Сам по себе комплекс нервных процессов, образующий модель будущего, еще настолько неясен и загадочен, что сказать о нем можно немногое. Кроме бесспорного положения, что этот комплекс существует

Проблема двигательной задачи и целевая детерминация 575

и играет важнейшую, направляющую роль в… активном воздействии на окружающий мир,… нужно отметить следующее.

В резком отличии от модели ставшего модель будущего может иметь только вероятностный характер. Антиципация, или предвосхищение, того возможного исхода либо исходов, к которым движется текущая ситуация, возможна только путем экстраполирования, которое, вообще говоря, никогда не может привести к категорическому результату [10, с. 423-424]. А.: Таким образом, речь идет о некой предшествующей действию программе, согласно которой действие развертывается в будущем. Программы эти по своему происхождению могут быть как внутреннего плана (Допустим, в генетической программе новорожденного гусенка “записана” реакция следования за движущимся предметом и его определенный угловой размер. И, едва вылупившись, гусенок следует за любым первым попавшим в его поле зрения движущимся предметом, если только соблюдены эти два условия.), так и внешне обусловленные, которые могут впоследствии стать внутренними. Таковы, например, программы движений пальцев пианиста по клавиатуре рояля, записанные первоначально нотами… Как раз на примере этой последней программы Бернштейн наглядно показывает, что означает “заг-лядывание в предстоящее”.

Н.А. Бернштейн: Музыкант, играющий с листа, каждый из нас при чтении вслух текста обязательно опережает взором на какой-то временной отрезок те ноты или слоги, которые фактически звучат в данный момент, то есть все время имеет в своем мозгу звуковой и психомоторный образ того, что еще предстоит двигательно реализовать через секунды или доли секунд… Попробуйте не спеша продекламировать про себя … какое-нибудь хорошо знакомое вам стихотворение.

Мысленно прислушиваясь при этом к себе, вы ясно заметите, что перед внутренним слухом у вас одновременно проходят два текста: один течет в декламационном темпе, сопровождаясь иногда движениями губ. Вместе с тем на втором плане, опережая его, бежит другой текст, как если бы вам подсказывал стих за стихом какой-то внутренний суфлер [10, с. 416-417]. А.: Можно было бы привести и другие примеры подобных программ будущего движения или действия. Например, известная тебе фиксированная установка определяет — даже

Диалог 12. Величайшая из мировых загадок

независимо от осознания человеком этого факта — восприятие испытуемого в критической пробе: у него возникает иллюзия различия шаров, например, по объему, тогда как объективно они совершенно равны.

С: Значит, правы были грузинские психологи, когда говорили о первичности установки по отношению к действиям?

А.: Я уже говорил — с какой точки зрения смотреть. В данном случае установка предшествовала актуальному восприятию, но сформировалась-то она в предыдущих действиях. В каждом отдельном случае надо разбираться, является ли данная установка (или — шире — программа) “изначальной”, то есть врожденной, или же она есть результат инте­риоризации первоначально внешней программы. Впрочем, даже при заданной изначально программе в ней предусмотрены только возможные реакции или движения организма, а как реально развернутся эти действия — зависит от очень многих обстоятельств. В любом случае существует неоднозначная связь между целью (предвосхищаемым результатом действия) и командами из “центральных управляющих звеньев” нервной системы. Поэтому движение, даже самое элементарное, всегда строится “здесь и теперь”, а не следует автоматически — каждый раз одно итоже — вслед за вызвавшим его стимулом.

И здесь — еще одно отличие неклассической физиологической схемы от классической. Н.А. Бернштейн: Глубоко ошибаются те, кто рассматривает навыковые движения как какие-то кинематические стереотипы: начать с того, что устойчивость, стандартность формы вырабатываются мозгом выборочно только для тех видов навыков, для каких это реально необходимо (например, бег, спортивный прыжок ит.п.). А найдите-ка подобный стандарт в высочайше организованных навыках таких движений более высокого смыслового порядка, как рукодельные движения искусниц-кружевниц или часовых сборщиц, движения виртуозов смычка и клавиатуры ит.п.! Приспособительная изменчивость навыков движений неуклонно растет с возрастанием смысловой сложности действий, проявляясь сильнее всего в цепных навыковых действиях над предметами (справедливая житейская поговорка “не мытьем, так катаньем”). Но даже и в самых стандартных, с младенчества освоенных актах, как ходьба, достаточно было от пригляд-