Читать онлайн «Американский таблоид». Страница 80

Это была попойка под девизом «прощай, черный список». Чикагское отделение Минобразования приняло Мела Чамалеса на работу преподавателем коррекционной математики.

К дому все стекались гости. Литтел узнавал в них «левых» активистов, на которых у ФБР имелось досье отсюда и до послезавтра.

Кое-кто из них даже помахал ему. Мел говорил, что отошлет к нему супругу с кофе и пирожными.

Литтел следил за домом. Мел включил огни рождественской ели, что стояла у крыльца, — деревце переливалось желто-голубыми огоньками.

Он пробудет на посту до половины десятого вечера. В рапорте он опишет сегодняшнюю попойку как обычную вечеринку, какие устраивают по выходным. Лиги это проглотит, хотя бы для проформы — их патовые взаимоотношения препятствовали прямой конфронтации.

История с тем, как он хлопнул дверью, а также его пребывание в районе озера Дженива больше не вызывали вопросов. До отставки ему оставалось тридцать девять дней. Политика нонконфронтации, проводимая Бюро, позволит ему спокойно дослужить до пенсии.

Бухгалтерские книги фонда надежно спрятаны в банковском хранилище в Дулуте. А дома у него были две дюжины учебников по криптографии. Вот уже семнадцать дней он не употреблял ни капли спиртного.

Он может отправить книги Бобби — стоит тому только попросить. Он может стереть имя Джо Кеннеди несколькими движениями карандаша с ластиком на конце.

На ветровое стекло ложились сухие листья. Литтел выбрался из автомобиля, чтобы размять ноги.

И увидел, как к дому Мела бегут какие-то люди. Услышал скрежет металла по металлу — не иначе, автоматы наизготовку.

Услышал шаги за своей спиной. Чьи-то руки приложили его к капоту и рывком вытащили из кобуры его оружие.

Он разодрал лицо об острый выступ хромированной стали. Он увидел, как Курт Мид и Чик Лиги выбивают дверь дома Мела.

Его окружили крупные мужчины в костюмах и пальто. Его очки свалились на землю. Все поплыло перед глазами, точно в клаустрофобическом кошмаре.

Руки потащили его по улице. Надели на него наручники.

Рядом с ними притормозил лимузин цвета «полночная синь».

Руки втащили его в лимузин. Повернули ему голову так, что он очутился лицом к лицу с мистером Гувером.

Руки заклеили ему рот.

Лимузин тронулся. Гувер заговорил:

— Мел Чамалес только что был арестован за подстрекательство и пособничество силам, цель которых — уничтожить Америку. Ваша служба в ФБР с сегодняшнего дня закончена, без сохранения пенсии, и в министерство юстиции и гильдии адвокатов всех пятидесяти штатов отправлены копии вашего подробного досье как человека, придерживающегося «левых» симпатий; также об этом уведомлены деканы юридических факультетов всех университетов, расположенных в континентальной части США. В случае, если вам вздумается обнародовать информацию касательно тайной деятельности Кемпера Бойда, я лично гарантирую вам, что ни ваша дочь Сьюзен, ни Хелен Эйджи никогда не смогут заниматься юридической практикой, как гарантирую и то, что интересное совпадение временных рамок вашего трехнедельного отсутствия и разрушения поместья Джулиуса Шиффрина на озере Дженива будет сообщено ключевым фигурам преступного мира, и они непременно сочтут эти обстоятельства весьма интригующими. В продолжение разговора о ваших «левых» симпатиях и искреннем сочувствии неимущим и морально неполноценным сообщаю, что с сегодняшнего дня вы будете проживать в округе, где ваша страсть к самопожертвованию и самобичеванию, а также «розовые» предпочтения будут оценены по достоинству. Водитель, трогай.

Лимузин мягко тронулся с места. Те же руки сняли с него оковы.

Руки выволокли его наружу. И швырнули прямо на грязную обочину Саут-Сайда.

Над ним наклонились какие-то цветные алкаши и воззрились на него. Ты чего это тут, белый?

Вставка: документ.

18.12.60.

Личная записка: Кемпер Бойд — генеральному прокурору Роберту Ф. Кеннеди.

Дорогой Боб,

сначала разреши тебя поздравить. Ты станешь отличным генеральным прокурором, и я уже вижу Джимми Хоффу и некоторых других в полосатых арестантских робах.

Хоффа — отличная тема для затравки. Истинным же поводом к написанию данного письма является желание порекомендовать бывшего специального агента Уорда Дж. Литтела на должность советника министерства юстиции. Литтел (тот самый Чикагский Призрак, который некогда работал на нас под прикрытием начиная с первых дней 1959 года) в 1940 году закончил с отличием юридический колледж Нотр-Дам и является дипломированным юристом. Он считается превосходным специалистом в вопросах федерального депортационного законодательства, вдобавок обладает собранной им информацией о преступлениях мафии и профсоюза водителей грузовиков.

Я понимаю, что Литтел в своем анонимном качестве на какое-то время утратил контакт с тобой, но надеюсь, что данный факт не ослабил твоего к нему расположения. Он превосходный юрист и опытный борец с преступностью.

Искренне твой.

Кемпер

Вставка: документ.

21.12.60.

Личная записка: Роберт Ф. Кеннеди — Кемперу Бойду.

Касательно Уорда Литтела: мой ответ — категорическое «нет». Я получил от мистера Гувера рапорт, написанный, возможно, не без доли пристрастия, в котором Литтел изображается алкоголиком с «левыми» симпатиями. Мистер Гувер приложил к нему доказательства случаев получения мистером Литтелом взяток от членов чикагского преступного сообщества. По моему мнению, это оспаривает достоверность упомянутой тобой информации о профсоюзе и мафии.

Я понимаю, что Литтел — твой друг, как признаю и то, что одно время он действительно усердно на нас работал. Но, говоря откровенно, мы не можем позволить нашим нынешним сотрудникам ни малейшего намека на запятнанную репутацию.

На этом предлагаю закрыть вопрос о Литтеле. Однако вопрос о твоей должности в администрации Кеннеди остается открытым, и, полагаю, ты будешь доволен тем, что вновь избранный президент и я хотим тебе предложить.

С наилучшими пожеланиями.

Боб

Вставка: документ.

17.01.61.

Личное письмо: Эдгар Гувер — Кемперу Бойду.

Дорогой Кемпер!

Примите мои троекратные поздравления.

Во-первых, за великолепную тактику уклонения. Во-вторых, за отличную идею с Мэрилин Монро — даже я на какое-то время в нее поверил. Что за миф вы создали! Если повезет, он даже может занять достойное место в «Пантеоне замочной скважины» журнала «Строго секретно».

В-третьих, не могу не воскликнуть «Браво!» по поводу вашего нового назначения разъездным советником министерства юстиции. Из собственных источников я узнал, что вы будете заниматься нарушениями избирательных прав чернокожего населения в южных штатах. Как это вам подходит! Теперь вы сможете завоевать доверие негров с «левыми» убеждениями так же успешно, как это у вас вышло с «правыми» кубинцами!

Полагаю, что вы наконец нашли свое призвание. Мне нелегко даже и представить более подходящую работу для человека вашей политической терпимости.

Надеюсь, у нас еще будет шанс поработать вместе. Остаюсь искренне ваш.

ЭГ

Он понял, что она плакала. Ее макияж совсем раскис от слез.

Кемпер вошел в прихожую. Лора судорожно вцепилась руками в полы халата и отстранилась от него.

Он протянул ей небольшой букет:

— Я еду на инаугурацию. Меня не будет несколько дней.

Она не обратила на цветы никакого внимания.

— Я догадалась. Не ради же меня ты нацепил этот смокинг.

— Лора…

— Меня не пригласили. Зато пригласили кое-кого из моих соседей. За то, что они внесли десять тысяч в фонд предвыборной кампании Джека.

Ее тушь растеклась. И вообще вид у нее был не самый лучший.

— Вернусь через пару дней. Тогда и поговорим.

Лора указала на комод:

— В верхнем ящике — чек на три миллиона долларов. Он мой, если я больше никогда не появлюсь в жизни семейства.

— Ты можешь его разорвать.

— А ты бы порвал?

— Я не могу ответить на этот вопрос.

Пальцы ее рук были покрыты табачными пятнами. В пепельницах дымились горы окурков.

Лора спросила:

— Они или я?

Кемпер ответил:

— Они.

Вставка: документ.

7.02.61.

Доклад: Кемпер Бойд — Джону Стэнтону.

С пометкой: КОНФИДЕНЦИАЛЬНО. ПЕРЕДАТЬ ЛИЧНО В РУКИ.

Джон,

я аккуратно опрашивал Младшего брата и кое-кого из сотрудников Белого дома по интересующему нас предмету и с сожалением вынужден констатировать, что президент пока не занял определенной позиции касательно наших планов по вторжению. Неотвратимость этого события, похоже, еще больше усиливает его нерешительность. Очевидно, что ему не хочется заниматься вопросом, возникшим на столь раннем этапе его президентства.