Читать онлайн «День помощи». Страница 98

Олег понимал, что на выяснение личностей никак не могло уйти почти двое суток, ведь и нужно было только связаться с командованием их подразделений, или с московской комендатурой, где тоже знали о приезде группы офицеров с Кавказа. Ясно было, что милиционеры просто хотят поиздеваться над задержанными, и Бурцев внутренне уже согласился отсидеть трое суток, лишь бы этим месть стражей закона и ограничилась.

Звук шагов за мощной стальной дверью и грохот замка заставили сержантов встрепенуться, ожидая появления надзирателя. Бойцы, деятельные натуры, уже обдумали план побега, довольно быстро оценив уровень подготовки дежуривших в камерах предварительного заключения милиционеров, и решив, что нейтрализовать немногочисленную охрану им было бы вполне по силам. Разумеется, реализовывать этот замысел сержанты не собирались, хотя в первые минуты, движимые отчаянием и злостью, и могли бы решиться на это. Им, прошедшим настоящую войну с безжалостным противником, пара милицейских сержантов и младший лейтенант, старший смены, навряд ли смогли бы оказать серьезное сопротивление.

Чуть скрипнув петлями, тяжелая дверь с закрытым задвижкой оконцем распахнулась, но вместо привычного уже сержанта милиции на пороге появился ни кто иной, как майор Беркут.

– Подъем! – Командир спецназа, одетый в парадную форму, решительно шагнул в полутемную камеру, и задержанные сержанты при его появлении инстинктивно вскочили на ноги, приняв уставную стойку смирно. – Что, мать вашу, не надоело еще здесь сидеть?

Свирепый взгляд майора обжигал, словно пламя, став вдруг очень даже материальным. Олег невольно опустил взгляд.

– Товарищ майор… – спецназовец Слава попытался что-то сказать, но впечатавшийся ему в солнечное сплетение кулак командира вогнал все слова обратно в глотку. Пытаясь сделать вдох, сержант согнулся, с трудом сдерживая стоны.

– Кого я вижу, – усмехнулся Беркут, взглянув на Бурцева. Майор оценивающе окинул десантника взглядом, от которого не укрылась помятая форма с оторванными аксельбантами. – Что, сержант, пришел мой черед тебя из дерьма вытаскивать? Этого охламона, – майор указал на оправившегося от неожиданного удара Славу, – я еще поучу, когда вернемся в часть. С четырьмя гопниками не справился, засранец! Такому не в спецназ, в стройбат нужно идти. Тебя, сержант, учить не буду, не мой ты боец, но уж командиру твоему по-дружески скажу, пусть дрючит, как сам желает. Хотя, конечно, молодец ты, парень, не бросил в беде товарища по оружию, – Беркут усмехнулся, хотя правильнее его гримасу было назвать оскалом. – Мне в общих чертах рассказали, как дело было. Вот только ментов бить не стоило, а если уж начали, мать вашу, так всех надо было вырубить и валить, пока они не очухались. Ладно, все, – майор, не глядя на ошеломленных происходящим бойцов, направился к выходу: – Посидели, и будет.

– Ну что, товарищ майор, – младший лейтенант, начальник смены, ждал внезапно появившегося в отделении Беркута снаружи, хотя и из коридора он видел, как офицер воспитывает своих проштрафившихся солдат. – Забираете их с собой?

– Да, лейтенант, – Беркут, с трудом выяснивший, куда подевался его боец, не стал, придя в участок, сообщать о своей принадлежность к спецназу, то есть, фактически, к военной разведке, но и без этого сумел договориться со здешним начальством. Стоила ему эта беседа трех бутылок водки, предназначавшихся, как его клятвенно заверили оживившиеся при виде драгоценной влаги стражи закона, исключительно для компрессов побитому при задержании десантников патрульному.

– Ну, тогда доброго пути, – развел руками милиционер, при всем желании едва ли сумевший бы помешать майору увести из отделения своих людей, да и не осмелившийся бы это делать.

Выйдя из участка, Бурцев глубоко вдохнул, наслаждаясь весенними ароматами, пусть и были они сдобрены едкими выхлопными газами и запахом гнили, который распространяла вокруг себя мусорная свалка неподалеку. Все же по сравнению с вонью застарелой блевотины и мочи, которой приходилось дышать в камере, это были просто райские ароматы.

Лишь только покинув отделение милиции, старший сержант Олег Бурцев с некоторым удивлением узнал о нарастающем конфликте между Соединенными Штатами и Ираном, в который уже начали включаться соседние государства. В каждом выпуске новостей, следовавшим один за другим с интервалом менее тридцати минут по радио в маршрутном такси, в котором сержанты и майор, во избежание неприятностей не отходивший от них ни на шаг, ехали в гостиницу, где жили приглашенные в Кремль офицеры, обязательно упоминали о возможной новой войне в Заливе. Всякий раз утопление иранского катера и последовавшая за ним реакция причастных к этим событиям стран обрастали новыми и новыми подробностями, столь необычным, что в них явно виделись измышления репортеров и редакторов новостей.

Олег слушал взволнованные или, напротив, чрезмерно спокойные комментарии без особого интереса. Он привык к тому, что в мире постоянно хоть где-то идет война, и если это происходило вдали от родных границ, то все оно не стоило беспокойства. Люди от рождения готовы убивать себе подобных, и если это не касается тебя лично, твоих родных и близких, то нет нужды задумываться об этом. Не в силах одного человека изменить весь род людской, значит, нужно смириться с происходящим.

Старший сержант, видевший войну изнутри, не раз собиравший разорванных на куски товарищей, которым в бою повезло меньше, чем ему самому, вытаскивавший из взорванных бронемашин обгоревшие тела солдат, в отличие от большинства обывателей не любил пространные рассуждения о возможном развитии событий с обязательным сравнением возможностей сторон и взвешиванием их правоты. Это могли себе позволить люди, никогда не знавшие, что такое минометный обстрел, когда смерть с воем летит с небес, и нет возможности укрыться, как ни ввинчивай свое тело меж холодных камней, или снайперский огонь, когда ты вжимаешься в землю, точно зная, что каждое движение видит затаившийся в сотнях метров противник, выбирающий, выстрелить ли в голову или в грудь такой уязвимой жертве.

Да, угроза войны, пусть та война и происходила в далеких краях, беспокоила многих, и не только самодеятельных экспертов, любящих порассуждать о политике и стратегии за бутылкой пива или партией в домино. Это была довольно важная проблема, занимавшая умы многих наделенных властью, политиков и дипломатов, каждый из которых, представляя ту или иную сторону конфликта или же тех, кто хотя бы на словах придерживался нейтралитета, стремился достичь своих конкретных целей. Но не только один лишь сержант десантных войск Бурцев не обращал внимания на оживленные дебаты вокруг ставшей в последние часы все более осязаемой войны на Востоке. Но существовали и еще люди, которым некогда было отвлекаться на всю эту суету, ибо от их внимания зависело подчас очень многое.

Одним из таких людей был капитан второго ранга Роман Казаков, молодой офицер, лишь несколько месяцев назад назначенный командиром атомной подводной лодки "Кострома". Как раз в те минуты, когда старший сержант Бурцев, щурясь от ярких лучей весеннего солнца, вышел из отделения милиции, капитан Казаков находился в центральном посту своей субмарины, слушая доклады вахтенной смены.

– Обстановка? – коротко бросил Казаков вахтенному офицеру, войдя в залитое ярким светом помещение, в котором царила тишина, нарушаемая лишь гулом трансформаторов в чреве разнообразных приборов, загромождавших отсек, да изредка негромкими переговорами следивших за многочисленными мониторами подводников.

– Следуем курсом двести, товарищ капитан, – четко ответил капитан-лейтенант, выполнявший обязанности командира. – Скорость пятнадцать узлов, глубина триста метров.

Вахтенный офицер тоже был молод и полон энергии, как и сам командир, и остальные моряки, служившие на этой субмарине. Еще не растерявшие юношеский задор, но при этом все, как один, грамотные профессионалы, они составляли отличную команду.

– Вероятный противник?

– Идет параллельным курсом в двадцати трех милях слева по борту на скорости двадцать узлов.

Под вероятным противником, как было принято выражаться в прежние времена, офицеры подразумевали авианосную ударную группу американского флота во главе с атомным многоцелевым авианосцем "Теодор Рузвельт", громадиной водоизмещением свыше ста тысяч тонн. "Кострома", покинув базу на Кольском полуострове четыре дня назад, уже больше шести часов осуществляла слежение за американским соединением, выполнявшим маневры почти в самом центре Норвежского моря. Учения натовцев "Северный щит" заинтересовали командование российского флота, и в район их поведения был направлен отряд атомных субмарин Северного флота. Кроме "Костромы" в настоящее время за авианосцем следили еще две торпедные подлодки, "Даниил Московский" и "Тамбов", на котором Казаков два года служил старшим помощником, пока ему не было доверено командование собственной подлодкой.