Читать онлайн «Янтарное море». Страница 105

— В тюрьму бы его!

Лидумс из любопытства поднимал порой брошенную ею газету и с удивлением видел, что в одном случае миссис Флауэр отправляла в тюрьму английского премьера, в другом — министра иностранных дел, порою это относилось к американскому президенту… Из этого можно было сделать вывод, что для миссис Флауэр все власти были плохи, кроме эфемерной власти ее величества королевы Елизаветы…

Учитывая это пристрастие своей домашней повелительницы, Лидумс при первом удобном случае, взяв из рук миссис Флауэр журнал с портретом королевы, громогласно заявил о том, что ему нравится ее величество и как женщина и как монархиня. После этого почти единственным чтивом Лидумса оказались многокрасочные журналы с репортажами о ее величестве. Было похоже, что миссис Флауэр отыскивает эти журналы для своего приятного постояльца во всех киосках Лондона…

Вместе с Флауэрами на втором этаже жили Вилкс, комната которого пустовала целый год, предводитель лодочников Вилис и руководитель эстонского отделения школы Ребане, которого другие шпионы знали под кличкой Роберт.

Ребане привлек особое внимание Лидумса, да и сам он очень внимательно отнесся к человеку, только что проникшему сквозь «железный занавес» в «свободный мир». Лидумса занимало, как это англичане не только приютили, но и сделали своим помощником человека, воевавшего в немецкой армии, награжденного «Железным крестом I степени», командовавшего карательной дивизией СС и числящегося в списке военных преступников. Впрочем, Ребане своего прошлого не скрывал, наоборот, похвалялся своей жестокостью, много рассказывал о том, как его дивизия уничтожала мирное население под Ленинградом, и, кажется, ничто так не ненавидел, как советский народ и коммунистов. Слушая его, Лидумс частенько думал, что такой Ребане с неменьшей жестокостью будет расправляться и с английскими коммунистами, только кликни его. И все чаще казалось Лидумсу: а не политика ли это дальнего прицела, что английская разведка держит и прикармливает подобных людей? Ведь и в благословенном королевстве не все спокойно, и там вспыхивают забастовки, и там идет борьба за мир, и, может быть, руками вот таких ребане политиканы собираются «устрашать» собственных недовольных…

В одной из комнат третьего этажа жили гребцы весельной лодки, доставившей Лидумса на катер, Альберт и Джек.

Джек оказался эстонцем, бывшим моряком, завербованным в разведку после войны. По развитию своему он ушел не так далеко от обезьяны, способности проявлял только в пьянстве да в похождениях с проститутками, которые постоянно кончались драками. На затылке, под волосами у него был виден шрам от удара бутылкой, говорил он только о выпивке и девках и особенно гордился тем, что в свои двадцать пять лет уже пять раз болел венерическими болезнями.

В отдельной комнате на третьем этаже жил литовец Альбинас — третий из гребцов, а одна комната была отведена Лидумсу.

На чердаке находились классы этой своеобычной школы по выпуску преступников.

В первые же дни Лидумса навестил Силайс.

На этот раз он держался весьма важно, как подобает человеку, близкому к «главе государства», каковым латышская эмиграция считала посла Зариньша, Президент буржуазной Латвии Ульманис, накануне дня своего свержения, успел переслать Зариньшу «чрезвычайные полномочия», в силу которых Зариньш и объявил себя «главой государства». Теперь, с появлением «посла» группы Будриса, можно было надеяться на «расширение» правительства. И Силайс уже считал себя без пяти минут министром. В то же время он понимал, что такое назначение во многом будет зависеть от Лидумса. Поэтому, сохраняя важность государственного деятеля, он в то же время заискивал перед «человеком оттуда».

Силайс, с видом заправского бизнесмена, прежде всего сообщил, что английское правительство берет на себя содержание представителя национально мыслящих латышей. Затем он пояснил, что обучающиеся в школе прибалты получают по семи фунтов в неделю, а Вилкс, уже побывавший за «железным занавесом», — десять фунтов. Силайса интересовало, как отнесется Лидумс к щедрости английского правительства, если ему определят содержание в сорок фунтов в неделю?

— Я очень прошу не вводить в лишние расходы королевскую казну! — сдержанно ответил Лидумс.

— Но вы же понимаете, представительство, наконец, знакомство с городом, полная независимость — все это требует денег… — настаивал Силайс. — Это ведь не латышский лес, в котором вы были полными хозяевами…

— И все-таки я бы предпочел, чтобы меня считали обыкновенным учеником вашей школы…

— Как хотите, как хотите! — разочарованно пробормотал Силайс. Было похоже, что он надеялся очаровать своего собеседника поистине королевской щедростью своего начальства, а может быть, и подчеркнуть, что это именно благодаря его, Силайса, усилиям, посланец Будриса вознесен столь высоко по иерархической лестнице. Ведь Лидумсу прочили такое же жалование, какое получал и сам Силайс!

Лидумс несколько утешил разочарованного собеседника, пригласив его быть спутником при первой своей прогулке по Лондону.

Первое знакомство с чужим огромным городом, в котором он стал, как надеялся, кратковременным жителем, Лидумс предпочитал совершить в обществе именно тех людей, на которых, возможно, будет возложен контроль за ним. Так удобнее!

Да, ему не пришлось жаловаться на проводника! Силайс выполнял возложенную на него роль с любезным вниманием и даже настойчивостью.

Во время первой же прогулки, пересев несколько раз на станциях подземки, Силайс вытащил Лидумса на поверхность, где-то в тихом районе города и медленно повел по улицам, на которых стояли маленькие особняки, отгороженные от прохожих металлическими решетками и небольшими газонами. Садовники, а может быть, и сами владельцы этих особняков, волочили электрические моторчики с ножницами и подстригали газоны в последний раз в этом году. В других двориках такую же операцию проделывали над декоративными кустарниками, окаймлявшими выложенные красным кирпичом дорожки. Во всем чувствовалась осень, пора увядания, но было еще тепло, совсем как в Латвии в последние дни осени.

Внезапно Лидумс увидел яркий красный флаг над одним из домиков впереди. Это было так неожиданно, что он только большим усилием воли заставил себя идти рядом с Силайсом спокойной походкой любопытного прохожего, опустив глаза к земле, и даже продолжил какой-то безразличный разговор о только что покинутом метро. Проводник все замедлял свой шаг, и Лидумс, приноравливаясь к засеменившему Силайсу, осуждающим тоном заговорил о том, что в метро очень накурено, валяются прочитанные и выброшенные газеты, целлофановые пакеты от завтрака, бумажные обертки от конфет, как будто никому из англичан нет дела до соседа.