Читать онлайн «Крестом и булатом. Вторжение». Страница 23

Около половины девятого вечера наступили сумерки.

Филонов и Лукашевич вырубили проход в сплошной стене кустарника и вытолкнули наружу метровый ком спутанных узловатых ветвей. Последний, кому предстояло вылезать наружу должен был заткнуть этим комом проделанное отверстие. Кустарник наполовину высох, узкие и длинные листья скрутились в трубочки и пожелтели, так что со стороны вырубленный участок ничем не отличался от протянувшихся на. многие метры переплетенных между собой растений.

Казаки уселись в кружок.

Денис Фирсов вскипятил на таблетке сухого спирта два литра воды и разлил всем кофе. По пещере потянуло ароматом «арабики».

Диверсанты инициативники синхронно закурили.

Рокотов обвел взглядом еще немного сонных мужиков и вспомнил маленький отряд сербов, вместе с которыми ему выпала честь сражаться в далеких балканских горах[21]. После того как Влад обручился с Мирьяной и получил благословение от Белградского епископа, он встретился со своими боевыми друзьями и провел с ними незабываемый вечер воспоминаний. Результатом посиделок, сдобренных пятилитровой бутылью ракии[22] явилась драка Срджана и Джуро с десятком не менее пьяных оппозиционеров из числа сторонников Вука Драшковича, тащивших мимо кабачка, где заседали «истребители натовской авиации», плакат с изображением своего козлобородого лидера.

На шум выскочили и остальные участники мероприятия во главе с Рокотовым.

К финалу поединка прибыли злые полицейские, оторванные от покера звонком бдительного гражданина, чье окно на первом этаже было разбито телом наиболее рьяного оппозиционера, отправленного в сей исторический полет разошедшимся Владиславом, решившим показать старым друзьям некоторые тонкости исполнения бросков во вьет во дао.

Мусора одинаковы во всем мире.

Вместо поддержки патриотично настроенных сограждан они обычно стремятся испортить им праздник, погундеть о необходимости исполнения дурацких законов, препроводить в участок и там прочесть лекцию о привидевшихся им «нарушениях общественного порядка». В славянских государствах лекция частенько заканчивается прозрачными намеками на тяжелое материальное положение самих правоохранителей и томными взглядами на бумажники задержанных.

Но на этот раз многократно отработанный сценарий был цинично нарушен Драгутином, выскочившим полицейским в тыл и одним ударом толстой штакетины отправившим в дорожную пыль двоих из трех стражей порядка. Оставшийся на ногах попытался вытащить пистолет, что совсем не понравилось уже самому Рокотову, который отобрал у офицера его игрушку и запулил ее на крышу соседнего дома.

Визжащих полицейских связали тросом, найденным в багажнике их автомобиля, и напоследок заклеили рты скотчем.

Избитых оппозиционеров аккуратно положили рядом.

На следующее утро вся «демократическая» пресса Сербии, Черногории, Македонии и Венгрии взорвалась возмущенными репортажами о «беспределе, творимом подручными кровавого диктатора Слободана Милошевича». А видный белорусский оппозиционер, бывший министр печати независимой республики и обладатель аристократической двойной фамилии Фядуто Немогай побил все рекорды идиотизма, опубликовав в «Масонских новостях» статейку под названием «Вертухайная реальность», где обвинил президента Лукашенко в том, что тот посылает на Балканы «законспирированные группы палачей из местного КГБ», которые по вечерам набрасываются на мирных граждан и тем самым дестабилизируют обстановку в регионе. Зачем главе Беларуси потребовался новый виток напряженности на Балканах, Фядуто Немогай не уточнил.

Про полицейских в демократической прессе тактично не упоминали, сосредоточившись на описаниях «двухметровых маньяков в черном», выскочивших из темноты в количестве полусотни человек и напавших на мирно идущих с очередного митинга студентов. Журналисты оснастили Влада со товарищи бейсбольными битами, цепями и нунчаками, а Фядуто Немогай приписал им еще и попытки сексуального надругательства над поверженными оппозиционерами.

Хихикающий Рокотов скупил несколько экземпляров демократических изданий, где появились репортажи об инциденте, и увез их в Питер, поместив вырезки из югославских газет в отдельную папочку, занявшую почетное место на книжной полке...

Толя Пышкин шумно отхлебнул бодрящий тело и душу напиток и почесал живот.

— Щас бы навернуть парочку эклеров...

— Лучше троечку, — поддержал приятеля Виталий Янут.

— Ага, — кивнул Владислав, — И на дискотеку.

— Трезвым на дискотеку? — притворно удивился Кузьмич. — Ни за что!

— Будет нам всем и дискотека, и эклеры с какавой, — успокоил его Рокотов. — Чичиков встретим и станцуем... Однако к делу. Никита, доложи маршрут.

Филонов отставил кружку.

— Проходим по левому краю этой лощинки, прямо по выжженному квадрату. Дальше будет терновник, его обойдем вдоль скалы. Потом речка. Брод я знаю.

— Глубокий брод? — спросил отец Арсений, единственный из казаков не умевший плавать.

— Пройдем аки посуху, — неожиданно пошутил экс браконьер. — Будет, батюшка, о чем прихожанам рассказать. Только потом повторить не пытайтесь. Утопнете. Иисус, кстати, подстраховывался...

Священник смиренно улыбнулся.

— О чем это ты? — не понял Рокотов.

— Плавать Христос умел, вот что, — встрял неугомонный Вася Славин. — Камушки камушками, а баттерфляй — баттерфляем...

— Это еще неизвестно, — подал голос Греяко. — В Библии о плавании ничего нет.

— Вопросец, кстати, интересный, — прогудел Лукашевич. — А действительно, умел Иисус плавать или нет?

Все взоры обратились на отца Арсения.

— Умел, — признался священник. — По канонам — умел.

— Нехорошо, — покачал головой Василий. — Прямое, так сказать, руководство вовсю плавает, а подчиненный манкирует. Нехорошо...

— Всё, хватит прикалываться, — вмешался Влад. — Мы тут не для того собрались, чтобы спортивные достижения Спасителя обсуждать. Никита, продолжай...

— На том берегу сворачиваем направо и проходим по краю небольшого ущелья. Вниз не суемся, чтобы не нарваться на федералов. По ущелью идет дорога на юг, они там частенько должны ездить.

— А чо им там делать? — спросил Рядовой.

Жизнь научила Семена всегда выяснять все подробности. Началось это еще в армии.

Человек по фамилии Рядовой спокойно отслужить, естественно, не мог, ибо вечно влипал в самые разные и, по большей части, — дурацкие ситуации. Особенно тогда, когда ему приходилось общаться с незнакомыми офицерами.

«Помощник дежурного по роте рядовой Рядовой!» — «Кто о о?!» — «Рядовой Рядовой!» — «Ты что, заика?» — «Никак нет!» — «Фамилия то у тебя есть?» — «Так точно, Рядовой!» — «Да я понял уже, что рядовой. Фамилия твоя как?» — «Рядовой!» — «Слышь, солдат, кончай издеваться!» — «Я не издеваюсь!» — «Тогда назови фамилию, рядовой!» — «Рядовой!» — «Ща на губу поедешь, юморист! Фамилия?!» — «Рядовой!» — «Всё, кранты тебе, рядовой! Сержант, как фамилия этого придурка?» — «Рядовой, товарищ майор». — «И ты туда же?!» — «Да нет, он правда Рядовой...» — «Да а а?! За идиота меня держите?! Где командир роты?! Эй, капитан, как зовут этого „рядового»?!" — «Рядовой». — «О, Господи! Вы что, сговорились?!» — «Нет, товарищ майор, у него фамилия такая. Мы тоже долго привыкали...» — «Серьезно? А ну, дай военный билет... Хм, действительно Рядовой... А я уж думал, что с ума сошел. Держи, боец, билет. И смотри у меня! Завтра генерал приезжает, он мужик пожилой. Спрячьте этого рядового Рядового куда нибудь. Или лучше ефрейтора дайте, чтоб больше не путаться...» — «Так — нельзя, товарищ майор. Он еще даже присягу не принял, две недели только в армии». — «И много народу на его фамилию попалось?» — «Вы семнадцатый...» — «А вы что, считаете?» — «Так точно. Не пропадать же добру...»

Филонов пожал плечами.

— С другой стороны ущелья скважины. Вот, по идее, федералы и должны их окучивать.

— Или навар снимать, — предположил Веселовский.

— Или это...

— Нас сие не касается, — сказал Рокотов. — По скале долго идти?

— Километров семь. К утру спустимся в долину.

— Замечательно. Все попили покурили? Тогда собираемся...

На пресс конференцию лидеров новообразованного движения «Конституционного народовластия» пришло почти две сотни журналистов, едва вместившихся в конференц зал головного офиса «Интерфакса».

Интерес к свеженькой общественной организации был огромен благодаря, в основном, тому обстоятельству, что духовным лидером «Конституционного народовластия» оказался Борис Абрамович Березинский, поссорившийся с нонешним Президентом и ушедший в «конструктивную оппозицию».

Это было пикантно.

Боря Березинский в роли оппозиционера выглядел гораздо круче, чем лидер коммунистов Геннадий Зюгнович, публично сжигающий труды Ленина и призывающий ко всемирной капитализации под протекторатом США. И даже круче Яблонского с Чубайсенко, буде им пришла бы в голову мысль возглавить митинг «красно коричневых» супротив сионистских происков.