Читать онлайн «Танцы теней». Страница 30

— Это мигом! За глаз уж извините — действительно, никого другого нельзя было послать. Я один его видел.

— Ничего. Вот мои телефоны — служебный и домашний. При любой необходимости звоните смело... Вот карта города, чтобы вы могли увереннее передвигаться. Вот план завода — изучите на досуге. Как там, в Питере? Красиво?

— Красиво…, — вздохнул Морзик и понял, что уже соскучился по родному городу.

— Хочу дочку на будущий год отправить в Питер учиться.

— Это правильно! Если чем надо помочь — я могу!

Писаренок покосился на него, усмехнулся в усы.

— Спасибо, я сам…

В маленькой уютной квартирке его ждала горячая ванна, чистая хрустящая постель и полный холодильник снеди.

Ого-го! Так можно работать!

Весь вечер Черемисов провел, валяясь на кровати перед телевизором. На карты и план он и не взглянул.

Утром затемно его разбудил телефонный звонок Писаренка:

— Через полчаса выходите на улицу Капошвара. Мы вас там подберем.

Чертыхаясь, продирая глаза, Морзик полез пальцем по карте в поисках улицы, названной в честь никому в России неведомого венгерского городка.

Дожевывая на ходу бутерброд, он сунулся на лестничную площадку. Из соседней квартиры вышла вчерашняя знакомая — грудастая продавщица-нимфоманка.

— Оба-на! Вот это номер!..

— Здрасьте!..

Наблюдая из салона машины за бредущей вдоль улицы в сопровождении Черемисова продавщицей, Писаренок хмыкнул в усы.

— Хорош гусь столичный! Дочку он мне поможет устроить!..

Завод КБМ стоял на заснеженном берегу Оки и здесь вот уже сорок лет конструировали и выпускали ракеты для Сухопутных войск и ПВО.

По меркам военно-промышленного комплекса это было небольшое, но славное предприятие с хорошей деловой репутацией.

Неприятности у завода начались еще в конце восьмидесятых, когда плешивый и амбициозный генсек-"миротворец" с недоброй подачи своих продажных помощников включил в перечень сокращаемых ракет средней дальности гордость предприятия — новейший ракетный комплекс «Ока». «Ока» имел дальность стрельбы менее пятисот километров и ни по советским, ни по натовским классификаторам под сокращение не попадал.

Увидав ее в списке сокращаемых систем, обалдевшие от восторга женевские переговорщики поспешили преподнести придурковатому генсеку Нобелевскую премию мира, дабы тот смог прикрыть медалькой родимое пятно на башке, по которому любому мало-мальски трезвомыслящему человеку хотелось треснуть кувалдой. Военные представители Советского Союза на переговорах слали телеграмму за телеграммой во все инстанции, обивали министерские и генсековские пороги, бранились с супругой первого лица страны, подходили к первому и последнему президенту СССР в неформальной обстановке — но всё оказалось тщетно.

Желание стать лауреатом перевесило здравый смысл.

Уникальный комплекс, имевший расчет всего из двух человек, позволявший проводить прицеливание без подъема ракеты и за четыреста километров попадать, как говорится, в кол — в площадку радиусом всего в метр — пустили под нож. Уничтожили не только боевые системы, но и производственную линию, и всю техническую документацию.

Главный конструктор «Оки» застрелился.

Сухопутные войска остались с устаревшими системами «Луна» и «Точка» времен шестидесятых годов, и лишь в Венгрии и Болгарии уцелели две бригады многострадальной «Оки», в скором времени, естественно, проданные в США для изучения.

Потом были и многолетняя невыплата денег за продукцию, и развал кооперации, и бегство некоторых конструкторов окольными путями, через Украину, на историческую родину, к Мертвому морю — но заводик на берегу Оки почему-то не развалился, как того ждали прожирающие заркеанские подачки реформаторы, не пошел с молотка и не перестроился на выпуск зажигалок и сенокосилок.

Молодые ребята сваяли очередную напасть для новоявленных «друзей-партнеров» — ракетный комплекс «Буцефал», по своим характеристикам даже превосходивший канувшую в Лету «Оку», заставив погрустнеть радетелей мирного уничтожения России.

Писаренок был прав, когда говорил, что на заводе контингент приличный.

Расцвеченная физиономия Морзика всем бросалась в глаза, и он с облегчением вздохнул, когда за ним закрылась дверь маленькой комнатки в недрах отдела кадров.

Здесь он просидел полдня, отбирая по карточкам тех, кто хоть отдаленно напоминал ему человека с Московского вокзала. Сотрудники первого отдела помогали ему, Писаренок же уехал в управу. Стопка мужчин в возрасте от тридцати до пятидесяти все росла. Предложение исключить из нее всех лысых и усатых Морзик добросовестно отклонил: на человеке мог быть парик, и он мог носить усы при приеме на работу.

Потянулась рутина.

Людей приглашали в отдел кадров, или к замдиректора, или в амбулаторию, или в бухгалтерию.

Сидевший в кабинете, стоявший в очереди или прогуливающийся в коридоре Морзик присматривался, вздыхал и отрицательно качал головой.

Секретчик, пожав плечами, педантично вычеркивал фамилию из списков.

День кончился — а они не просмотрели и половины.

— Завтра по цехам пойдем. — сказал сотрудник первого отдела. — Для разнообразия. Да и вам будет интересно...

В глубине души сотрудник надеялся, что неизвестный не с их завода.

Не хотелось бы получить такое пятно на репутацию.

Наутро Морзик зевал, потягивался и шатался. Изголодавшаяся по мужской ласке продавщица терзала его всю ночь.

— Я вам звонил вечером. — индифферентно сказал секретчик, глядя в сторону. — Писаренок велел узнать, не надо ли чего.

— Я знакомился… а-а-ах… с достопримечательностями. — едва справился с зевотой Вовка.

— Ну и как?

— О-ох… Ну, большие...

Они пошли по цехам.

Морзика, как нового работника, знакомили с производством...

Часть людей проверили в столовой, где Черемисов сидел в углу и мусолил солянку, а секретчик поочередно подходил к намеченным проверяемым. Список существенно уменьшился — и Черемисов подумал, что никого он здесь не найдет.

Ближе к вечеру позвонил Нестерович, поинтересовался результатом — и Владимиру мучительно захотелось домой, к ребятам, с Людкой поболтать…

Он и забыл, что они поссорились.

Вечером он попросил приставленного к нему сотрудника не беспокоиться и пошел домой один. Интересно и непривычно было тянуться в молчаливой плотной толпе к турникетам проходной, чем-то похожей на проход в метро в час пик.

Внезапно далеко впереди, у самых дверей Вовка увидел знакомую шапку-жириновку.

Человека в кожаной куртке все пропускали, он легко миновал турникет, показал пропуск улыбающейся женщине-контролеру и скрылся в темноте улицы. Черемисов рванулся вперед, расталкивая людей, наступая на ноги.

Вокруг и позади ворчали, бранились, обещали набить морду, кто-то вдогонку отвесил ему подзатыльник — но Морзик, пыхтя и работая локтями, пробился вперед и как пробка вылетел из двери. Инстинкт и навыки разведчика тотчас проснулись в нем.

Неизвестный садился в машину «москвич-2141» темно-вишневого цвета.

— Стоять! — заорал Морзик и побежал наперерез, размахивая руками.

Люди вокруг оглядывались на его крик.

Человек в машине поспешно включил фары и газанул.

Ослепленный Морзик ничего не придумал лучшего, как подпрыгнуть и, задрав руки и ноги, всеми девяносто пятью килограммами живого веса приземлиться пятой точкой на сверкающий капот нового автомобиля. Раздался скрежет гнущегося металла, самопроизвольно взвыла сирена сигнализации.

Машина вильнула к обочине и встала.

Морзик, ликуя, кубарем скатился в сугроб, тут же проворно вскочил, подбежал к кабине и схватил за грудки ошарашенного водителя.

Выпучив глаза, на него испуганно смотрел симпатичный немолодой мужчина с большой бородавкой на носу.

— Простите… Но вы сами кинулись мне под колеса! Вы не пострадали?

— Извините…, — прошептал Владимир, отпуская мужчину. — Ошибочка вышла…

Он с ужасом оглянулся на продавленный капот новенького «москвича». От проходной толпой набежали рабочие, схватили Черемисова за руки.

— Евгений Савельевич, вы в порядке?!

— Это какой-то придурок новенький!

— Опять, что ли, алкашей набирать начали?!

— У-у, ирод!

Евгений Савельевич, оказавшийся ведущим конструктором завода, явно пользовался авторитетом. Он сокрушенно разглядывал искореженную телесами Морзика машину. От попыток самосуда Вовку спасло появление секретчика, клятвенно заверившего общественность, что инцидент будет тотчас исчерпан.

На жалкие потуги Черемисова предложить меры по спасению ситуации сотрудник первого отдела огорченно рявкнул:

— Да идите вы!.. домой! Достопримечательности осматривать! Нашли на кого кидаться! Его и в списках-то нет!