Читать онлайн «Цена посвящения: Время Зверя». Страница 66

Охраняется Законами об авторском праве и коммерческой тайне

Строго конфиденциально

Аналитическая записка (Фрагмент)

…В обществе обозначились два лагеря носителей «государственной авторитарной идеи», условно называемые нами «государственниками снизу» и «государственниками сверху».

Обе формы (модели) общественного устройства, как и сами их носители, доказали свою жизнеспособность в самых экстремальных условиях, имеют прочную социальную базу, собственную идеологию и отработанную методологию власти. В отличие от импортируемой идеи либерализма, обе «государственные» модели являются продуктом исторического творчества этноса, населяющего данную территорию.

«Государственники снизу». Термин вводится исключительно с целью снять негативное восприятие описываемого явления. По сути же, под ним мы имеем в виду криминалитет — всегда существовавшее, а в последнее время бурно эволюционирующее уголовное сообщество. Причем, под криминалитетом не следует понимать лишь «воров в законе» — явление больше мифологизированное, имеющее отношение скорее к сфере идеологии, нежели к реальному положению дел.

«Воровская идея», если таковая и существовала когда-либо в чистом виде, в постперестроечной России полностью лишена смысла. Основной капитал сообщества, т. н. «общак», ныне формируется не за счет добровольных взносов с удачных карманных краж и налетов, а с операций в финансовой сфере, крупномасштабной системы «крышевания», проституции, наркоторговли и хищений, получивших промышленный размах.

Отсюда следует, что тон в криминальном сообществе задают сорокалетние деятели, прошедшие лагерные университеты, но в то же время получившие опыт и развившие вкус к жизни по меркам элитарного слоя общества. «Новые воры» фундаментально разнятся с «ворами старой школы». По меткому определению авторитета «новых воров» Япончика, «глупо отстегивать кровью заработанные деньги туберкулезному старикану, все достоинства которого состоят в количестве лет, проведенных за решеткой».

Между тем в мировоззрении «новых воров» стойко удерживается стереотип идеального устройства общества на принципах «зоны».

Сверхжестокие условия существования в ИТУ выработали уникальный тип организации человеческого сообщества. Все делятся на неравные, жестко сегрегированные слои «опущенных», «мужиков» и «блатных». Существует и насильственно претворяется в жизнь собственный «закон», обязательный, как выражаются, «для всех, кто на зоне чалится». Лагерная администрация вынужденно устанавливает договорные отношения с блатными и негласно разделяет с ними функции по контролю и сверхэксплуатации «мужиков».

Только на первый взгляд лагерное мироустройство с многочисленными «авторитетами», «смотрящими», «ближними», «положенцами» и тому подобными социальными масками является вывернутой наизнанку моделью общества, существующего по другую сторону колючей проволоки. Более тщательные исследования приводят к поразительному выводу: мир «зоны» является рудиментом первобытнообщинного строя периода его расцвета, чудом сохранившимся в современных условиях.

Разделение на «зоне», как и в общине, идет по линии «авторитет — сила». Наиболее активные особи, способные на открытое физическое насилие или моральное давление «авторитетом», сплачиваются в элитную группу, присваивающую себе право перераспределения благ и продуктов.

Основные производители, «мужики», искусственно удерживаются в положении, когда получаемая ими доля едва способна поддержать цикл жизни, что автоматически приводит к возобновлению цикла системы. Накопление продуктов как способ получить независимость лишено смысла, потому что накопленное неизбежно будет насильственно изъято «элитой».

Слой социально бесправных формируется за счет наименее способных к жизненной борьбе в предъявляемых условиях. Низвержение в слой бесправных является основной угрозой для «мужиков» и диссидентов из числа «блатных», гарантированно держащих их в узде сильнее, чем законы, исходящие от лагерной администрации.

При всей противоестественности для нормального сознания модель «государства-зоны» имеет все основания быть успешно реализованной. К ним относятся:

— слабость, аморфность, интеллектуальная и политическая импотентность официальных государственных структур;

— уровень коррупции, практически приведший к срастанию административного аппарата страны с теневыми органами управления криминального сообщества;

— созданный в России тип экономики, основанной на «теневом» обороте основной массы капитала, что делает неизбежным участие в финансово-экономической и хозяйственной деятельности криминального сообщества;

— капитал преступного сообщества, сопоставимый с бюджетом государства;

— опыт разрешения конфликтных ситуаций во всех сферах жизни, фактическое присвоение криминальным сообществом функций государственного правосудия;

— высокая степень криминогенности общественной жизни; каждая третья семья имеет опыт общения с условиями «зоны» через отбывавших срок родственников, и это не в условиях сталинских репрессий, а в повседневной правоприменительной практике государства;

— внедрение специфического криминального фольклора и «понятий» в массовое сознание, создание положительного образа криминалитета.

В сложившихся условиях кризиса режима Ельцина криминальное сообщество, осознавая свой возросший потенциал, переросший все границы маргинальности, безусловно предпримет попытку захвата позиций в легальной сфере управления страной через участие в предстоящих выборах.

«Государственники сверху». К ним мы относим многочисленную и разношерстную массу сотрудников различных «силовых ведомств» и спецотделов коммерческих структур. Наиболее дееспособная и амбициозная часть представлена сорокалетними «новыми чекистами», названными нами так по аналогии с «новыми русскими» и «новыми ворами».

К настоящему времени «новые чекисты» получили опыт руководящей работы в условиях рынка на различных должностях в самых различных сферах, что привело к накоплению значительного личного и корпоративного капитала. Личные и корпоративные связи по линии КГБ, ставшие для многих стартовой площадкой в бизнесе, лишь укрепились и еще больше спаялись круговой порукой в ходе коммерческой деятельности.

В повседневной практике «новыми чекистами» широко используется весь арсенал методов спецслужб: от «выкручивания рук» с использованием компромата до «акций устрашения» — бандитского налета в исполнении спецназа. Не останавливаются они и перед «спецмероприятиями» — выборочной ликвидацией ключевых фигур с использованием всего арсенала средств «тайной войны».

Но как бы ни были они адаптированы к современным деидеологизированным и криминализированным условиям, в глубине сознания «новых чекистов» прочно удерживаются стереотипы, заложенные в Высшей школе КГБ. Лишь «государственные», надличностные интересы для них являются оправданием любых действий, в том числе — противоправных.

Модель государства, носителями которой они являются, можно сравнить с «зоной», если смотреть на нее с вышки охранника или режимного завода, если смотреть на него из окон «первого кабинета».

В такой системе действует официальный закон или служебная инструкция, обязательные для исполнения всеми без исключения. Неформальные нормы права, существующие внизу, признаются лишь ради облегчения и оптимизации управления подведомственным контингентом. С ними мирятся, но не считаются. Для «новых чекистов» любой, не входящий в узкий корпоративный круг, — лишь объект разработки. Никакого «разделения властей», конкуренции они не потерпят.

«Новые чекисты» ныне достигли второго эшелона государственных должностей, их концентрация на нижестоящих уровнях в государственной и коммерческой иерархии еще выше. Накопленного силового, информационного, финансового и управленческого потенциалов более чем достаточно для прихода их к власти в рамках «демократических» выборов.

Будущее — диктатура

Если Петр Первый за волосы втащил Россию в Европу через им же прорубленное окно, Сталин пинками сапога вогнал в ХХ век и поставил на лидирующее положение в мире, то вопрос дальнейшего существования России как национального, геополитического и культурного феномена сводится к проблеме политического лидера, способного любой ценой, идя на любые жертвы, перетащить страну через порог ХХI века.

О конкретной фигуре будущего диктатора говорить преждевременно, а в свете высокоэффективных методик манипуляции общественным сознанием, на взгляд авторов, — лишено смысла. Практически любой чиновник из верхнего эшелона власти способен осуществить диктаторские функции.