Читать онлайн «Секретные миссии». Страница 127

— Если хотите продавать, — говорил я им, — делайте так, чтобы они платили как можно больше за каждое изобретение. Поставьте условие, что они должны покупать сто штук каждого вида изобретений или им совсем ничего не продадут.

Однако вряд ли я убедил наших промышленников в мудрости осуществления контроля над японской техникой путем выкачивания их ограниченных фондов. Даже перед самым началом тихоокеанской войны они проявляли свою корыстную заинтересованность в продаже японцам по одной штуке всех своих изобретений, включая наши последние модели самолетов, которые вскоре под японской маркой действовали против нас.

Отказ Ямамото от тактической разведки увеличил, по моим заключениям, потенциальное значение японских торговых агентов в Нью-Йорке. Проявив интерес к делам японцев, мы раскрыли ряд других организаций и учреждений, занимающихся деятельностью подобного характера: управление армейского инспектора, информационное бюро по шелку и японское туристическое бюро. Наша военно-морская разведка следила за деятельностью этих учреждений и знала о многом, что в них происходило. На самом деле, когда я впервые стал говорить о них в нашем управлении, мне сказали, что наше высшее командование разрабатывало планы, направленные на закрытие этих учреждений, как очагов японского шпионажа. Такое предложение изумило и обеспокоило меня, и я попросил разрешения обсудить этот вопрос с высшим начальством.

— Эти япошки думают, что они могут делать все, что им угодно, — сказал мне один высший офицер. — Они используют эти учреждения, которые являются не только конспиративными квартирами и почтовыми ящиками (через которые различные агенты посылают свои донесения), но служат и центрами технической разведывательной деятельности.

— Откуда вы об этом знаете? — спросил я.

— Да, я знаю, — ответил он, — и не собираюсь больше валять дурака. Мы думаем нагрянуть на них сейчас же, а то будет слишком поздно.

В связи с этим следует сказать, что мы располагали довольно эффективной системой, дающей возможность следить за посетителями этих учреждений, а также за их персоналом. Наша контрразведка знала до мельчайших подробностей обо всем происходившем в их просторных комнатах.

— Вы действительно имеете в виду, — сказал я, когда он мне подробно рассказал о своих планах, — ликвидировать ваш самый лучший источник информации? Это не контрразведка — это крайняя мера. До тех пор, пока японцы думают, что мы глупцы, они будут применять свои неуклюжие методы почти открытой разведки и мы можем быть спокойны, не правда ли? Дайте им возможность вести мелкую игру. Кроме всего прочего, они не могут причинить нам никакого вреда, пока мы хорошо знаем, чем они там занимаются. А мне кажется, что мы знаем о них довольно много.

В разведке существует трюизм, что если вы дадите своему противнику достаточно длинную веревку, можно быть уверенным, что он повесится на ней. Часто агенту противника не препятствуют продолжать работу будто бы без помех со стороны контрразведки в течение пяти, а то и десяти лет. Все это время он находится под наблюдением, вся получаемая им информация проверяется и перепроверяется, все его действия тщательно регистрируются. Благодаря этому методу могут быть обнаружены новые иностранные агенты, их резиденты и целые организации. До тех пор пока агент доставляет те материалы, которые от него требуют хозяева, он обычно остается на своем посту, и в связи с этим ведение наблюдения за ним облегчается постоянством выполняемых им задач. Как только этого агента отзовут, а вместо него назначат нового, контрразведке будет трудно быстро раскрыть последнего и установить за ним такое же наблюдение, как за его предшественником. Старые агенты обычно менее опасны, несмотря на их хорошую осведомленность в тех или иных вопросах, чем один новый человек, чья личность и деятельность неизвестны нашей контрразведке.

После долгих споров и логических доказательств удалось убедить высшее командование пока не беспокоить японских шпионов, орудовавших в так называемых закупочных комиссиях. Вместо этого мы разработали планы по «обеспечению» их сведениями, в которых они столь сильно нуждались и которые так страстно искали. Для этого нам пришлось подготовить себя для той обворожительной игры в «двойников», которую нам пришлось широко вести в этой битве умов.

К середине лета 1926 года, освоив тайны криптографии, а заодно и игру в покер по системе Ямамото, я тем самым как бы завершил свою сверхсекретную предварительную работу в Вашингтоне и был теперь готов использовать приобретенные знания на практике. Мне не терпелось приступить к делу. Спокойная, размеренная жизнь в Вашингтоне с неизменным чередованием работы и светских развлечений начинала уже приедаться. К тому же действия японцев почти не вносили разнообразия в обстановку. Сам Ямамото, очевидно, находился в это время на распутье. Он видел перед собой два пути. Первый вел к миру, что обрекало японский флот на бездействие, но оставляло широкое поле деятельности для маневров японской дипломатии, второй, извилистый и опасный, в конечном итоге неизбежно вел к войне. Из разговоров с Ямамото я понял, что он ясно отдавал себе отчет в том, какой выбор предстояло сделать Японии. Он был склонен уступить пока дипломатии и посмотреть, чего она сможет достигнуть до применения силы. Но вместе с тем он обладал беспокойным и нетерпеливым характером. Он хотел добиться слишком многого, причем чересчур быстро, и не был расположен ждать урегулирования спорных вопросов путем обычного обмена вежливыми дипломатическими нотами.

Вопрос о войне и мире всецело занимал живой ум Ямамото в период его первого пребывания в Вашингтоне, но к тому времени, когда он закончил свою деятельность в качестве военно-морского атташе, он, казалось, склонялся больше к войне, чем к миру. Он знал, что ему еще далеко до занятия руководящего положения, когда он сможет оказывать влияние на внешнюю политику Японии и диктовать свои взгляды ее политическим руководителям. Поэтому он решил ускорить свое продвижение по службе, способствуя тем самым осуществлению своих планов, свидетелями которых мы стали в дальнейшем.

Летом 1926 года было принято решение направить меня в Азию в качестве офицера разведки, специализирующегося в области криптографии. Это назначение свидетельствовало об усилении нашей разведывательной деятельности против Японии. Оно было первой попыткой проникнуть за тот занавес, за которым Япония пыталась скрыть от нас тайны своего флота. Мы решили, что это проникновение может быть осуществлено на расстоянии путем подслушивания переговоров, ведущихся по радио между японскими кораблями, и расшифровкой перехваченных радиосообщений. Мы опасались, что мое немотивированное назначение в какой-то мере раскроет подлинный характер моей деятельности и привлечет внимание японцев. Поэтому с согласия адмирала Хепберна, бывшего начальника военно-морской разведки, капитан 1 ранга Голбрайт подобрал мне должность, подходящую для маскировки моего истинного назначения. Я стал командиром эсминца «Маккормик» всего на какие-нибудь пару месяцев, пока буду готовиться к настоящей работе.

Я вступил в командование кораблем в Чифу и через Китайское море прибыл на нем в Гонконг. Множество японцев уже окопалось в тех местах, где мы останавливались. Они приезжали в Китай в порядке обычной иммиграции, чтобы, как говорили японцы, облегчить положение своих перенаселенных маленьких островов. На самом же деле они являлись авангардом захватчиков, которые вскоре должны были высадиться с моря. В Гонконге я провел несколько дней с женой и сыном, а затем отплыл в Манилу. Вскоре поездка на южные Филиппины предоставила мне возможность познакомиться с теми местами, которые впоследствии сыграли столь важную роль при нашей высадке на Филиппинах, оккупированных японцами во время второй мировой войны. Действия японцев на Филиппинах не давали оснований для спокойствия. Ими делалось все для того, чтобы втереться в доверие к местному населению, и филиппинцы в то время относились к ним дружелюбно. Тогда трудно было себе представить, что наступит день, когда эта дружба перейдет в лютую вражду и филиппинские поклонники японцев будут сражаться со своими бывшими гостями в бесчисленных партизанских отрядах.

Мои первоначальные представления о намерениях японцев в отношении Филиппин подтвердились вскоре после моего первого посещения Манилы еще три года тому назад. Тогда японская учебная эскадра под командованием вице-адмирала С. Сайто прибыла на острова с визитом вежливости, и мы старались обеспечить нашим гостям прием согласно общепринятому международному этикету. 30 ноября в восемь часов утра флагманский корабль Сайто «Якумо» бросил якорь в гавани и был встречен приветственным салютом наших орудий. Весь день был заполнен официальными церемониями: генерал Рид и адмирал Марвелл нанесли визит Сайто, а японский адмирал — генерал-губернатору и адмиралу Вашингтону. Обмен визитами продолжался также и 1 декабря, а затем последовали приемы, обеды, вечера, пикники, во время одного из которых мы посетили памятник Яхаги в Сан-Педро Макати. Все это время я пристально наблюдал за японцами, обращая особое внимание на их отношения с местными властями. Я заметил, что они расточали слишком много комплиментов Мануэлю Кезону[132], как бы стараясь показать ему, а через него и всему филиппинскому народу, как высоко они ставят филиппинцев и как считаются с ними.