Читать онлайн «Джин Грин – Неприкасаемый. Карьера агента ЦРУ № 014». Страница 78

«Автоматы Калашникова, – определил Джин. – Десантный вариант с откидным прикладом».

Фургон тронулся. Сначала он ехал довольно медленно, часто поворачивая, потом началось быстрое движение по прямой – должно быть, вырвались на шоссе.

Примерно через полчаса скорость стала меньше, потом фургон остановился. Снаружи послышались неясные голоса, стук и скрип. Фургон двинулся вперед и метров через пятьдесят остановился окончательно.

Распахнулись двери. Влажный и какой-то весенний по запаху воздух хлынул внутрь. Открылся кусок светлеющего неба и в нем редкие предрассветные звезды. Автоматчики спрыгнули вниз.

– Выходите! – сказал офицер и показал на Джина. – Вы первый.

Джин с трудом, подталкиваемый Берди, поднялся на ноги, сделал несколько шагов и спрыгнул вниз. Еле-еле ему удалось сохранить равновесие и не повалиться боком на асфальт, которым был покрыт весь четырехугольный двор, замкнутый со всех сторон кирпичными стенами с четырьмя этажами узких зарешеченных тюремных окон. Тут же в спину ему уперся автомат, и его повели по двору к освещенной открытой двери, возле которой стояло навытяжку несколько солдат. Краем глаза Джин успел заметить, что сопровождавший их офицер подошел к другому, видно, старшему, и, взяв под козырек, коротко отрапортовал.

Камера была покрашена ровно в белый цвет и освещена слепяще ярким светом. Больше всего в ней поражала полная целесообразность, отсутствие каких-либо лишних деталей, идеальная тюремная камера – и все: четыре белых стены, белый потолок, стальная, привинченная к полу скамья, унитаз. Больше здесь взгляду не на чем было остановиться.

Здесь Джину развязали руки. Он сразу стал сгибать и разгибать их, пытаясь расшевелить затекшие и посиневшие пальцы. Минут через десять в дверях снова показались солдаты в хаки, и один из них поставил перед Джином на скамью металлическую миску с какой-то бурдой и положил кусок черного хлеба. Бурда оказалась свекольным супом, отдаленно напоминавшим то, что няня называла борщом. Что касается хлеба, то он имел совсем особый вкус. Тем не менее Джин съел все до последней крошки, помечтал о сигарете и вдруг поймал себя на том, что его покинуло ощущение безвыходности.

«Может быть, меня обменяют, как Фрэнсиса Гари Пауэрса. Говорят, что обмен такого рода – дело довольно обычное между двумя супердержавами. В конце концов даже после кубинского провала был обмен пленными… Но пока что я геолог, геолог, и все…»

Он попытался было улечься на скамье, но в это время снова залязгали замки и в дверях появился капитан, сопровождавший их с самой Чукотки. Он оказался обладателем осиной талии, этот капитан, и сейчас, выставив вперед ногу и положив руку на пояс, как бы демонстрировал Джину эту свою исключительность.

Некоторое время он молча смотрел на Джина, а потом сказал с чем-то напоминающим вздох сожаления:

– Ну что же, пойдемте!

Джин вышел в коридор, идеальный тюремный коридор, последовала команда «руки за спину», капитан быстро пошел вперед, два автоматчика конвоировали Джина.

Они прошли коридор, спустились по лестнице, прошли каким-то довольно длинным подземным переходом, поднялись на несколько маршей по неожиданно светлой лестнице с широкими окнами, за которыми качались голые ветви березы, и вошли в коридор, устланный длинной красно-зеленой ковровой дорожкой.

Коридор этот совершенно не был похож на тюремный, скорее он походил на коридор какого-то учреждения. Слышался стук пишущих машинок, быстро проходили люди в военных мундирах с папками бумаг под мышкой. Никто из этих людей не обратил особенного внимания на Джина, словно к ним ежедневно доставляли пленных американцев, лишь одна дородная женщина в сером костюме, с орденом на груди, окинула его быстрым насмешливым взглядом.

Во время быстрого движения по этому коридору Джин успел заметить на стене массивный щит с вырезанными из фанеры украшениями в виде знамен и ракет. Стенгазета, догадался он, вспомнив практические занятия в Форт-Брагге. Над стенгазетой висел длинный лозунг: «Позор разбойничьему американскому империализму, злейшему врагу свободолюбивых народов мира!»

Прочитав этот лозунг, Джин усмехнулся и тут же поймал на себе изучающий взгляд старшего лейтенанта, стоявшего в открытых дверях кабинета. Старший лейтенант отвернулся и крикнул кому-то в конец коридора:

– Майор Мамедов, срочно к генералу!

После этого он отступил в глубь кабинета. «Неужели – он догадался, что я прочел лозунг? – похолодев, подумал Джин. – Главное – не обнаружить знания русского языка».

Кабинет, в который ввели Джина, был обставлен с тяжелой старомодной роскошью. Зеленые бархатные шторы, тюль, огромный дубовый стол с несколькими телефонами и бронзовой настольной лампой в виде купальщицы, вычурные ручки кресел. На стенах висели официальные портреты. Над столом лаконичный лозунг «Миру – мир», ниже огромная карта обоих полушарий, еще ниже помещался большой телевизор.

За столом сидел человек в генеральских погонах, с гладко зачесанными назад седыми волосами. Он что-то писал и не поднял головы, когда ввели арестованного.

Джина посадили на стул в середине кабинета. Капитан и встретивший их старший лейтенант отошли к окну. Автоматчики встали в дверях. Через минуту в кабинет вошел человек в мешковатом синем костюме, коротко постриженный, с красной воловьей шеей, картофелеобразным римским носом, на который водружены были круглые очки в тонкой золотой оправе.

– Садитесь, товарищ майор, – продолжая писать, сказал генерал и, когда вошедший сел в одно из кресел, поднял голову и посмотрел прямо на Джина.

Синева его глаз поразила Джина, они были похожи на калифорнийское небо.

Генерал улыбнулся Джину и покачал головой, словно перед ним был не диверсант, а нашкодивший школьник.

– На каком языке предпочитаете разговаривать? На русском или на английском? – мягко спросил генерал.

Джин изобразил растерянное движение к капитану, знавшему английский.

– Ай донт андерстэнд.

Генерал снова улыбнулся.

– Разве в спецвойсках армии Соединенных Штатов не изучают русский язык?

Джин взволнованно заговорил:

– Это ошибка, зловещее недоразумение, сэр. Мы геологическая экспедиция, сэр. По договору с нефтяной компанией «Эссо» мы должны были произвести геологическую разведку в районе земли Барроу. Возможно, сломались навигационные приборы, сэр, возможно, нас ошибочно высадили в другом месте… Три дня был шторм, сэр. Рация вышла из строя, три дня мы ждали геликоптеров и, не дождавшись, двинулись в направлении Метлокатлы, это эскимосский поселок, сэр… повторяю, ужасное недоразумение…

Капитан вполголоса синхронно переводил сбивчивую речь Джина. Генерал понимающе кивал, изредка делал какие-то пометки в блокноте.

– Дайте ему огоньку, Мамедов, – неожиданно сказал он и протянул через стол большую плоскую коробку.

Джин жадно затянулся, потом посмотрел на папиросу с длинным бумажным мундштуком. На мундштуке было написано: «Сорок лет Советской Украины».

– О, гуд сигарет! – улыбнулся Джин.

– Да, ничего табачок, – сказал генерал. – Как ваше имя?

– Билл Морроу, сэр, – с готовностью ответил Джин. – Я из штата Коннектикут.

– Тэк-с! Значит, не Смит, не Джон Доу, не Ричард Роу, а Билл Морроу?[84] Отлично. Так, господин Морроу, – сказал генерал и озадаченно нахмурил брови. – А не скажете ли вы, каким образом в вашем снаряжении оказались секретные карабины Ар-15, которыми оснащены лишь части «зеленых беретов» в Форт-Брагге, и опытная сверхмощная взрывчатка Ку-5?

– Ума не приложу, сэр, – сказал Джин. – Нам выдали на всякий случай это оружие на базе в Сиэтле – защищаться от белых медведей, взрывать торосы и скалы, а мы и пользоваться-то им как следует не умеем.

– Однако двух наших людей вы сумели подстрелить, мистер Морроу, – печально сказал генерал.

– Это ужасающее недоразумение! – воскликнул Джин. – Мы не поняли, кто на нас нападает… Ваши люди были в белых маскхалатах, и мы приняли их за белых медведей…

– Молчать! – заревел вдруг генерал и, побагровев, ударил кулаком по столу. – Или вы перестанете нести свой идиотский бред, или мы поговорим с вами иначе. Майор Мамедов, проводите мистера Морроу в «парилку».

Первое, что увидел Джин, когда его втолкнули в «парилку», были огромные глаза измученного Берди. Долговязый канадец сидел со связанными руками на стуле посредине большой комнаты, пронизанной пыльными дымными лучами солнечного света. Над ним работали два крепкотелых молодца в синих галифе и белых рубашках с закатанным рукавами. Один бил Берди ребром ладони под подбородок, другой так же ребром ладони молотил по шее. Работали они слаженно, наподобие ручной помпы.

– Привет, – прохрипел Берди при виде Джина, – по-моему, эти парни решили приготовить из меня отбивную на китайский манер.