Читать онлайн «Джин Грин — Неприкасаемый». Страница 46

Джину показалось символичным то обстоятельство, что самое важное решение своей жизни он принимает в сердце столицы, в историческом «Уиллардс», где принималось столько жизненно важных решений, в нескольких шагах от Капитолия и Белого дома, от «Карандаша», как называют вашингтонцы обелиск Вашингтона, от мавзолеев Линкольна и любимого президента Джина — великого демократа Джефферсона. Впрочем, эта мысль показалась ему слишком высокопарной и мелодраматичной, и он поспешно отогнал ее прочь.

— Ну же, Джин! — мягко сказал за его спиной Лот. — Одно твое слово, и ты увидишь, что находится за чудесным зеркалом Алисы!

Почти по-военному, резко, через левое плечо повернулся он к Лоту.

— О'кэй, мистер Мефистофель! Я последую твоему совету. Как говорится, «audentes fortuna juvat» — «смелым судьба помогает»!

Лот с облегчением вздохнул. А Джин удивился остроте нахлынувшего на него чувства отрешенности.

— Ты не пожалеешь о своем решении, малыш! — говорил Лот. — Став одним из нас, ты почувствуешь такой вкус могущества и власти, которое не дает никакая другая форма! И все твои мечты станут явью. Мы отомстим всем нашим врагам, Джин. Твои враги? — это мои враги. Ради этого стоит отведать и солдатчины на офицерских курсах специальных войск, пока все враги успокоятся и потеряют бдительность. А потом мы так вдарим по ним, что от всех этих красавчиков и красных масок останется одно мокрое место. Как говорят мои соотечественники, мы вскоре предоставим им возможность поглядеть снизу, как растет картошка!

Лот подхватил со столика бутылку смирновской.

— Выпьем, Джин! Выпьем за героя — разведчика Джина Грина!

Джин выпил, налил еще.

— За Джина Грина — «неприкасаемого»! — снова сказал Лот. — За Джина Грина — бханги!..

— Это Натали? — через четверть часа говорил Лот по международному из номера. — Хэлло, дорогая! Это Лот. Только прошу тебя — не задавай никаких лишних вопросов. Ты меня поняла? У меня все идет превосходно. Завтра после завтрака вылечу в Нью-Йорк, а из аэропорта — прямо к тебе.

— Лот! А где…

— Никаких вопросов, Натали! Только скажи мне, за тобой и мамой хорошо присматривают?

— Да, Лот, мне это даже надоело. Сидит тут как…

— Ну вот и хорошо! На то она и сиделка.

— Лот, мы с мамой должны знать…

— Разумеется, разумеется! Скажи маме, чтобы она ни о чем не беспокоилась. Береги ее, даже газеты и то не давай читать. Как здоровье мамы?

— Рана почти не беспокоит ее, но…

— Ну вот и отлично! До скорого свидания, моя милая!

Ночью Джину снились кошмары. Он задыхался в затопленном водой Потомака подвале ЦРУ, сквозь решетку сочился ядовитый газ, мимо проплыла дохлая крыса с лицом Красавчика с выколотыми глазами…

Было решено лететь прямо в Нью-Йорк.

— Раз я ухожу в армию, — сказал Джин за завтраком в «Уилларде», — машина мне все равно больше не понадобится. Я позвоню сегодня же первому попавшемуся торговцу автомобилями в Филадельфии и попрошу его продать «де-сото» по сходной цене, перешлю доверенность.

— Неправильно! — сказал Лот. — Привыкай думать как разведчик. Твоя машина находится в руках полиции. Они или угнали ее в свой гараж, или установили в ней засаду, поджидая тебя. Любой торговец машинами, если он читает газеты, услышав тебя, сразу позвонит в полицию. Значит, надо подождать, пока уляжется вся эта шумиха. — Лот взглянул на Джина. — Хорошо я тебя разукрасил — тебя не узнала бы и миссис Гринева.

Джин сидел напротив Лота с лицом, заклеенным в нескольких местах пластырем, расписанным меркурохромом и йодом.

— Ей-богу, ты похож не то на изуродованного куклуксклановцами борца за гражданские права негров, не то на одного из этих абстракционистских портретов в Нью-Йоркском музее современного искусства! — рассмеялся Лот. — Мой бог! Никогда не забуду выставку этого кретина Жана Дюбуффе, куда меня затащила Натали. Я чуть было не вывихнул себе челюсть, зевая, а вечером напился как лорд! Не могу понять, что Натали находит во всех этих модернягах-шарлатанах!

Сдавая херцевский «плимут» в аэропорту Даллеса, Лот отправил Джина в «джон», чтобы тот не мозолил глаза полицейским и сыщикам в штатском. Потом они прошли в полутемный бар — до очередного челночного рейса Вашингтон — Нью-Йорк оставалось минут двадцать.

— Двадцать две минуты! — уточнил Лот, взглянув на свою золотую «омегу». Лот во всем любил точность.

В самолет они нарочно вошли последними и, проходя вперед, внимательно оглядели пассажиров, Лот по правому борту, Джин — по левому. Ни итальянца, ни каких-либо других подозрительных субъектов в самолете не оказалось.

Они сели во втором ряду, и вдруг Лот толкнул Джина локтем, показал кивком на сидевшую впереди, в первом ряду, старую даму. Лот и Джин едва удержались от смеха: это была та самая мумия с подсиненными волосами, что не выпускала изо рта вонючие сигарильо.

Стрелой пролетев двести двадцать пять миль, самолет Ди-Си-8 приземлился на старом аэродроме Ла Гардиа, названном в честь давно покойного и когда-то популярного мэра Нью-Йорка. Друзья без происшествий вышли из аэропорта, сели в желтое такси «Иеллоу кэб компани».

Как всегда, у Джина захватило дух при виде вздыбленных небоскребов Манхэттена.

— «Пьяный от алчности, похоти, рома — Нью-Йорк! Ты стал сумасшедшим домом!» — вполголоса продекламировал Джин и, помолчав, обнимая взглядом великолепную панораму, открывшуюся с моста, он добавил: — и все-таки я люблю тебя, мой «маленький старый Нью-Йорк». [Стихи американского поэта Байрона Р. Ньютона. В оригинале:

(Перевел Г. Поженян.).]

Никогда прежде не смотрел Джин такими глазами на свой город. Черта отчуждения уже пролегла между ним и Нью-Йорком, и Джин мысленно прощался с так хорошо знакомыми ему домами, улицами и авеню, Сентрал-парком и ресторанчиками и даже знакомыми полицейскими, регулировавшими немыслимое городское движение. В каком-то переулке мальчишки на роликах играли в хоккей. На Бродвее меняли огромную рекламу кинотеатра «Парамаунт». Рабочие в комбинезонах срывали старую афишу прошлогоднего призера Академии кинематографических искусств и наук — музыкального кинобоевика «Вестсайдская история», и Джину было грустно оттого, что он, возможно, никогда не узнает название следующего фильма и никогда не пойдет смотреть его с Наташей или какой-нибудь другой девушкой.

Лот проехал мимо стеклянного здания призывного центра посреди Бродвея и остановил такси на «перекрестке мира», на всегда людном северо-западном углу «великого белого пути» и 45-й улицы, у подъезда высоченной, уродливой коробки отеля «Астор».

— Вы, мистер Дансэр, — сказал он с улыбкой, — снимите себе здесь номер, а я поеду за Натали.

Джин окинул неприязненным взглядом крохотный полутемный вестибюль, оклеенный выцветшими обоями, подошел к читавшему комиксы клерку, смахивающему на сутенера.

Да, это не «Балтимор», в котором номер стоит до ста пятидесяти долларов.

Отель «Астор» оказался одной из тех гостиниц с сомнительной репутацией, постояльцы которых, как правило, регистрируются под вымышленными именами Смит или Джонс, воровато проносят к себе бутылки виски и постоянно принимают в зашарпанных семи-десятидолларовых номерах лиц противоположного пола. В этом доме свиданий даже не было порядочного бара, и Джин скучал целых сорок минут, глядя с восемнадцатого этажа на бродвейскую пеструю сутолоку, прежде чем в дверь постучали и в номер вбежала Наташа.

— Боже! На кого ты похож! — вскричала она, увидев лицо брата.

Устрично-белое платье, туфельки на шпильках, наспех намазанные карминовые губы.

В глазах сестры Джин увидел столько любви и тревоги, что он мысленно дал себе пинка за то, что как-то давно перестал уделять внимание сестренке. Эта напряженная храбрая улыбка, эти судорожно сжатые кулачки.

Лот появился в номере всего на минуту.

— Вы тут поболтайте, — сказал он, — а я займусь оформлением твоих документов, Джин. Тебе здесь не следует задерживаться. В этой гостинице нередко бывают полицейские проверки. Думаю, что тебе надо покинуть Нью-Йорк не позже чем завтра.

— Уже? — нахмурился Джин. — Так быстро?

— Чем раньше, тем лучше, малыш!

— Мне нужно повидаться с мамой…

— Не выйдет. Ведь врач запретил ей выходить из дому, а тебе туда вход закрыт. Отложим это свидание до лучших времен. Дом находится под наблюдением полиции и наверняка людей Красавчика. Если бы не мои связи, я не смог бы пройти туда и привезти сюда Натали. Не правда ли, Джин, Натали становится все больше похожа на мою любимую киноартистку Одри Хепбэрн? Кстати, захочешь поесть — тут напротив чудное мюнхенское пиво «Левенбрау» и отличные свиные ножки!

И Лот исчез, оставив брата и сестру вдвоем.

Джин коротко, опуская все жестокие подробности, с большими купюрами рассказал обо всем, что произошло после того, как они расстались в день похорон отца.