Читать онлайн «Голый шпион. Русская версия. Воспоминания агента ГРУ». Страница 48

Тем не менее я не пропускал мимо слуха сведения о геях в правительственных кругах Великобритании. Эта информация могла быть использована при «подходе» к ним как потенциальным источникам важных данных. Из всей этой гомосексуальной братии я выделил двух персонажей — сводного брата лорда Астора Бобби Шоу и его друга сэра Гилберта Лезуэйта. Я был уверен, что, взяв их в оборот, можно будет получить неплохие результаты.

Гомосексуализм в те годы считался «золотым фондом» для любой спецслужбы. Гомосексуалисты объективно были более наблюдательны и проницательны. Если они достигали определенного положения в обществе и государстве, то, безусловно, представляли для разведки немалый интерес.

Это сейчас гомосексуалисты получили право спокойно жить и работать в большинстве стран Запада. Не так давно педерастия резко осуждалась практически повсеместно и обществом, и государством. А в некоторых странах преследовалась по закону и каралась тюремным заключением. В таких условиях обнародовать свою нетрадиционную сексуальную ориентацию было совсем небезопасно.

Гомосексуализм, как известно, существует ровно столько, сколько существует человечество. Жители древней Америки и Африки находили когда-то особый изыск в мужских ласках. Древние греки сумели возвести его в своеобразный культ. От греков гомосексуализм перекочевал к римлянам, а также скифам и сарматам. Существовал он и у древних славян.

Распространение христианской религии в мире с ее неприятием содомии положило конец «золотой эре» гомосексуализма. Отношение к этой человеческой страсти менялось с годами от тотального неприятия и гонений на гомосексуалистов до свободного распространения и даже пропаганды педерастии. Мир и поныне разделен в своем отношении к этому явлению.

На поприще секс-шпионажа и, в частности, на его гомосексуальном направлении российская разведка имела несколько громких успехов в XX столетии. Назову лишь два.

Первый связан с работой резидента российской военной разведки в Варшаве накануне Первой мировой войны полковника Николая Степановича Батюшина. Это он завербовал шефа военной контрразведки Австро-Венгрии полковника Альфреда Редля под угрозой предания огласке его гомосексуальных связей. Хотя Редль тщательно скрывал от окружающих подробности своей интимной жизни, полковнику Батюшину, опытному «ловцу душ», было известно о порочной страсти своего коллеги. Шантаж и подкуп сделали из полковника Редля первого в истории российской разведки «голубого крота».

В конце концов нашего агента раскрыли и казнили. Но гомосексуальная страсть стоила жизни не ему одному. Альфред Редль передал Николаю Батюшину детальные планы всех новейших крепостей на австро-русской границе, подробности военной инфраструктуры приграничья. В итоге австро-венгерская ров. Военное поражение привело к развалу Австро-Венгерской империи и падению династии Габсбургов.

Второй громкий случай в истории российской разведки связан с работой «голубой» звезды царской разведки Ивана Федоровича Манасевича-Мануйлова. В начале XX века он руководил нелегальными резидентурами в Париже и Риме. В «вечном городе» его любовником и поставщиком секретной информации для российской разведки был главный редактор газеты «Аванти» и будущий дуче Италии Бенито Муссолини. Сведения, добытые резидентом-геем, имели ценность и немалую.

В 30-е годы Сталин вынашивал планы ослабления доверия между лидерами фашистской оси. Начальник 4-го управления НКВД генерал Павел Судоплатов предложил скомпрометировать Муссолини в глазах Гитлера, используя архивные материалы из дела Манасевича-Мануйлова. Сталин этот план одобрил. Видимо, зря. Ибо план сработал совсем не так, как рассчитывали в Москве.

Судоплатов добился того, чтобы копии материалов о работе Муссолини на разведку царской России попали на стол фюрера. Тот был взбешен, но не стал портить отношений с Италией и ее дуче. Он просто использовал полученные материалы в интересах Германии. Путем шантажа Гитлер заставил Муссолини отдать свои колонии в Африке и гарантировать участие итальянских войск в военных действиях вермахта. Так непродуманный план Сталина не ослабил, а укрепил гитлеровскую коалицию.

Увы, одно дело — получить информацию, а другое — ее правильно использовать. И то и другое требует ума и удачи.

С каждым новым визитом в кливденское имение лорда Астора я все свободнее ориентировался в становившейся мне более знакомой среде. Громкие имена приглашенных стесняли меня значительно меньше. Я раскованнее чувствовал себя в непривычной дворцовой обстановке.

Раз за разом я все смелее пытался разглядеть особняк изнутри, узнать расположение комнат, их назначение. Определить, что и где находится. Меня, естественно, больше всего интересовал рабочий кабинет лорда Астора, его библиотека, приходившая в адрес хозяина дома почта, документы и материалы его исследований.

Была сыграна не одна партия в бридж, прежде чем я смог определить это, усвоить заведенные в доме Асторов порядки, понять уже укоренившуюся и ставшую обычной манеру поведения лорда с гостями, образ жизни четы Асторов, заведенный в доме ритуал общения гостей.

Миниатюрный фотоаппарат «Минокс» всегда был при мне. Небольшой плоский брелок, висевший у меня на груди оставался практически незаметен за полами пиджака. Я легко доставал его в нужный момент и простым нажатием кнопки копировал нужный документ.

Иногда, если отобранный мною материал в кабинете лорда Астора, был слишком объемный, и времени на съемку не хватало, я быстро прятал документы в потайной карман своего пиджака. То есть, попросту говоря, крал их. Прием был не новый. Но и расчет — простой: документов на столе у лорда Астора лежало так много, что исчезновение одного вряд ли могло насторожить хозяина дома.

Однажды в «хозяйстве лорда Астора» мне на глаза попалось письмо из Америки. В этом письме один из заокеанских друзей Билли информировал его о создании в Штатах в 1961 году новой структуры — Национального центра по интерпретации фотоснимков, куда его определили на работу. Я посчитал этот факт заслуживающим внимания и сообщил о нем резиденту. Тот информировал Центр. В Москве по возвращению из Лондона я узнал о «раскрутке» этого факта.

Создание такого центра означало, по мнению специалистов, завершение испытаний и начало работы в США системы «Самос». Это была программа создания и выведения на околоземную орбиту первых американских спутников-шпионов. Национальный центр, о котором сообщалось в письме лорду Астору, создавался для работы с разведывательными материалами, которые ЦРУ и Пентагон получали из космоса.

Фотоснимки с космических кораблей «Дискаверер» или «Корона» нужно было обрабатывать и интерпретировать. Этой работой предлагалось заняться американскому другу Билли, о чем он и поспешил сообщить ему в Кливден. Для Москвы это означало, что испытательные пуски ракет завершены и начато создание космической группировки спутников-шпионов. Времена разведывательных самолетов типа «У-2 Локхид» безвозвратно уходили в прошлое. Им на смену пришел более совершенный и практически неуязвимый шпион — космический корабль на околоземной орбите.

С тематикой космической разведки я столкнулся еще в Норвегии. Именно там за чтением периодики в библиотеке я впервые узнал о запуске в США программы WS-117L по разработке разведывательных спутников в интересах ЦРУ и ВВС.

Первые пять или шесть лет работы над этой программой мои коллеги по ГРУ без труда отслеживали ход ее развития. Публикаций на эту тему в американской печати было предостаточно. Было, например, известно, что на программу сначала выделялось 200, а затем 500 миллионов долларов ежегодно — сумма по тем временам немалая.

В апреле 1959 года, уже в Москве, я прочел в журнале «Интернэшнл Сайенс энд Текнолоджи» заметку некого Эмрома Каца из Рэнд Корпорэйшн о том, что первый американский спутник-шпион уже практически готов. Более того, автор другой статьи в том же журнале эксперт Рочестерского университета в области оптики утверждал, что для шпионской камеры разработан новый телескопический объектив с фокусным расстоянием 600 см, способный с высоты 200 км производить снимки, на которых будут видны 2 предмета, отстоящие друг от друга на 7,5 см.

Уже в Англии в августе 1960 года я узнал из сообщений прессы, что на борту спутника «Дискавери-13» американцы впервые вывели в космос радиотехническое оборудование под кодовым названием «Скотоп». Оно предназначалось для регистрации сигналов наших РЛС, следящих за полетом американских космических объектов.

Но после этого случилось непредвиденное. Новый президент США Джон Ф. Кеннеди, вступивший в должность в январе 1961 года, своим распоряжением строжайшим образом засекретил всю информацию, касающуюся американских разведывательных программ в космосе. Как говорят в таких случаях: «источник иссяк».