Читать онлайн «Революция не всерьез. Штудии по теории и истории квазиреволюционных движений». Страница 88

В конце прошлого века активной пропагандой ситуационизма в нашей стране занялся — внутри анархистской тусовки — Михаил Цовма. Особенно ему нравился Ги Дебор (которого он, правда, именовал «Дебордом»), Со стороны «новых правых» Цовме активно ассистировал Александр Дугин.

Можно было предположить, что с изданием на русском «Общества спектакля» («Общества зрелища») Ги Дебора ситуация изменится: любой желающий сможет прочитать одного из двух теоретиков Ситуационистского интернационала — и убедиться в том, насколько малопродуктивна ситуационистская мысль и насколько она вторична (собственно, у Дебора, как и у других ситуационистов, нет ничего нового, отличного от предшествующих троцкистских, анархистских, рэтекоммунистических и т. п. текстов, кроме типичной для всех западных левых критики культурной политики и культурной ситуации позднего капитализма; все, что сделал лично Дебор, — это внятно изложил, что в «обществе потребления» культура также становится товаром, существующим по законам «общества потребления», — но открыл это не он: это независимо друг от друга поняли и написали между делом практически одновременно десятки марксистов и неофрейдистов, опиравшихся на Грамши, Лукача и Франкфуртскую школу). К тому же русское издание Ги Дебора было переведено чудовищным языком, что также должно было, по логике вещей, оттолкнуть читателя.

Но этого не случилось. Тоненькая книжечка Дебора, изданная в 2000 г. пятитысячным тиражом, не распродана до сих пор. А ситуационистский миф продолжает гулять по квазиреволюционной российской левацкой тусовке.

Была надежда, что выпуск «Революции повседневной жизни» второго ситуационистского теоретика — Рауля Ванейгема — наконец раскроет нашей квазиреволюционной публике глаза: уж на что Дебор не гений, но Ванейгем ему и в подметки не годится! Ничуть не бывало: выходит в свет газета «Что делать» — и там вполне вроде бы вменяемые люди всерьез восхищаются ситуационизмом. Художественная ячейка Движения сопротивления им. Петра Алексеева, прославившаяся плакатом «Мутин — пудак», провозглашает себя «наследником ситуационистов»…

Стало ясно, что правду о ситуационистах надо писать и писать, печатать и печатать, пока все наконец не поймут, чем был ситуационизм на самом деле.

Запад, однако хорош тем, что — за долгий период существования квазиреволюционеров разных видов и типов — он смог дать наиболее показательные, образцовые примеры квазиреволюционной балаганности. Лорд Сатч и его Партия свихнувшихся бредящих монстров как нельзя лучше продемонстрировали бутафорский характер буржуазной представительно демократии, высмеяли каноны парламентаризма и правила буржуазной политической игры. Но одновременно и показали ограниченность и безопасность квазиреволюционного политического балагана: если принять — даже для осмеяния — правила буржуазной политической игры (партийную систему, избирательный процесс и т. п.), то оказываешься перед угрозой полного перерождения. Вот Партия монстров победила в одном из городов — что ей дальше делать? Вести себя как обычная буржуазная муниципальная власть. Вот и весь «результат».

Даже доказать свою версию смерти Лорда Сатча — убийство его спецслужбами — квазиреволюционерам не под силу. В этом и заключается их принципиальное отличие от революционеров настоящих: последние не играют по правилам классового врага, а наоборот, навязывают противнику свои правила игры, не терпят покорно убийства своих лидеров, а наносят ответные удары и — в перспективе — ликвидируют власть политического противника вообще (а если удается, ликвидируют вообще и самих мешающих общественному прогрессу классовых и политических противников — и как общественное явление, и просто физически).

Ситуационистский интернационал был основан 5 декабря 1957 г. в Кози д’Ароша (Италия) на международном конгрессе «революционно активных художников».

Формально Ситуационистский интернационал сложился из двух групп «революционных художников». С одной стороны, это была неосюрреалистическая группа, именовавшая себя «Леттристский интернационал», подвергшаяся сильному идейному воздействию троцкизма и рэтекоммунизма (коммунизма рабочих советов). Ряд леттристов имел определенное политическое прошлое (в частности, будущий теоретик Ситуационистского интернационала Ги Эрнест Дебор состоял некоторое время в группе троцкистов-раскольников «Социализм или варварство»), но в основном леттристы были представителями антибуржуазно настроенной богемы — поэтами, архитекторами, художниками. Леттристы выступали за тотальное разрушение традиционной поэзии — вплоть до случайной перекомбинации букв в словах — и за создание «единого искусства». «Единое искусство», по их мнению, должно было заменить обыденную жизнь — и тем самым ликвидировать традиционный разрыв между искусством (культурой) и жизнью.

Другой группой было Международное движение за имажинистский баухауз (ИМИБ). Члены ИМИБ были представителями самого младшего поколения сюрреализма и относились к его так называемой «Севернойветви» (название подчеркивало «северное» — голландское, немецкое, скандинавское происхождение художников; местом работы у них была в основном все та же Франция). «Северная ветвь» считала себя единственным носителем «подлинно революционного духа сюрреализма», резко критиковала эволюцию лидеров сюрреализма в сторону мистицизма, эстетства и примирения с капиталистическим обществом.

Члены ИМИБ заложили основы некоторых специфически ситуационистских методов пропаганды и «разложения буржуазного искусства», включая detournement — разрушение с помощью коллажа чужого готового арт-продукта, с тем чтобы заставить этот продукт служить целям ситуационистской пропаганды. Самым известным примером detournement были ситуационистские комиксы, в которых изображение полностью заимствовалось из обычных комиксов (продукта масскульта), но персонажам вкладывались в уста тексты революционного содержания. Комиксы продемонстрировали имманентную ситуационистам склонность к минимизации собственного труда путем привлечения чужого и вообще ориентацию на проблемы потребления и реализации досуга, а не на производство и развитие его.

В теоретическом плане ситуационизм являлся соединением подвергшегося вульгарной социологизации марксизма с анархизмом (анархо-коммунизмом и анархо-синдикализмом). Реальная практика ситуационистов (как коллективная, так и индивидуальная) показала, что и марксистская и анархистская теории были ситуационистами усвоены довольно поверхностно и использовались как готовая идеологическая оболочка для реализации психомировоззренческого комплекса, который можно смело квалифицировать как мелкобуржуазное богемное артистическое бунтарство.

Единой идеологии у членов Ситуационистского интернационала не было никогда. Ситуационисты провозгласили, что «мир должен быть изменен» — при этом предлагалось бесконечное множество проектов такого изменения. Ситуационисты считали, что живут в эпоху упадка революционных движений, что, по их мнению, было связано с неверной ориентацией революционных организаций, внутренне авторитарных и нацеленных на решение конкретных задач, в то время как «современное развитие производства» диктовало задачу революционного изменения повседневной жизни вообще, изменения самой окружающей среды, для чего требовалось включение в процесс революционных изменений «добровольных стремлений, опыта, фантазий и желаний» «самых широких масс трудящихся», «не скованных никакими организационными и аппаратными рамками».

В 1961 г. стал очевиден раскол внутри Ситуационистского интернационала. Сторонники тотальной спонтанности, полного отхода от контактов с «миром буржуазного искусства» и от целенаправленной систематической теоретической или практической работы — в основном бывшие леттристы — вступили в конфликт со сторонниками «неавторитарного организационализма», «культурного энтризма» (внедрения в «мир буржуазной культуры» — с целью его разрушения изнутри) и поиска союзников среди других левых и антикапитапистических художественных и политических групп — в основном бывшими членами ИМИБ. В результате в 1962 г. «спонтанисты» (в основном леттристы во главе с Г. Дебором и Раулем Ванейгемом) исключили из Ситуационистского интернационала «энтристов» (в основном «Северную ветвь» во главе с Асгером Йорном, Кристианом Дотремоном и Констаном Ньювенгаузом). Задним числом из Ситуационистского интернационала были исключены также и те, кто заявил о добровольном выходе в знак протеста против «диктатуры Дебора». Суммарное число исключенных составило 60 % от численности Ситуационистского интернационала.

На протяжении нескольких лет эти группы были заняты в основном взаимной полемикой и поисками доказательств того, что каждая из них — единственный продолжатель «подлинного ситуационизма». В конце концов группе Дебора — Ванейгема удалось взять верх. В этот же период во взаимной полемике удалось наконец сформулировать ряд постулатов, ставших для ситуационистов общепризнанными. К ним относятся: