Читать онлайн «Семь смертей Лешего». Страница 246

Некоторым из пиратов, удавалось благополучно миновать период жизни, когда в кошеле звенели монеты и их обладателю были открыты двери таверн, и комнаты свиданий с девицами. Но деньги заканчивались и из желанного клиента, бывший пират превращался в нищего попрошайку, которых в городе пруд пруди. Таких служащие таверны пинками вышибали из заведения, где рекой течет вино и можно развлечься с женщинами. И напрасно угрожать и лезть в бутылку. Служащие подобных заведений, в недалеком прошлом отпетые негодяи и мошенники, быстро обламывали строптивца. Отделывали его так, что приходилось несколько дней отлеживаться в придорожной канаве, не имея сил подняться.

И если встать после побоев бродяга не смог, путь ему предстоял один, в больницу для нищих. Если ему повезет и служащие муниципалитета обратят внимание на валяющегося в канаве грязного и вонючего инвалида. По крайней мере, он будет обеспечен трижды в день баландой отвратного вкуса, поддерживающей жизнь. И будет крыша над головой. Что касается лечения в больнице, оно подстать мерзкой баланде, которой кормят пациентов. Каждый день из ворот больницы выезжала груженная мертвецами повозка, направляясь на кладбище. К очередной могиле, единственным украшением которой, станет грубо сколоченный крест. Хотя, назвать христианами тех, кто покоится под сенью креста, можно только с очень большой натяжкой. В яме хоронили всех подряд, не взирая на цвет кожи, возраст, пол, или вероисповедание. Но было общее, роднившее мертвяков. Все они были безродными бродягами, поэтому и не имели обихаживаемых родственниками могил.

Те из пиратов, кому удалось избежать кладбищенской ямы и больницы для нищих бродяг, опускались на самое дно. Грязные, убогие инвалиды, пополняли бесчисленную армию нищих и попрошаек. Целыми днями просиживали на людных улицах, выставив напоказ обрубки, язвы и рубцы, хриплыми голосами взывая к людскому милосердию, клянча гроши на пропитание. И падали гроши в протянутые мятые шляпы, перекочевывая оттуда в бездонные карманы уличных попрошаек. К вечеру нищий, был смертельно пьян, и засыпал прямо там, где весь день просил подаяние, чтобы, пробудившись, и промочив горло на оставшиеся медяки, принять вертикальное положение. И вытянув вперед руку с мятой шляпой, хриплым, пропитым голосом, взывать к людскому состраданию.

И так день за днем, до тех пор, пока упавшее в очередной раз на мостовую грязное и хмельное тело, не засыпало мертвецким сном. Отвратное пойло, вкупе с избранным образом жизни, легко и быстро убивало вконец деградировавшего человека. Нередко к смерти попрошайки прикладывали руку соседи по мостовой, которым ничего не стоило перерезать глотку такому же, как и они нищему, за пару мелких монет.

Больница для бедных, контингент которой состоял из бывших пиратов и бродяг, то обстоятельство, что нищих не прогоняли с городских улиц, были результатом заключенного губернатором острова с главарями морского братства, соглашения. Он не чинит им никаких препятствий, дает приют в портах острова, они же в свою очередь, обязуются не грабить его города. Позволяя жителям прибрежных городов чувствовать себя в безопасности настолько, насколько это вообще возможно, при подобном соседстве. Морское братство также обязуется не грабить суда, бороздящие океан под флагом губернатора, за что разбойничьи капитаны получают определенную сумму отступных.

Иногда, губернатор подкидывал братству информацию о том, где и когда, можно хорошо заработать. Сдавал пиратам полученную от своих осведомителей информацию о караванах судов, следующих из испанских колоний в метрополию, груженых золотом. Совместными усилиями, пиратские капитаны громили испанский конвой, брали на абордаж груженые золотом суда. После одного такого рейса, все пираты, участвовавшие в сражении, в одночасье становились не просто обеспеченными людьми, а богачами. Заранее оговоренный процент доставался и губернатору, за ценную информацию. Союз губернатора и пиратов процветал к обоюдному удовлетворению.

Именно благодаря связям губернатора судно, где вторым штурманом нес службу пират по прозвищу Леший, названный так из-за чрезмерной растительности, покрывающей лицо и тело, после недельного стояния в одном из портов острова, спешно готовился к выходу в море. Через доверенное лицо, губернатор получил заказ от американских друзей-плантаторов, на поставку крупной партии живого товара, невольников-негров, столь ценимых на американском континенте. Дело не слишком хлопотное, особенно если учесть, что поставка товара на Африканском материке, у них была налажена.

Экспедиция занимала много времени, но она того стоила. К тому же, по дороге к Африканскому побережью никто не мешал заниматься любимым делом. В направлении африканского континента, практически невозможно было встретить суда губернатора Джонатана, предпочитавшего, несмотря на договор с пиратами, посылать суда по более проверенным маршрутам, посещаемым военными судами европейских держав. А для них не было различий в том, какого вероисповедания, или национальности встреченный ими разбойник. Его необходимо было уничтожить.

При встрече с европейским военным судном, пирату оставалось только одно, - драпать без оглядки и молить разбойничьего бога о том, чтобы у военных нашлись дела поважнее, нежели погоня за одиноким пиратом. Если военный корабль начинал преследование пирата, тому приходилось несладко. Военные корабли превосходили пиратские суда по всем параметрам. Они более маневренные, скоростные, к тому же прекрасно вооружены. Ими управляли опытные офицеры, команда была прекрасно вышколена, и понимала приказы с полуслова. Не было в них и тени робости, при виде мелькнувшего вдалеке флага с черепом и костями.

Мало кто из пиратских капитанов мог похвастаться кораблем, тем более флотилией судов, не уступающих военным. Единицы, самые удачливые, и богатые пираты на всем побережье, в силу благоприятного стечения обстоятельств сумевшие заполучить в свои руки военные корабли и должным образом выдрессировать собранную из разного сброда, команду. Они иногда рисковали вступать в бой с военными кораблями европейских держав парой, а лучше тройкой судов, чтобы иметь, как минимум, двойное превосходство над противником. Но это случалось крайне редко и, как правило, в том случае, когда военный в одиночку набрасывался на пиратскую эскадру.

И хотя в лучшем из пиратских кораблей трудно было не узнать очертания боевого фрегата, ринувшийся в бой смельчак не желал поворачивать обратно, выказывая робость перед бандитами. Быть может, ведущий судно капитан слишком презрительно относился к пиратам, надеясь без проблем потопить их, или обратить в бегство. Его ожидало жестокое разочарование. На лучших кораблях пиратского флота и экипаж лучший, нежели на прочих посудинах, что, подняв на мачте Веселого Роджера, вышли на морской простор.