Читать онлайн «В небе и на земле». Страница 55

С этими новыми для того времени боевыми машинами нас, главных инженеров, неплохо ознакомили в Москве. Занятия с нами проводили видные авиационные специалисты. Однако я чувствовал, что полученных знаний все еще недостаточно для уверенного руководства учебным процессом и для контроля за изучением реактивной техники летным и инженерно-техническим составом.

По прибытии на новое место я снова проштудировал всю имеющуюся там литературу, а также ознакомился с ведомостями дефектов, выявленных в процессе эксплуатации новых боевых машин. По-настоящему постичь реактивную технику мне помогали и преподаватели теоретических дисциплин и техники, работавшие непосредственно на аэродромах. Особенно благодарен я инженеру по специальному оборудованию инженер-майору Куно.

А учебные будни шли своим чередом. Осваивая новую реактивную технику, советские авиаторы шли, можно сказать, по непроторенной дороге.

Зарубежные теоретики, например, туманно писали о невозможности выполнения сложных фигур пилотажа из-за особой специфики двигателя, большой скорости полета, чрезвычайных перегрузок и других различных причин. Но мы не обращали внимания на подобные замечания и выводы, а ориентировались на опыт наших крылатых новаторов. Ведь еще в начале 1947 года известный летчик-испытатель генерал П. М. Стефановский выполнил на реактивном истребителе комплекс фигур высшего пилотажа. В том же году на авиационном празднике в Тушине полковник Иван Полунин продемонстрировал индивидуальный высший пилотаж, а звено Николая Храмова — групповой. А годом позже пятерка реактивных истребителей, ведомая дважды Героем Советского Союза Е. Я. Савицким, поразила зрителей целым каскадом головокружительных фигур.

Правда, и у нас находились перестраховщики в этом вопросе. Помню, когда нам на сборах показывали реактивные истребители Ла-15 и МиГ-15, один из лекторов безапелляционно заявил: новые самолеты и двигатели требуют такого бережного отношения к себе, что содержать их можно только в ангарах. Не понравилось нам и другое его утверждение: поскольку, мол, при большой скорости реактивные двигатели не переносят пыли, то летать надо только с бетонных полос.

Никто из нас не возражал против бережливости и аккуратности в обращении с новой техникой. Но как можно было согласиться с мнением, что реактивные самолеты приспособлены лишь к тепличным условиям хранения и эксплуатации?! Ведь они предназначены для боя, для фронтовой обстановки.

У руководящих работников ВВС округа тоже, к сожалению, не было единого мнения насчет полетов с грунта. А тут, как на грех, вышел из строя единственный аэродром с бетонированной полосой. План переучивания кадров на Ил-28 оказался под угрозой срыва.

Мы, инженеры, да и многие авиационные командиры, видели единственный выход из создавшегося положения — летать с грунта. Начальник штаба ВВС округа полковник Бенюк, временно исполнявший обязанности командующего, поддержал наше предложение. И он не ошибся. Для бомбардировщика Ил-28 грунтовая взлетно-посадочная полоса не оказалась помехой. Полеты возобновились, и план переучивания наконец-то сдвинулся с мертвой точки. Когда наши авиаторы совершили в полевых условиях 1000 полетов на реактивных бомбардировщиках Ил-28 и 5000 на реактивных истребителях МиГ-15, мы обобщили приобретенный опыт и тщательно проверили состояние материальной части. Свои соображения и выводы доложили руководству ВВС. Нашу инициативу поддержали и одобрили заместитель Главнокомандующего ВВС генерал Ф. А. Агальцов, начальник Управления боевой подготовки ВВС генерал В. И. Аладинский и заместитель главного инженера ВВС генерал В. И. Кобликов. А вскоре Главнокомандующий ВВС издал приказ, разрешавший всем авиачастям летать с грунта на реактивных самолетах Ил-28 и МиГ-15.

Поскольку мы проявили склонность к экспериментам с реактивной техникой, нам поручили испытать самолет Ил-28 на износ. Задание было ответственным, сроки чрезвычайно малы. На двух выделенных для этой цели реактивных бомбардировщиках летали самые опытные экипажи. Каждому из них предстояло совершить не менее 1000 посадок, большое количество полетов в зону, по маршруту и на боевое применение.

Испытательная программа была комплексной. Проверялись не только новые двигатели ВК-1, но и надежность покрышек шасси из искусственного каучука, качество топлива, точность навигационных приборов.

Экспериментальные полеты прошли успешно. Самолет Ил-28 оказался прекрасным во всех отношениях. Двигатели его и приборное оборудование работали надежно, значительного износа деталей шасси, несмотря на большое количество посадок, мы также не обнаружили.

Ответственное задание было успешно выполнено прежде всего благодаря высокой выучке летного и технического состава, их увлеченности своим делом, энергии и творческой инициативе. Особенно хочется мне отметить инженеров Александрова, Саломыкина, Кузнецова и Скрипченко. Отрадно было сознавать, что инженерно-авиационная служба ВВС Воронежского военного округа укомплектована такими замечательными специалистами.

Незаметно подошло время расставаться с родной авиацией, которой отдал лучшие годы своей жизни. Фронтовые испытания, ленинградская блокада и ранения все сильнее давали о себе знать. По состоянию здоровья мне пришлось уволиться из Вооруженных Сил. И хотя проклятый недуг не прекращал своих коварных атак, я решил взяться за перо.

О героических летчиках написано много увлекательных повестей, романов, рассказов и воспоминаний. И они вполне заслуживают такого внимания и почета. Я же поставил перед собой нелегкую задачу рассказать читателям, и прежде всего молодежи, о самых скромных тружениках войны — инженерах, техниках, механиках, специалистах эксплуатационной и ремонтной служб, воинах авиационного тыла. Воспоминания мои посвящены тем, кто обеспечивал боевые вылеты, наши победы в воздухе. Чувствую, что написал далеко не обо всем увиденном и пережитом, не обо всех, о ком хотелось бы сказать доброе слово. Уверен, что товарищи не упрекнут меня за это. А некоторые из них, может быть, сами дополнят показ героических дел технического состава.

Моему поколению, родившемуся в мрачные времена царизма, выпала нелегкая доля. Вспоминаются рабочие забастовки на заводах и нефтепромыслах, голодные бабьи бунты и озлобленные казаки, свирепо налетающие на рабочих с нагайками и обнаженными шашками. Мы сполна испытали голод, холод, нищету и лишения, рано начали работать, поздно учиться.

И все же наше поколение называют счастливым. Да, мы счастливы и гордимся тем, что приняли от отцов и старших братьев омытое алой кровью революционное Красное знамя и пронесли его через все боевые испытания, через смертельную схватку с цепным псом международного империализма — кровавым фашизмом.

На наших глазах произошла Великая Октябрьская социалистическая революция, потрясшая весь мир, свершались великие преобразования, в результате которых наша Родина стала могучей индустриально-колхозной державой, идущей во главе мирового научно-технического и социального прогресса.

Нас партия учила, растила, вела вперед. Мы поднимались на строительные леса пятилеток, штурмовали науку, овладевали военной техникой, строили морской и воздушный флот, укрепляли обороноспособность государства.

Многие яркие страницы истории отечественной авиации тоже запечатлелись в моей памяти. В дореволюционные годы я не раз видел демонстрационные полеты первых русских летчиков на стареньких небесных тихоходах. В середине двадцатых годов летал пассажиром на купленных за границей и сильно поношенных транспортных «юнкерсах».

А в начале тридцатых годов мне, борттехнику, довелось летать на самолетах с открытыми кабинами, когда никакие комбинезоны и унты не спасают от леденящего ветра, а длительные полеты по 10–12 часов донельзя изматывают экипаж.

Но мне, как и многим другим, выпало счастье быть свидетелем и участником бурного расцвета советской авиации и встретить наступление эры самолетов реактивных. Как изменились крылатые машины! Какими они стали комфортабельными и удобными для пассажиров и экипажа. А какое аэродромное оборудование и средства обеспечения безопасности полетов днем и ночью!

Завидую ли я нынешнему поколению инженеров и техников? В известной мере да, хотя не сетую и на свою судьбу. Искренне рад, что боевая эстафета перешла в надежные руки. Молодым специалистам теперь покоряются самые совершенные сверхзвуковые самолеты. Успехов им, моим собратьям по профессии, в их нелегком, но благородном и полезном труде. Высокого и ясного неба нашим славным советским летчикам. Надежно охраняйте мир, завоеванный вашими отцами и старшими братьями!

г. Сухуми, 1970–1973 гг.